Тридцать восемь сантиметров (обрывок шестой)

обрывок пятый: www.alterlit.ru/publications/13468/

 

-Доброе утро! – утверждаю я на пороге палаты. О! Да они славно порезвились вчерашним вечером, милые бегемотики! Битва при Грюнвальде просто игры девочек подростков в сравнении с этим! Помещение разрушено и восстановлению не подлежит. Его проще выжечь напалмом и построить заново. В норе шакала чище, я вам говорю! А там тоже не убирают кости! Здесь просто склад куриных скелетов и останков! Я мысленно прикидываю, сколько набегов на кухню произвела Рита, выходит около пятидесяти. Грязные тарелки громоздятся на подоконниках и трех сервировочных столах. Часть из них разбита вдрызг, осколки мешаются с остатками жратвы производя впечатление взрыва небольшой нейтронной звезды. По всему видно, что персонал трусливо дезертировал с поля битвы. Клянусь Попокатепелем, вчера здесь был Армагеддон!

- Здорово, Макс! – скромно произносит Моба, возлежащий в эпицентре разрушений.- Мы тут поужинали слегка. Рита говорила с главным врачом. Мне увеличили порции, сечешь?

- Еще пара твоих ужинов, Толстяк, и клиника даст дубу, зуб даю. Они пойдут по миру моля о благотворительной помощи. В этом черством окружении они ничего не получат ни при каком раскладе. Пациентов уже эвакуировали? - интересуюсь я.

Он довольно гогочет: Позабыли, Макс. Тут плохая оргазнитация. Сестер не дозваться, вчера только пару раз заглянули, и все.

-Послушай, - шепчет он доверительно, косясь на безмолвную Риту, раздутую от хавки как клещ, - тут есть такая пышечка! Анной звать. Бампера (он делает движение, прижимая пару невидимых арбузов к груди) будь-будь, я тебе говорю! На корму могут садиться самолеты! Авианосная миссис, прикинь? Один глазик косит, что правда то правда, но я бы с ней станцевал пару танцев.

Я воображаю предмет, о котором идет речь, и ободряю Мамонта экспертным причмокиванием. Наши представления о красоте лежат по разные стороны эклиптики! (надеюсь, астрономы меня поправят). Его нежная оживает в своем углу и вострит локаторы на наш шепот. Женщины любопытны, уж так они задуманы. Им необходимо знать все, даже то, что знать невозможно. Одна моя знакомая по Манчестеру, ударилась головой об учебник ядерной физики и получила ученую степень, я не вру ни разу! А была стриптизершей в Красном тузе! Мисс Лола, так ее звали в те времена. Девочка плавно перешла от расщепления кошельков клиентов к расщеплению атома. Удивительно, не правда ли? Любопытство губит кошек, факт, без сомнения!

Усмехнувшись своим мыслям, я перехожу к делам:

- На чем мы вчера остановились, Моба? После обеда нам с Ритой надо будет вернуться в Прогулку.

- На том, что ты слинял со своей микростатической дохлятинкой, Макс! – ревниво встревает миссис Моба.

- Микроскропической, дарлинг! – поправляет ошибку ее образованный спутник. – Тут немудрено ошибиться. Помнишь твоего двоюродного брата? Он ведь так и не смог отмазаться в суде, потому что был неграмотен. Ему припаяли три года за угон, а ведь паренек был в состоянии инфекта в тот вечер! Если бы он доказал, что был на бровях, отделался бы порицанием.

- Наплевать! – обижено принимает ремарку Бегемотиха. Она дуется из-за Марии так, будто я ее законный, прикиньте?! Три подбородка и котел для жаркого составленные вместе волей случая злятся на меня! Рита готова порвать меня на тряпочки! Кому как, а я выхожу на этой остановке. Приходится примирительно воскликнуть сидя на единственном свободном от остатков жрачки стуле:

- Ладно, вам.. Она прелесть! – и поменять тему. – Думается, интересно будет поболтать с товарищем Дурнадуром, о том о сем. Во всяком случае, он нам наколет пару адресов, а? Тебе есть, на чем передвигаться, Толстый? Где-то тут должны выдавать подпорки.

- Меня возят как ветерана Фолклендов, Макс! Ты порыщи на посту в коридоре, там должна быть коляска. Не ахти что, но пару кварталов проехать можно.

На сестринском посту дремлет крокодилица оставившая неизгладимые царапины на либидо Мастодонта. Она объемнее Риты, эта молочная ферма. Улучшенный вариант, стоит признать! Никаких впадин, одни округлости! Джомолунгмы! Пики Коммунизма! Один глазик косит, по представлению моего толстомордого друга это два глаза развернутые под непредсказуемыми углами. У нее стробоскопическое зрение. Она видит объемную реальность в плоских изображениях, это достоинство! Модель позволяющая наблюдать за моим приближением, не отрываясь от чтения женского романа. Весьма разумно для персонала больниц и карманников, не находите?

- Вам чего? – нет, положительно голосок это ангельского создания нуждается в принудительной смазке.

- Мы хотим прогуляться с моим другом из четвертой, мне сказали, у вас тут есть коляски?

Она выдает мне потрепанное транспортное средство с таким видом, что я насилу давлю в себе желание угостить девушку арахисом. Со всеми этими пассиями Мобы один зоопарк, честное слово! Одна краше другой. (Сопляк ты, - грубит Желудок, заглядывая в мою писанину, - у тебя представления недерталеца! Сраный русский!) С тебя станется, Толстяк!

---

Вот где происходит настоящий карнавал с клоунами, то вовсе не в Рио. Настоящий карнавал и настоящие клоуны, это Белиз, любезнейшие. Исключительно и только! Это верняк! Ну, посудите сами: я толкающий инвалидное кресло с втиснутым в него старшим инспектором по неровному покрытию тротуара и Рита шагающая рядом. Мы отстали от цирка попавшего в ковровую бомбардировку и производим больше шума, чем Нью- Йоркская фондовая биржа! Феерическое зрелище! Колеса натужно скрипят, а благородный герой, случайно наступивший на хвост гидре наркоторговли сигналит звоночком от велосипеда, укрепленном на ручке.

- Имениматика! – весело ревет Моба случайным свидетелям, он доволен прогулкой и плотным ужином, перешедшим в завтрак.- С дороги!

Тут есть от чего наделать в штаны всем у кого нечисто на душе! Даже если вы всего лишь присвоили какую нибудь чепуху, вроде полотенца в отеле. Когда мне дадут ногой под зад, я знаю, чем заняться. Во всяком случае, есть пара неплохих вариантов. Достаточно инвалидной коляски и кружечки с мелочью, просекаете? Минимальные капитальные вложения на высокую прибавочную стоимость! Адам Смит или еще кто там, уж точно обделались бы от зависти! Ну, об этом ладно, никогда не задумывался о будущем. Есть определенная мудрость в существовании сегодняшним днем. Меньше разочарований. Я подумаю об этом завтра, – исключительно логический прием. Уж, поверьте!

- Макс, глянь-ка вон этот вонючий «Экспресс», - Моба тянет руку по направлению к красной вывеске.- Третье отделение.

Мы прибываем, уважаемые! Нам очень не хватает объявлений гнусавым голосом и толпы встречающих! Но чего нет, того нет, увы, мы одиноки в наших поисках! Нам не поют гимны и не вспоминают о нас, утирая скупые мужские слезы. Мы безвестные герои какой-то там войны. Я втягиваю скрипящую коляску, Рита помогает мне, тесня дверь массивными бедрами. Помещение перегорожено стойкой, за которой покоится груда одетых в красный пластик пакетов. Рабочий день только что начался и в конторе пустовато.

- Здорово! – вежливо желаю я сутулому грибу, скучающему в окошке. – Хотим поинтересоваться по одному вопросу.

Лизатель почтовых марок несколько оживляется, отчего все его двадцать три волоска приклеенные к блестящей плеши приходят в движение. Надо сказать, что проектируя его, папаша несколько отвлекся и не довел сеанс до конца. На чердаке его сынули осталось много незаполненных пятен.

- Что вам угодно? – строго спрашивает меня жертва расчески.

- Нам тут прислали посылку,- начинаю врать я, - Мы хотим ее вернуть отправителю. К сожалению, обратный адрес на квитанции не указан. Вы могли бы посмотреть?

- Причина возврата? – интересуется мой собеседник и добавляет.- Мы таких сведений не даем.

- Там были сигареты нашей бабушки.- заявляю я, - старушка перешла на трубочный табак, понимаете? У нее астма, у нашей бабули. Приходится беречь себя.

Он с сомнением принимает от меня липкую бумажку Толстого. Да! Это момент истины, друзья! Где я мог видеть такие бегающие глазки, а? Глазки кота отложившего сюрприз в ваши домашние тапки! Невинные гляделки двух карточных шулеров из плацкартного вагона сообщением «Кемерово- Москва» обувающих мелкого торговца.
 

- Может в картишки? – поинтересовался у меня простоватый паренек, одетый в замаранную куртку. – А то ехать скучно.

- Неохота, извини.- он внимательно оглядел меня и подсел к мужичку напротив. Вид у меня был тот еще - вторые сутки в плацкарте по-своему подвиг. Можно просто подивиться терпению, с каким человек переносит всяческие неудобства. Йоги спят на гвоздях, а мужья со своими женами. Все когда-нибудь где- нибудь оказываются в неудобных обстоятельствах и терпят! Хотя, если сказать честно, вонь вагона и это странное полузабытье дороги меня волновали меньше всего. Ну, пусть их, все эти переживания. У каждого они свои, и каждому кажется, что его собственные ярче и больнее, не так ли?

- В картишки? Это можно.- согласился мой сосед, – во что будем?

- В подкидного может?

- Можно в подкидного.- он положительно был на все согласен.

Они сыграли пару партий, потом к ним подсел еще кто-то.

- В секу может? На интерес?

- Можно в секу. – одобрил мужичок. – И по пивку! Только темного. Я темное полюбляю.

- По пивку, это неплохо. Олежа, раздай. – и Олежа, старательно мусоля старые карты, раздал. Я наблюдал за ними, временами проваливаясь в дрему. Соседскому мужичку везло. За пару часов он приподнял три сотни. Олежа с Женьком (как представился второй) пыхтели и сопели, но карта упорно шла к противнику.

- Может еще по пивку?

- Это дело! – подтвердил оппонент.

Ставка на кон за это время выросла до десяти, потом до тридцатки, закончилось все соткой. Воздух, налившись чернилами, темнел за окном. Он посвистывал в перекошенном окне, задувая холод в плотное зловоние вагона. Проносились станционные фонари. Ох, уж эти фонари! Они живут в вашем прошлом. И никогда в будущем. Или настоящем. Попробуйте увидеть их. Ну, попробуйте!
 

 

(будет продолжено)