Осень заканчивается весной (на конкурс)
***
Темная, жирная, слепая октябрьская ночь, после того как он выключил свет в своей спальне, моментально проникла в комнату, заполнив увесистой мглою каждый кубический сантиметр помещения.
Мужчина непроизвольно поежился, ложась в холостяцкую постель. Накрылся небрежно одеялом.
Странно, жена уже второй год спит отдельно, вроде он привык к одинокой кровати, но вторую ночь подряд ему одному становится неуютно в ней. Захотелось туда, в другую комнату, к теплому, нежному боку некогда любимой им женщины. К ее бархатистой коже с неповторимым ароматом.
Но почему некогда любимой? Он и сейчас ее сильно любит. Несмотря на то, что она, как смогла отдалила его от себя. А мужчинам тяжело хранить любовь, если любимая не близко. Ни телом, ни душой. Но он все равно любит ее и, несмотря на долгое ее отчуждение, не теряет надежды, что все еще может измениться. Что все еще можно поправить, излечить, возродить.
Евгений вздохнул, хотел повернуться на другой бок, на секунду приоткрыл глаза и ему показалось, что вроде как крупная тень, мелькнула за окном. Он мгновенно встал, подошел к окну, чуть отодвинул штору, вгляделся в темноту сада.
Да нет. Ни движений, ни шевелений, даже листья на плодовых деревьях впали в сонное оцепенение, ночь тихая, безветренная. Значит показалось. Он хотел вернуться в кровать, и тут вполне явственный черный, чернее ночи призрак метнулся чуть поодаль от окна, где-то у забора.
Мужчине стало немного жутковато. Но он не был трусом, тем более у него имелось то, чем он мог укрепить в себе смелость.
Он прошел в кабинет, открыл сейф, достал охотничье ружье, зарядил сразу оба ствола и, не включая света, вышел на террасу. У входной двери он остановился, всмотрелся в темное окно, встроенное рядом с дверью, прислушался.
Тихо, и никаких движений во дворе не наблюдается. Он открыл замок, аккуратно отворил дверь, шагнул на ступени террасы.
Они словно упали перед ним откуда-то сверху, две большие, черные человеческие тени, будто бы страшные привидения. Фантомы бросились к нему. Он вскинул ружье. Но резкий и мощный удар одного из призраков по двустволке снизу, подбросил стволы вверх, выстрел дуплетом отправили заряды к звездам. Тут же последовал сильнейший удар в солнечное сплетение от второй из теней, и вооруженный хозяин дома упал, крепко вцепившись в двустволку, опрокинулся на пол в распахнутую дверь террасы, судорожно открывая рот в неистовом желании глотнуть воздуха.
В окнах дома вспыхнул свет. На террасу выбежала босая женщина в длинной ночной рубашке.
— Что случилось? — испуганно тихо проговорила она.
Мужчина с трудом приподнялся. Сел на полу. Положил ружье рядом с собой. Если призраки не пытались отобрать оружие, значит они посчитали нужным сразу же ретироваться, уйти, опасаться поэтому уже некого.
— Не знаю. Был кто-то здесь, у нас в саду. Кажется двое. Не понял кто это, люди или приведения.
— Ты в них стрелял?
— Не нарочно. Один из них по ружью ударил, я выстрелил непроизвольно. Пальцы сами на курки нечаянно нажали.
— У тебя видно от переизбытка алкоголя в крови уже галлюцинации начались? Кто сюда проникнуть сможет? Везде замки стоят. Забор под три метра высотой. Хотя, кто знает. Обманутые мужья в приступе ревности на многое способны. Быть может кто-то из мужей баб твоих бесчисленных по твою душу приходил. Докобелишься! Прямо здесь же, на пороге собственного дома лишат тебя всего того, чему ты успокоения никак не найдешь. Тьфу!
Мужчина снизу посмотрел на жену. Юридически пока еще жену. Как же она хороша в это мгновение, хотя прямо-таки пышет злостью.
Да она всегда хороша! Но сейчас слов нет описать ее. Свет из открытой двери дома просвечивал тонкую ткань ночной рубашки. Фигурка как у скульптур античных греческих богинь. Припухшие во сне губки, румяные щеки, вздернутые брови над длинными ресницами, под которыми сияли большие глаза, чуточку отуманенные, не отошедшие от прерванного внезапно сна. Немного взлохмаченные светло-русые волосы подчеркивали теперешнее душевное состояние супруги. Она всем видом своим немного пугала и одновременно неудержимо притягивала к себе.
Несмотря на то, что сильная боль давила подреберное пространство живота и дыхание никак не могло восстановиться до нормального, он почувствовал вдруг страшное желание к ныне недоступной ему женщине.
Отмахнулся мысленно. Вздохнул, поднялся, прихватив ружье.
— Иди, Вера, ложись в кровать. Спи спокойно. Разберусь сам, кто это или что это. Не тревожься.
— Наверное все. Надоело мне! Не жена я тебе ни телом, ни душой. Уеду я завтра, Евгений. Съеду от тебя. Замуж будто бы не собираюсь в скором времени, так что развод мне ни к чему пока. Хочешь разводиться... Сам... Все сам... Ну, а если мне приспичит вдруг, тогда уж я инициативу на себя возьму. Ради сына жила здесь все это время, да кто-то написал ему, умудрился как-то сообщить о наших с тобой нынешних отношениях. Так что теперь таиться уже не от кого.
— В квартиру уедешь?
— Ну вот еще! Спать на той кровати, куда ты баб своих водил? Да ни за что! Брезгую я. К бабушке поеду. Много болеет она в последнее время. С ней поживу пока. Тебе раздолье теперь будет. Пей, сколько захочешь. Приводи, кого пожелаешь. Хочешь, сюда води, хочешь, в квартиру.
Жена шагнула через порог в дом, шумно прикрыла за собой дверь. От ее присутствия осталось лишь легкое шевеление занавесок на окнах террасы и нежный, чувственный аромат.
***
Евгений еще раз глубоко вздохнул.
Дома он не курил, только на улице или на террасе. Поэтому здесь, на столе были всегда пепельница, пачка сигарет, зажигалка. Он сел на диван, поставил к стене рядом с собой ружье, закурил.
Жена не из тех, кто умеет прощать предательство. И не из тех, кто однажды озвучив свои решения, потом их меняет. Значит, надо с болью в сердце привыкать к тому, что назад, если есть путь, то он неимоверно тяжелый и долгий.
Евгений, не считал себя алкоголиком, хотя с алкоголем был на короткой ноге. Выпивал нередко. Но всегда знал и чувствовал сколько нужно и сколько можно было выпить в этот момент времени, в данной компании.
Он руководил большим, серьезным предприятием, где любитель залить за воротник не задержался бы долго. А он был директором завода почти десять лет. Мало того, ему не раз предлагали должность выше, в управлении. С человеком без меры пьющими такое вряд ли могло быть. А его приглашали, от чего он сам не раз отказывался. Не тянуло его в высокие кресла, подальше от производства.
А вот супружеской верностью он похвастаться не мог. Евгений не бегал за каждой попавшейся на глаза юбкой. Тем более при такой женщине, какой была его жена, просто кощунством было бы довольствоваться кем-то, уступающим ей по всем показателям. Кто же от прекрасного тянется к обыденности?
Но случалось. Брали его за сердце, душу, но все-таки больше, за мужское начало некоторые представительницы прекрасной половины человечества, какой-то неповторимой женской изюминкой. Да так брали, что устоять он был не в силах. Но подобное случалось с ним в секрете от близких и знакомых и держалось им в глубокой тайне. По крайней мере, он старался так поступать.
Но полтора года назад случился достаточно серьезный прокол в темных делах Евгения.
Жена, особенно в последние годы, не выносила присутствие алкоголя в крови супруга. Ее выводил из себя только лишь вид нетрезвого мужа. И вот как только они построили коттедж, Евгений после какого-либо банкета или сабантуя ехал не в новый дом, а в старую квартиру. Где ночевал, приводил себя в порядок и на следующий день красавцем-гоголем возвращался домой к супруге.
В тот памятный вечер отмечали день рождения одного из многочисленных знакомых Евгения.
С женой все было заранее оговорено, чтобы не переживала и не ждала мужа дома.
Выпил в тот день Евгений Иванович не так уж и много, приехал в квартиру, где приподнял повыше свой тонус коньяком из домашнего бара, и тут вдруг позвонила хорошая знакомая. По воле судьбы они часто пересекались в жизни, была вроде взаимная симпатия, даже легкий флирт между ними проискрился. Но ничего больше ни к чему не обязывающих ухаживаний не случилось, ничего не произошло, настоящей близости не было. И вот ей срочно понадобился его совет. Дело, по ее словам, действительно серьезное, отказать именно ей было неудобно, да и не хотелось.
Встретились, посидели немного в кафе, где поговорили о насущном и выпили. Бывшая знакомая возбуждала шаловливым сиянием голубых глаз и блеском влажных приоткрытых губ. Казалось, она была готова сегодня на большее. Евгений не удержался, согрешил. Согрешил даже дважды. Второй раз в том смысле, что он привел даму в свою квартиру на супружескую кровать, чего до этого прежде никогда не делал.
Жена скрепя сердце мирилась с отсутствием супруга в те дни, когда он позволял себе побаловаться с алкоголем, и никогда не приезжала с неожиданной ревизией, проверить, в квартире ли ее муж, один ли он там. А в тот день ее подруге срочно понадобился чей-то номер телефона, который был у Веры, но на визитке. А визитка со множеством других подобных мелочей не была перевезена в новый дом. Да так срочно знакомой все это понадобилось, что Вера в десять часов вечера приехала на такси за нужным прямоугольником плотной глянцевой бумаги в квартиру.
Увидев на кровати в спальне нагого мужа с обнаженной незнакомой женщиной, Вера брезгливо и презрительно скривила губы в нехорошей улыбке, вышла из спальни, прикрыв за собой дверь, не сказав ни слова.
Она уехала в этот же вечер к бабушке, которая одна жила в своей квартире. Где оставалась почти месяц.
Потом Вера все же вернулась. Но пояснила супругу свое возвращение, как вынужденное. Пока их сын об отношениях родителей ничего не знает, не стоит травмировать его психику. Пусть спокойно живет и трудится: "Будем жить в одном доме, но как чужие друг другу люди".
Их сын заключил выгодный контракт с известной фирмой и на три года улетел трудиться в Арктику. Обычной связи с ним не было. Изредка он пробивался сам, телефонным звонком. В последнее время отцу не звонил, может ему все-таки стало известно о некрасивом поступке отца.
Вот так и жили почти полтора года. Он сам по себе, она сама по себе. Однозначно, после того случая Евгений в глазах жены выглядел беспробудным алкоголиком, тащащим первую попавшуюся гулящую бабу на их супружескую кровать.
Конечно Евгений еще надеялся на то, что жена, хотя бы ради сына, изменит свое отношение к нему, простит или просто сделает вид, что простила. Сегодня, похоже, последние надежды превратились в пустые иллюзии.
Он докурил сигарету. Закрыл дверь террасы. Убрал ружье. Лег. Мысли метались от решения жены съехать от него к бабушке до пары неведомых ночных посетителей. Уснул он лишь ближе к концу ночи.
***
Утро следующего дня.
Беспросветно тоскливое для Евгения. Молчаливое прощание с женой. Чувство дорогой утраты. Ощущение неопределенности в будущем.
— Потеряли что-то, Евгений Иванович? Доброго вам здоровья!
— Здравствуйте, Анатолий! Да вот, ключи вчера от дома в темноте посеял. Ищу.
— Не нашли?
— Пока нет.
Местный участковый капитан Назаров придя по душу одного из жителей вверенного ему учаска города, Евгения Ивановича Буянова, застал того ползающим на коленях по траве у забора своего дома с внешней его стороны.
Никаким поиском ключей Буянов не занимался, он искал место, где было что-то поставлено, вроде лестницы, при помощи которой можно было проникнуть к нему на участок. Путь через ворота и калитку Евгений отвергал. Ворота автоматические, калитка на хитром электромеханическом замке. Поиски заканчивались, и были тщетными. Никаких следов он не нашел.
— Ключи значит. Как самочувствие Ваше, Евгений Иванович?
— Да вроде ничего. А что?
Буянов поднялся с травы, пожал протянутую участковым руку.
— Как жизнь? Эту ночь хорошо спали? Ничто не побеспокоило? — с улыбкой задал новый вопрос полицейский.
— Да вроде ничего. Непонятен мне Ваш интерес, Анатолий.
Назаров не убрал улыбку с лица.
— А почему же я не могу поинтересоваться здоровьем одного из жителей своего участка, его покоем? А интерес мой легко объясним. Ничего вчера здесь или поблизости от Вас вечером до полуночи странного не произошло?
— Я в одиннадцать лег спать и сразу уснул.
— Ничего не видели, ничего не слышали?
Бесконечная улыбка участкового начинала уже выводить Буянова из себя.
— Почему не слышал? Слыхал. Бабахнуло что-то. Мне показалось, что из ружья стрельнули.
— И где? В каком месте примерно?
— Я спал. Как я мог во сне сориентироваться? Где-то неподалеку.
Наконец полицейский перестал улыбаться.
— Вы не выходили из дома, Евгений Иванович?
— Выходил. И жена выходила. Но ничего странного, противозаконного ни я, ни она не видели.
Жена уехала рано, но еще до ее отъезда, они все же перекинулись парой фраз. Евгений просил супругу промолчать о том, что стрелял он вчера, если вдруг ее кто-то об этом спросит.
— Значит ключи ищете? А может быть пыжи?
— Какие еще пыжи?
— Обычные. Для патронов.
— Вы это о чем, товарищ капитан?
— Да ладно. Так я просто. Скажите, Евгений Иванович, Вы ведь не охотник?
— Нет.
— А ружье у Вас есть?
— Имеется.
— А зачем Вам ружье, если Вы не охотитесь?
— Ну так это пока я не охотник. Кто знает, желания и пристрастия наши, они ведь уходящие и приходящие. Время подойдет может охота появиться. Охота на охоту. Проснется древний инстинкт. С хорошей собакой, на заре, по росе... Вон какие у нас вокруг места замечательные.
— Ну, ну! Здесь ничего против не имею, закон не нарушаете. А можно Ваше ружье посмотреть?
— Чего его глядеть?
— Да знаете ли, хочется хорошее оружие в руках подержать. У Вас ведь наверняка не из ширпотреба. Обожаю качество. Я сам-то охочусь.
— Без ордера?
— Помилуйте, Евгений Иванович! Ну какой еще ордер? Что Вы? Просто чисто ради мужского любопытства.
— Пойдемте!
Мужчины зашли в калитку, прошли в дом. Буянов открыл сейф, достал ружье, передал его полицейскому. Тот внимательно осмотрел его, поцокал языком, понюхал, постучал пальцем по стволам.
— Ночью что ли чистили, Евгений Иванович, или с утра пораньше?
Евгений посмотрел на его руку, державшую за цевье ружье.
— С чего Вы взяли? Не помню, когда чистил, но больше недели тому назад. Оружейный металл ухода требует.
— Да смазка вроде свежая.
— А ружейное масло не сливочное, за неделю не испортится.
Полицейский передал ружье хозяину. Достал из сейфа коробки с патронами. Все они были нераспечатанными. Початую Буянов убрал еще вчера.
— Ну ладно, Евгений Иванович! Пойду я. Спасибо за гостеприимство. Коли чего узнаете, подскажите? Я о выстрелах.
— Всенепременно, товарищ капитан.
Участковый ушел, Буянов присел на диван.
Не очень серьезное преступление стрельба в черте города по звездам из охотничьего ружья без серьезных последствий. Но иногда даже самая пустяшная мелочь приносит очень большие неприятности. Отчего-то именно этот вчерашний выстрел дуплетом томил душу ожиданием каких-то неприятностей в будущем.
К чертям!
Завтра воскресенье, жена ушла, настроение словно у приговоренного к смерти. Что требуется обычному мужику в данной ситуации? Хорошая мужская компания на природе, пока осенняя погода позволяла, с обилием выпивки и закуски, с баней, с игрой в домино или карты, с пошлыми анекдотами и веселыми байками. Буянов взял телефон, набрал номер.
***
Субботний вечер удался.
Нормальные мужики, давнишние знакомые, которых с серьезным натягом можно назвать друзьями, но взаимное уважение, коллективная симпатия позволяли им поддерживать отношение почти дружеские.
Замечательная осенняя природа, рядом сосновый лес, воздух... Дышать — не надышаться, теплый, не по сезону, вечер.
Пробуждение утром воскресенья было легким, не пугающим мучениями абстинентного синдрома. Хотя и выпито было накануне немало. Но обильная закуска, как и само по себе хорошее качественное спиртное не позволили организму упасть в пропасть телесных мук и душевных страданий.
Холодный душ, крепкий чай с медом. Все почти в норме, можно собираться, прощаться и домой ехать. Но не тянуло туда. Одинокий дом, оставшийся даже без тени любимой женщины, не манил к себе. Поэтому Евгений почти с радостью согласился отвести одного из компаньонов на его загородною дачу, хотя крюк ему пришлось бы сделать приличный.
Да и отказать он не мог. Этим компаньоном был главный инженер его предприятия, Петр Сергеевич Сурков, единственный из всей этой компании, которого хоть и с небольшим натягом, можно было назвать другом.
На даче Суркова он пробыл весь световой день. Поблизости был маленький прудик, они с хозяином дачи пытались порыбачить и даже поймали по паре небольших карасей. Хорошо, плотно покушали, попили чаю и кофе. Евгений засобирался домой, когда уже начинало темнеть.
Октябрь.
Темнело быстро. В дороге его нагнала уже ночь. Погода испортилась. В воздухе повисла плотная водная взвесь. Не поймешь, то ли туман крупнокапельный, то ли очень мелкий дождик. Подул нехороший, зябкий ветерок.
Буянов прожил без малого почти пять десятков лет, но иногда что-то юношеское, шаловливое просыпалось в нем. Вот проснулось и сейчас. Он, несмотря на плохую видимость и мокрый асфальт разогнал свой внедорожник почти до двухсот километров в час. А почему не испить приличной дозы адреналина, если время, дорога и возможности автомобиля позволяют.
Вдали, в свете фар дальнего света мелькнула человеческая фигура на обочине. Евгений сбросил скорость, не торопясь объехал стоящий за краем проезжей части небольшой внедорожник. Объехав, притормозил, встал неподалеку.
У заднего колеса оставшегося позади него автомобиля он заметил невысокую хрупкую девушку.
Евгений вышел из своей машины, подошел к незнакомке.
— Здравствуйте! Что-то случилось? Могу ли я чем-то помочь Вам?
— Здравствуйте! Колесо вот спустило, хотела поменять, а запаска пробитая. Давно ее проколола и забыла потом про нее, не починила вовремя.
— Да! Неприятность. Но ведь все не так страшно.
— Кому как.
Девушка натянуто улыбнулась.
Ее улыбка, блеснувшая рядом белых зубов, даже в полумраке, как и ее голос показались Евгению восхитительными.
— Нет, не подумайте чего. Есть кому мне помочь в дороге. Да вот неприятность еще до полной кучи. К маме на дачу ездила, а та зарядку для телефона дома оставила. Я ей свою отдала. Не заметила, как протрещала с подругой весь заряд в своем мобильнике. Будьте добры, дайте свой телефон пожалуйста. Я мужу позвоню. Он приедет. Я заплачу за звонок.
Евгений тронул незаметно свой телефон в кармане. Улыбнулся сам навстречу улыбки девушки.
— Я с мужских посиделок еду. А у нас правило такое. Как собираемся вместе, так телефоны с собой не брать. Протокол вот подобный. Рад бы... Да...
Улыбка ушла с лица девушки.
— Понятно. Ну ничего, может кто-то еще мимо проедет.
— Зачем нам ждать кого-то. В это время здесь не очень много машин проезжает. Сегодня воскресенье. Народ раньше, до темноты с дач по домам разъехался. Сейчас мы берем ваше колесо, едем в город, ремонтируем, приезжаем обратно, ставим его на место. Боюсь, что моя запаска Вам великовата будет. Не тот размерчик.
"Как бы сейчас беспокойный Сурков, от которого он недавно уехал, беспокоясь, не позвонил не поинтересоваться, как я добрался до дома! Вот влечу!" — думал Буянов, подбирая в уме повод на минуту отойти от девушки, из зоны ее видимости, и выключить свой телефон.
— Ну не знаю. Не хотелось бы утруждать Вас. Время у Вас отнимать.
— Ну что Вы, такой девушке всегда рад помочь. А времени у меня до завтрашнего утра уйма. Вы не отнимете у меня его, Вы его насытите своим присутствием. Мне только в радость.
Очередная улыбка девушки была больше похожа на гримасу.
— Ну не знаю.
— Да какие тут могут быть сомнения. Доставайте домкрат, ключ, я куртку сначала сниму, потом колесо откручу.
Евгений обежал свою машину, скинул на пассажирское сидение куртку, достал из кармана телефон, выключил его, вернулся обратно, к автомобилю незнакомки. Та так же стояла на том же месте.
— Ну что такое? Говорите, где взять инструмент. Сам достану.
— Извините! Что-то мне не очень нравится Ваша активность. Может быть поступим по-другому, я дам Вам номер телефона, а Вы из города моему мужу позвоните, объясните ему ситуацию? Он приедет.
— Ну хватит Вам. Оставить девушку одну на дороге ночью? Нет. Если Вы не доверяете мне. Давайте я с Вами побуду здесь, пока кто-то с телефоном мимо не проедет. Честное слово, мне некуда торопиться, меня никто не ждет.
Девушка посмотрела в глаза Евгения. Лицо того вроде не вызывало чувство недоверия. Немолод уже, но не запущен, даже симпатичен. Красивые волосы, большой, но правильного очертания нос, мужественный подбородок. И одет неплохо, машина его не из бюджетных вариантов. Она решилась.
— Хорошо! Только зачем сейчас снимать колесо? Берем запаску, едем, ремонтируем, возвращаемся. А я потом сама все поменяю.
— Вы?
Буянов осмотрел еще раз девушку. Невысокого роста, худенькая, при таком телосложении пальцы рук наверняка были не толще сигарет.
— Вы думаете, что я умею только крестиком вышивать и на кнопочки на телефоне нажимать?
— Нет, что Вы! Ничего подобного я не думаю. Но мы с Вами много говорим. Не летний теплый вечер. Вам, наверное, на дороге не очень жарко, да и сыровато. Берем запаску, едем.
Куртка отброшена назад. Девушка разместилась на переднем пассажирском сидении. Салон еще не остыл. Ей было тепло и уютно.
— Я смотрю Вы курите в машине? — она кивнула на пепельницу, где притаилась пара окурков.
— Да, свободно, закуривайте!
— Да я вроде нет... Не курю так-то. Но правда немного озябла сейчас, и понервничала. От сигареты бы не отказалась.
— Пожалуйста, только у меня мужские, крепкие. Как Вам?
— Какая мне разница? Я во вкусах не разбираюсь, а от пары затяжек любых сигарет, у меня голова кругом пойдет.
Девушка взяла предложенную хозяином машины сигарету, прикурила, затянулась, закашлялась, засмеялась, снова затянулась, опять и закашлялась, и засмеялась. Потушила окурок в пепельнице.
— Нечего! Не умею, и не стоит. Да! Время-то какое! Поздно уже. Чего-то не вспомню, где у нас по ночам в городе шиномонтаж работает.
— Не беспокойтесь. Есть такой мастер. На дому принимает нуждающихся. Он и колесо отремонтирует, и масло поменяет, и даже машину в аренду даст для меня в любое время суток. Меня Евгением зовут, если что, можно просто Женей.
— Марина. Можно просто Марина. Ой, а Вы чего-то это поворотник включили? Мы куда? Дорога в город прямо.
— Через лес ближе к тому мастеру. Срежем хорошо.
— Нет уж. Знаете что? Вам все равно, как Вы говорите, торопиться некуда, поедемте лучше по дороге.
— Как скажете! Но километров семь лишних прокатимся.
— Я заплачу за пробег. Поедемте прямо.
Евгений улыбнулся, выключил сигнал поворота, надавил на педаль газа.
Въехали в город.
С темнотой на улицах городские власти бороться научились, фонари ночь из города выгнали почти всю, без остатка. Их свет наполнил кабину. Евгений изредка, косился, а то поворачивал голову в сторону незнакомки по имени Марина. Хотелось рассмотреть ее лицо получше. В профиль хороша, темные пышные волосы чуть волнистые, губы пухленькие, вздернутый носик. А ресницы... Как веера.
И тут при очередном повороте мужчины головы в сторону попутчицы глаза их встретились.
— Евгений, — сказала девушка, —Вы бы лучше так внимательно на дорогу смотрели. Сделаем дело, поедем обратно, остановитесь у самого яркого фонаря, под ним я Вам попозирую. Хорошо?
Очень серьезно сказала. Проговорено было строго, но без желания обидеть. Евгений невольно вздохнул. И сказать-то было в ответ нечего. Пустословие вряд ли на пользу пойдет. Или действительно так серьезна, или настроение такое. Замерзла, устала, перенервничала. А в голове крутилась мысль. Мастер, к которому они едут, живет один, отшельником, в дом свой звонка не поставил, есть сигнал в гараж, но если он уже ушел из него, то без телефона не обойтись. А как позвонить? При ней нельзя. Мобильного, якобы, нет у него.
А, вот и магазин, как раз по делу.
— Вы не против, если я забегу, сигарет куплю. Боюсь на ночь мне не хватит.
Почти полная пачка с панели приборов от ее глаз быстро перекочевала в карман.
— О чем Вы спрашиваете? Время-то Ваше. Машина так же Ваша. Поступайте так, как считаете нужным.
— Вам что-нибудь купить?
— Нет. Ничего не надо.
Буянов остановил машину, вышел, накинул куртку, пошел в магазин, включая на ходу телефон в кармане. Прилавок был удачно расположен, из салона его автомобиля просмотреть, что и как там в магазине было невозможно.
Продавец подавал сигареты, Евгений звонил.
— Ало, Степан, привет! Узнал? Колесо нужно отремонтировать. Срочно. Две, три цены даю... Как скажешь...
Хлопнула входная дверь. В магазин вошла Марина. Услышав в ответ: "Приезжай!", звонивший успел сунуть телефон в карман.
— Я чего-то после сигареты пить захотела.
— Я сейчас. Что Вам купить?
— Не беспокойтесь, карточка при мне, баланс на ней положительный, сама куплю. Идите лучше в машину, она ведь открыта.
***
Степан, осмотрев дырявую запаску, скривился.
— На клумбу ее если только?
— Не отремонтировать? —забеспокоился Буянов.
— Отремонтировать все можно. А на хрена? Есть почти такое же. Не с магазина, конечно, но лучше этого. Как?
— Давай, я заплачу, пусть дороже будет.
— Не суетись, не дороже ремонта обойдется. Давно лежит. Оставил кто-то, как ненужное, после замены, а я не выбросил, не успел. Сейчас отремонтирую вот и пригодится.
Мужчины зашли в гараж, где Евгений заранее рассчитался с мастером за работу, после чего вышел на улицу. Постоял. Покурил. Вскорости пришел и Степан, передал колесо. Попрощался с ночными клиентами, ушел.
Евгений нес запаску в машину, навстречу ему шла Марина.
— А Вы что вылезли из салона? Сидите, грейтесь.
— Я так поняла, мне с Вами теперь надо рассчитаться. Зачем нужно было покрышку менять? Не ходовое колесо, запаска, полежало бы еще в багажнике. Ну ладно. Сколько я Вам должна?
— Нисколько. У меня с автомехаником товарный обмен, дойными кроликами.
Евгений засмеялся.
— Вам смешно, а мне не очень. Я не хочу быть Вашей должницей. У меня с собою нет наличных, дайте номер карты, я перечислю.
Евгений молча прошел мимо, положил отремонтированную запаску в багажник, открыл пассажирскую дверь.
— Садитесь, никто никому ничего не должен.
В обратной дороге к месту, где был оставлен на четверть хромой внедорожник Марины, попутчики словно тяготились друг другом. Молчали, он не отрывал взгляда от дороги впереди, она смотрела в сторону через стекло своей двери.
Приехали.
Буянов сам полез в багажник чужой машины, достал домкрат и баллонный ключ. Пристроился, занялся сменой колеса. Она молча стояла рядом.
— Спасибо Вам большое, Евгений! Огромное спасибо! Скорее всего без Вашей помощи мне еще долго пришлось бы горизонты осматривать. Но все же... Не оставляйте меня в должниках. Дайте номер своей банковской карты, правда нет наличных, но я сразу Вам перечислю. Сколько? Две, три, пять тысяч?
— Нет карточки с собой, — улыбнулся Евгений, — Дайте номер своего телефона, я завтра Вам продиктую.
Улыбнулась и она.
И тут в кармане Буянова предательски запищал сотовый, который он не выключил в магазине. Пришло сообщение. Он дернулся, рука потянулась к карману. Она еще раз улыбнулась.
— Не обращайте внимания, я умею не слышать того, чего не надо слышать. Хотя сейчас ... Только... Извините, не позволите один звоночек? Нужно. Очень. Все равно спалились.
Евгений смущенно достал телефон протянул девушке. Она взяла его, отошла, но недалеко, даже не прислушиваясь было слышно, что она говорила.
— ... мама, знаю, ты не уснешь, пока я не позвоню. Раньше не могла, мой телефон сел, и колесо по дороге проколола. Все хорошо, есть добрые люди, помогли. Поэтому и звоню с чужого. Саша не беспокоился? Нет? Не надо! Я скоро дома буду. Не тревожь его, спит, наверное. Для него не выспаться да не наесться смерти подобно. Все. Ага! Отдыхай! Спокойной ночи!
Марина подошла, отдала телефон.
— Ну вот и все, большое Вам спасибо. Поедемте. Только не провожайте меня в городе до моего дома. Не стоит этого делать. Ладно?
Он кивнул.
— Тогда прощайте!
Она протянула ладошку для рукопожатия, он неловко, даже немного грубовато потянул ее к своим губам, поцеловал, отпустил.
Она пошла к водительскому месту своей машины. Он проводил ее изучающим взглядом. Ножки обтянутые джинсовый тканью были миниатюрными, но дьявольски стройными, красивыми.
На первом же городском перекрестке, как при остановке автобуса дальнего следования на площадке для отдыха. Девочки налево, мальчики направо.
Поставив машину в гараж. Евгений впервые за все последнее время глянул на часы. Почти час ночи. Ничего, выспится. Завтра ничего сложного не намечалось по работе. Все в штатном режиме, можно и не выспавшимся, на автомате рабочий день провести. Не впервой.
Он закрыл гараж, зашагал по тротуару к холостяцкому теперь дому.
Необычный шум за домом немного напряг. Он, помня о тех странных тенях, с опаской пошел к углу дома, выглянул из-за него. Стало не по себе. В конце сада словно в светящемся тумане вырисовывалась темная человеческая фигура. Он юркнул за угол.
Да что же это такое?!
Странный звук, похожий на негромкий вой раздался от того же угла. Он, сдерживая страх, снова выглянул.
Вой смолк. Угол был пуст.
Он вздохнул, встряхнулся, словно пес после купания. Мурашки не водяные капли, с кожи при встряхивании не слетели.
В доме, в спальне, окна которой выходили в ту сторону сада, где показалась или на самом деле была видна фигура, он перед тем, как лечь в кровать, посмотрел в окно. Тихо там, спокойно.
Он лег.
Отбрасывая думы об увиденном, он вспоминал девушку. Хороша. Даже очень хороша! Красивые волосы, стройная фигурка, замечательных очертаний губы, все в масть, все по делу, все очень примечательно.
Оказалось, что о девушке думать было беспокойнее, нежели о видениях. Очень она понравилась ему, но очередной встречи с ней, которой так хотелось, уже не будет. Велик их город. Не встречались они до сего дня, и вряд ли встретятся позже. А как хочется!!! Очень хочется!
Сон улетучился, как-то неясное видение у дома. Он встал, прошел на кухню, достав предварительно из бара первую