Джером Как-бы Джером
Уважаемые хамы и господа!
Извините, до сих пор не в курсе, как последние сто лет в России правильнее будет обращаться к еще не вполне знакомым людям?
«Гражданин?» Неожиданный окрик «гражданин!» давно уже не обещает ничего хорошего.
«Товарищ»? Товарищи как-то вдруг скоропостижно вышли из моды.
Самого подходящего - «барин!», наши «старые добрые новые русские» почему-то пока скромно стесняются. Пока.
Может, тогда пусть будут «сэры»? Извините, если есть мэры, должны быть и сэры, для начала, потом пэры.
Ночью все кошки – сэры…
Может – «леди и джентельмены»? Но ведь известно, что леди бывают только во множественном числе. Особь, взятая отдельно, под категорию ледей не подпадает, ледь такая. В единственном числе леди не склоняются.
Хотя порой,у некоторых суперменов, под винными парами, и появляется обманчивое ощущение богатыр-тыр-тырской силы и способности склонить если не всех ледей, то хотя бы как можно их больше.
На чисто женский провокационный афоризм: «все мужики – сво!», мужики справедливо отвечают - ах, ну, раз вы так, тогда - «все бабы… – леди»!
Еще лучше эта фраза звучит у индейских племен, тех самых, ну, Чингачгук там, Винету, Инчучун - чмо, помните? На их языке суровая, сермяжная мужская правда звучит особенно брутально: «Все женщины – скво!» И все, вот так от.
Именно отсюда, кстати, растут ноги популярного латинского выражения «статус скво», то есть в переводе для новых русских: «статус леди». Только так! откуда ж еще расти, ногам-то, выражений? Из жен, уже состоявшихся как личности, или из будущих жен.
Но – чур! Как говорится, не руби сук, на которых сидишь.
А может, давайте обращаться друг к другу просто, и так человечно одновременно, как-то – «Человек!»
Человек, которого еще древний Диоген днем с огнем искал, но… что-то так и не нашел, кажется… Ну и ладно, подумаешь… Да откуда он взялся, этот Диоген? – Неделями из бочки не вылезал, алкаш.
Нет, Человек – это звучит гордо!
Звучало. Гордо. Для Алексея Максимовича Горького. Когда его в кабак официантом работать взяли, он очень тогда этим гордился. «Человек, водки»! Конечно, приятно за чаевыми метнуться. В России каждый Пешков мечтает выйти в Горькие, каждый голиков – в гайдары. В дамки - и мигом. Или матом.
Как же тогда начать?
Все в этом лучшем из миров начинается по глупости. Или по ошибке. Я вам больше скажу, если собравшиеся что-то сделать, неважно что, люди, недостаточно глупы на тот момент, и они сами, ну совершенно точно, ощущают приподнятость своего умственного развития над окружающей средой, то обычно, перед тем как сделать хоть какой-нибудь первый, неверный, шаг, накатывают водки, чтобы снизить уровень своего никому не нужного здравомыслия. В народе это справедливо называется «принять для храбрости», потому что находясь в здравом уме мало кто захочет по своей воле вообще хоть пальцем шевельнуть.
Только вот эти самые так называемые «самые умные» обычно дурью и маются.
Полагаю, сам Господь наш Бог пребывал в весьма веселом и легкомысленном настроении, когда решился на эту авантюру с Большим взрывом. Чихнул на все, попросту, по-божески.
Еще большие весельчаки, бесспорно, ребята, запустившие недавно, тоже, говорят, большой, но немного все-таки, будем надеяться, поменьше Господского, андронный коллайдер.
А, придумал! Давайте звать друг друга и всех вокруг совсем просто, без затей и недвусмысленно – друзья!!
Если бы этот монолог произносил большой артист - здесь самое время для паузы под аплодисменты.
Вот только…
Итак, вопреки всему уже сказанному, хотя слово и не воробей, (а по воробьям все равно стреляют) - (не стреляйте! я еще не все сказал, я много знаю, я все скажу, ай!)
… итак, позвольте в конце концов - хотя, при чем здесь концы концов, отцы отцов? ..
Что я несу? что я несу людям такого, доброго, вечного? Лучшее, что можно принести людям – это свои извинения. Если тебе нечего дать людям – дай дуба!
Нет, тут концов не найти, концы в воду опущены. Наоборот! не в конце концов, а в начале начал. Да, так будет правильнее.
Позвольте в начале начал, наконец-то наконец, начать, и моя первая история настолько типична и всеобъемлюща, что практически, на практике, не имеет опять же, ни начала, ни конца:
ИСТОРИЯ О ТОМ, КАК ОНА ЕГО ПОЛЮБИЛА,
а он не оценил, и она охладела к нему, а он именно тогда вдруг загорелся. И он пришел к ней, но она не пустила его, и он охладел к ней, а она, увидев это, загорелась к нему, но он решил в воспитательных целях наказать ее, и сказал ей, что, мол, поздно, он уже охладел к ней, но это была воспитательная неправда, на самом деле он продолжал любить ее, но она, почему-то сразу поверив в воспитательную неправду, охладела к нему, а он бы загорелся от этого, если бы физически был способен разгореться еще сильней, но он и так уже на этот момент сильно горел, а она на этот момент уже сильно остыла. И тогда он предложил ей попробовать еще раз все сначала.
И он пришел к ней, а она не пустила его, и он охладел к ней, а она, увидев это, загорелась к нему, но он решил в воспитательных целях наказать ее, и сказал ей, что, мол, поздно, он уже охладел к ней, но это была воспитательная неправда, на самом деле он продолжал любить ее, но она, почему-то сразу поверив в эту воспитательную неправду, охладела к нему, а он бы загорелся от этого, если бы физически был способен разгореться еще сильней, но он и так уже на этот момент сильно горел, а она на этот момент уже сильно остыла, и тогда он попросил попробовать еще раз все сначала.
И он пришел к ней…