Погоня

Асе нравилась воображаемая погоня. В седле она всегда сидела по-женски, свесив ноги на одну сторону, и, возможно, поэтому двигалась не очень быстро, так что мужчина со шпагой каждый раз ее догонял, подходил и рывком снимал с лошади. Это был самый стыдный и приятный момент, Ася замирала под одеялом, а потом сильнее прижимала к себе подаренного папой мордатого белого медведя. Во дворе они играли иногда и в казаков-разбойников, и в сифу, но даже когда Ромка из углового подъезда хватал ее за рукав и кричал «красная печать, никому не убегать» или кидал «сифозной» тряпкой, становилось весело и немного досадно, а стыдно-приятного, растекающегося по нёбу мятной конфетой волнения не было.     

Первый раз Камила подошла к Асе зимой во дворе и отобрала варежки. Свои Камила потеряла, а катать снежный ком голыми руками было холодно. Ася попробовала вернуть связанные бабушкой белые пушистые рукавицы, но догнать Камилу не получилось, и Ася что есть силы начала пинать большой снежный шар. «Дура, не трогай снеговика! Я брату скажу, он тебе письку проколет! А я варежки твои мохнатые изрежу!» – Камила орала на весь двор, но подходить боялась (шар можно новый скатать, а вот теплые варежки возвращать уже не хотелось). Ася, допинав недоделанного снеговика, побежала домой и по дороге начала репетировать, как она пожалуется маме про рукавицы, но вместо этого разревелась и сказала: «Мам, а Камила сказала, что ее брат мне проколет письку». Асина мама позвонила отцу Камилы, и в тот же вечер Камилу выпороли, а когда узнали про варежки, выпороли еще раз, потом на всякий случай пригрозили брату. Варежки вместе с кульком извинительной карамели «Мечта» вернули, но угрожающие слова про проколотую часть тела еще долго стояли у Аси внутри холодным комом.

Училась Ася азартно и легко, давала списывать на контрольных, участвовала в олимпиадах, ходила в Дом детского творчества танцевать и лепить из пластилина, пела в хоре, делала стенгазеты и получала главные роли в школьном театре. В классе Асю любили. Правда, пару раз презирающие чужой успех двоечники пытались организовать против нее крестовый поход, но в школу приходила работавшая в милиции Асина мама, обещала двоечникам сделать из них барельеф и тут же спрашивала, знают ли они, что это такое. Двоечники терялись и Асю больше не трогали. А потом пришло время великих гормональных всплесков, и Асины достижения стали рассматриваться как приложение к ее вдруг обнаружившейся красивой улыбке, стройным ногам, крепкой попе и аккуратной высокой груди.

Как человек грамотный, ответы на вопросы о женской физиологии Ася решила получить из тематической литературы. Прочитав про железы Монтгомери, фаллопиевы трубы, миометрий, эндометрий, овуляторный синдром и климакс, Ася поняла, что максимально полезными в ее случае будут разделы про менструальный цикл, ночное набухание клитора и дефлорацию. Но как она ни старалась исследовать практическую сторону вопроса самостоятельно, для полноты ощущений ей не хватало ускорения, а погони хотелось.

Как-то вечером, идя из школы домой, она наткнулась на Камилу. Камила училась в параллельном классе и в прошлом году обошла Асю в городской олимпиаде по русскому и литературе. От школы их отправили вдвоем, Камиле дали первое место, а Асю из-за пунктуации и яиц (она не поставила Й во множественном числе именительного падежа) отодвинули на второе. Ася восприняла это как вызов, а Камила, вспомнив про случай с рукавицами, как реванш. Через неделю их должны были отправить на олимпиаду по анатомии и физиологии человека. «Готовишься?» – Камила хитро улыбнулась и немного сощурилась. Ася неопределенно мотнула головой. Брат Камилы учился на биофаке, и Камила в любой момент могла у него что-то спросить. У Аси были только учебники и вечно спешащая биологиня с тремя детьми. «Хочешь покажу, как плесень сексом занимается?» – Камила улыбнулась еще хитрее и выжидающе посмотрела на Асю.

Дома у Камилы было хорошо. Дорогая светлая мебель, обои с зигзагами, легкие тюлевые шторы на окнах. В комнате брата Камилы стояло много стеклянных сосудов цилиндрической формы с крышками большего диаметра. На одной из полок, как будто бы убегая от кого-то, вертела колесо крыса с темной головкой и белым туловищем. «Это Люся, Тимур ее из лаборатории принес», – Камила открыла дверцу клетки и погладила крысу по спинке. На столе стояла фотография, где была маленькая Камила и темноволосый мужчина с большим носом и добрыми глазами. «Это ты с кем?» – Ася кивнула в сторону стола. «С папой. Похожи ведь? Только у меня нос меньше!» – Камила повернулась в профиль и засмеялась. Ася улыбнулась и подумала, что не очень-то и меньше, но вслух спросила: «Ты грузинка, что ли?» Камила засмеялась еще громче: «А ты что, недавно заметила?»

Сверху это было похоже на мохнатый зеленый коврик. Камила аккуратно сняла крышку с чашки Петри, поставила ее на предметный столик, посмотрела в окуляр, подкрутила ручку точной настройки микроскопа и сказала: «Готово, можно подглядывать. Только не дыши на нее, разлетится, потом не догонишь». Ася закрыла левый глаз и правым приникла к окуляру. Зеленые кроны и высокие стволы ее не удивили – именно так она и представляла себе сильно увеличенную плесень. В глубине аспергилловых зарослей – научным языком это зеленеющее мохнатое пятно в чашке Петри называлось колонией плесневого грибка аспергилла (Aspergillus) – прятались сине-черные шары. Но каким бы загадочным всё это ни казалось, подглядывать было не за чем. Ася оторвалась от окуляра, посмотрела на Камилу и кисло улыбнулась: «А секс-то где?» Камила наклонила голову набок: «Значит, уже закончили. Видела там темные шарики?» Ася со вздохом кивнула. «Ну вот, это результат, – Камила говорила очень увлеченно. – Шары – это споры, продукт полового размножения. Вообще, аспергиллы ленивые. Чтобы сформировать такие споры, им требуется около двух недель. Ну и партнер, конечно же, но обязательно другого штамма. Так что можно считать, что тебе повезло». Ася не поняла с чем, но додумать не успела – Камила наклонилась и поцеловала ее в губы. От неожиданности Ася замерла, а потом дернула рукой, смахнув с предметного столика чашку с маленьким зеленым лесом.

Ночью Асе снилось, как она бегала среди крупных деревьев с зелеными стволами и прятала в дупло сине-черные яйца занесенных в Красную книгу птиц, расследовала исчезновение редкого вида плесени, ускользала от надоевшего поклонника со шпагой и пыталась вспомнить, сколько в норме эритроцитов должно быть в периферической крови небеременной женщины. А на оранжевом небе ее сложносочиненного сновидения по-кэрролловски то исчезали, то появлялись полные мягкие растянутые в счастливой улыбке губы Камилы.