Перекладными

Ушел последний рейсовый автобус.

До полустанка сжался личный глобус:

амброзия пылит и пахнет крепко,

под лавкой чахнет нищая сурепка,

тень накрывает предвечерний зной.

Моргнёшь — и вот он, рядом, мир иной,

и больше ничего уже не будет.

Тут, камнем преткновения для судеб, —  

остов ограды серого бетона.

Молчанье мира громче на полтона,

когда взлетает медленно оса.

Враждебно смотрит лесополоса

и электричка едет не наружу,

а — вглубь, туда, где все намного хуже,

где ангел тот, которым я владела,

горюет не по должности — по делу,

и воробьи — его беспечный причт —

расклевывают праздничный кулич.

...Моргну. Мой поезд. С вязкого перрона

отчалят в небо сухостоя кроны,

обрадуюсь на миг стрекозьей смальте,

а отпечаток трещины в асфальте

на сердце до востребованья лег.

Забытый ангел.

Выгодный залог.