История одного профайла.
(Отрывок)
... В своем воображении она уже стояла в супермаркете и выбирала ему апельсины, ведь витамин С и калий укрепляют сосуды и поднимают иммунитет. Ей даже стало смешно, с какой искренностью она о нем беспокоится. И вдруг, она роняет эти апельсины на плиточный пол ошарашенная внезапной мыслью: "А если он не любит апельсины??! Да и какие, к черту, апельсины?!! Скорее всего, его дом уже пропитан "полезным питанием" и всякой витаминизированной фигней до арматуры фундамента! А я припрусь с килограммом апельсинов!" Какое-то время она была озадачена вопросом, с чем она вообще может явиться к человеку, у которого все есть... чтобы показать свое небезразличие и при этом не выглядеть нелепо. Она бродила по супермаркету, осматривая полки с никчемными безделушками, но ничего хорошего на ум не приходило, а то, что приходило, казалось абсолютной ересью, за которую в средние века можно было оказаться на костре и быть сожженной заживо под дружное улюлюканье толпы…
Из воображаемого супермаркета за рабочий стол ее вернул голос начальника, требующий наваять для цеха пару техпроцессов часиков на 60-80, чтоб отчеты закрыть.
Интересно, откуда, по его мнению, я должна эти часы достать? - подумала она, но кивком подтвердила, что работа будет выполнена.
С начальником не повезло. С работой повезло, а вот с начальником – нет. Платили мало, но работа ей нравилась, особенно, когда начальник был в отпуске. Пару лет назад он жестоким обманом переманил ее в цех из конструкторского бюро, где ее карьера была расписана по годам и была абсолютно определена не только для нее, но и для всех сотрудников подразделения, предложив на тот момент должность, перспективу профессионального и финансового роста. Она была рада, поскольку конструкторов в бюро много, а технолог в цехе один. Вот он, шанс показать себя, свои организаторские способности, воплотить идеи оптимизации производства…
Должность она получила, а вот о перспективе пришлось забыть. Зачем начальник, жирующий за счет государственной кормушки, будет продвигать молодого специалиста и тем самым создавать себе потенциальную конкуренцию?
Со временем стало безразлично все. И перспективы, и возможности, и карьерный рост. Зарплата радовала своей стабильностью, а на вопли начальника можно было не обращать внимания. Он был редкостным лохом, которому просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте. Сутулый, небритый, с длинными тусклыми волосами, собранными в низкий конский хвост и земляным цветом лица. В отличие от начальников других подразделений, на костюмы которых было приятно смотреть, он одевался неряшливо до отвращения, позволяя себе носить нестиранный свитер неделями, потертые, грязные, замасленные манжеты которого он подворачивал внутрь рукава… фу!
Альтернативы ему не было, поэтому теперь он восседал в кресле начальника. Причем, довольно убогом кресле. Каждое утро на летучках бомжеподобное сущесво мужского пола тонуло в кресле, неудачном эксперименте мебельной фабрики годов эдак пятидесятых. Массивный грубый, угловатый деревянный каркас был обит брезентом насыщенного грязно-зеленого цвета. На сидении была намертво прибита поролоновая подстилка в выцветшем бордовом плетеном чехле, который у края обветшал и прорвался, и, видимо, чтобы не пачкать штаны тлеющим от времени поролоном, начальник подкладывал там лист бумаги. Позоры-трали-вали! Снизу из габаритного чудовища торчала короткая и тонкая направляющая, крепившаяся к пятиконечной звезде с колесиками. Колесики кресла уже давно не выполняли свою функцию, и когда начальник пытался подвинуться к столу, создавалось впечатление, что его разбивает приступ эпилепсии: упираясь пятками в пол и попеременно хватаясь то за край стола, то за подлокотники, совершал поступательные движения вросшей в кресло задницей. Представление продлевалось на несколько секунд, если он опаздывал, и можно было отодвинуть кресло подальше. Почему-то он не мог додуматься сначала подвинуть кресло, он садился и начинал ерзать по направлению к столу.
Да, он начальник, субординация должна быть и его указания надо выполнять, от этого никуда не денешься, но радовало то, что контролировать ее никто не мог, поэтому ее рабочее время принадлежало только ей. Расстраивал режим секретности предприятия. Даже выполнив всю работу, свалить было невозможно…
Впрочем, сейчас ее волновал только один человек и только его желания. Вернувшись к своим размышлениям, ничего умного так и не придумав, решила спросить непосредственно у него. Он ведь не маленький, чтобы смущаться и не подросток в пубертатном периоде, чтобы набивать себе цену высказываниями "А ты догадайся, что мне надо!"... Адекватный человек, если ему что-то надо, должен сказать! – расстраиваясь от своей непроницательности, но, считая, что это лучший вариант, положила руки на клавиатуру… осознание суровой действительности сделало все размышления и взлом мозга абсолютно бессмысленным. Он ведь, не приглашал, не предлагал встретиться, просто хотел пообщаться по телефону! Вот дура! – подумала она про себя. Хроническая патология. Выдавать желаемое за действительное. Причем, свое желаемое за чужое действительное. Однако, ее недолго занимали печальные размышления на тему контроля полета фантазий. Ее теперь заботило другое. Если он позвонит, то как к нему обращаться? Он назвал два имени... И почему у меня в телефоне написано, что ему тридцать пять? В его самом старшем профайле ему тридцать три…
Летела домой в ожидании этого телефонного разговора. Парила! Думала, что сказать, о чем спросить, как говорить, но все равно, это было где-то на заднем плане. Основная мысль билась в висках и отзывалась в груди: «Он ответил на сообщение! Он ждет моего звонка!». Погода стала казаться чудесной и даже теплой. Уже ничего не могло испортить настроение. Ни мелкий моросящий снего-дождь, ни "фиалковый аромат" носков водителя маршрутки, ни двести двадцать кило целлюлита, приземлившиеся на соседнее сиденье и накрывшие своими наплывами ее пальто. И даже бабулька, переехавшая ей в магазине замшевый сапог сумкой-вагоном с продовольственным запасом на случай ядерной войны и обвинившая во всех смертных грехах, словами неизвестными до этого момента ее неокрепшей детской психике, не смогла стереть с лица придурковатую улыбку! Она вновь и вновь перечитывала его сообщение. Предвкушение диалога о высоких материях вызывало какую-то радость... Это не были чувства, это был цвет. Точнее много цветов. Все вокруг стало цветным и ярким! Она опять парила в своих фантазиях. Казалось, единственное, что теперь есть на ее лице – это улыбка…
В реальности все оказалось более чем прозаично. Телефон всегда был для нее экстренным видом связи. Она никогда не понимала тех, кто может часами висеть на проводе и что-то обсуждать. И как бы это не было дико, но разговаривать по телефону "ни о чем и обо всем" она не умела! Разговор длительностью более пяти минут вызывал безразличие к собеседнику и апатию. Более десяти минут – раздражение. Близкие, уже привыкшие к этой ее особенности, не придавали этому значения и не звонили без повода, но новые знакомые считали ее дерзкой грубиянкой. В силу характера, абсолютного безразличия ко всем людям и особенностей воспитания для нее вообще было непонятным и казалось нелепым создание иллюзии дружеских отношений и проявление псевдобеспокойства о людях, с которыми говорить то не хочется, а запариваться их проблемами – тем более.
Но этого разговора она хотела. Придя домой, она сделала все, чтобы ликвидировать возможные «неожиданности», которые хоть как-то могли ее отвлечь. Она снова перечитала его сообщение и набрала...
С первой же минуты возникло ощущение, что это экзамен. Будто беседует с преподавателем, очень строгим таким, принципиальным. Взяток не берет, халява не светит. И только отличное знание материала позволит пройти это собеседование.
Но на экзаменах в универе было просто. Во-первых, предварительно дают материал, который будут спрашивать и время на подготовку. Во-вторых, всегда есть возможность пересдать и в-третьих, любая отметка выше "неуд" уже положительная и дает право учиться дальше.
Здесь же нет права на ошибку. Любая фраза, такая привычная для тебя, может полосонуть серпом по сердцу предмет твоих воздыханий и навсегда разрушить так и не начавшиеся отношения. Одно неверное слово и все! Конец. Занавес. Варианта переиграть не будет!
Мамба. Это сайт иллюзий и несбыточных надежд. Иллюзии выбора в первую очередь. Встречая человека в реальности, мы закрываем глаза на какие-то «приемлемые» недостатки, если он чем-то привлекает и кажется интересным. Но на мамбе все по-другому. Нет возможности пользоваться личным обаянием и видеть реакцию человека на твои слова, стало быть, нет права на индивидуальность. Нужно быть идеалом, чтобы добиться согласия на встречу. И создавая этот идеал для него на сайте – создаешь разочарование при встрече. Круг замыкается.
На протяжении двадцати минут она несла какую-то бредятину! А он слушал и даже отвечал... было ощущение, что к диафрагме подключен электрод с переменным током и все это время она сокращалась и вибрировала! Невроз! Мурашки бегали с астрономической скоростью, и если б их можно было штрафовать за превышение скоростного режима, ее бюджет мог бы солидно пополниться! Чувство нелепого восторга и собственного фанатизма от этой ситуации маленькими, но сильными импульсами пронизывало всю сеть нейронов в голове и вызывало состояние какой-то дуратской эйфории... Мыслей не было. Вообще.
И вдруг, все закончилось. Она утомила его своей бестолковой болтовней. Этого следовало ожидать.
Все внутри сжалось от отчаяния, что это ощущение может не повториться...
Через пару дней он прислал сообщение, что она не в его вкусе и общение с ней для него более не представляет интереса. Опять. Это угнетало.
В течение нескольких недель она реанимировала его интерес к себе. Интенсивная терапия в виде самодельных виртуальных презентов дала о себе знать, и очередной штурм в переписке увенчался успехом! Он предложил встретиться! Хотя это было несколько неожиданно, поскольку в ее планы это не входило. Она предполагала, что ей удастся добиться этого только дней через пять. На следующий день была запланирована куча дел и эта встреча переворачивала все с ног на голову. Но отказываться было опасно. Он так быстро менял свои решения, что пропустить эту возможность было просто нельзя. Его абстрактные предложения "давайте встретимся?" уже трижды заканчивались фразами "я Вам не нужен" и "Вы не мой тип". В этот раз все иначе. Четко назначен день и час. Хотелось вырубить телефон и не выходить в интернет, чтобы у него не было возможности отмазаться…
... Наполнив тюльпан Hennessy VS, она закурила Captain Black Cherry и подошла к окну. Она была празднично одета, этого требовал обычай... и мама. Полночь. Снаружи разворачивались военные действия. В хаотичном беспорядке бегали люди, они кричали, но разобрать какие-то слова было невозможно. Кто-то падал и пытался добраться до каких-то своих целей ползком, проезжающие изредка автомобили сигналили, чтобы случайно никого не задавить. Воздух был наполнен запахом жженого пороха, взрывы полосовали слух, а вспышки от них били по глазам.
Какой кошмар! – подумала она и задернула шторы. Но звуки никуда не исчезли. С каждой секундой взрывов становилось все больше, стекло в оконных рамах звенело и вибрировало от ударной волны и криков. Крики становились все сильней. Все это превращалось в невыносимый гул. Она так устала от этого. Но все только начиналось. Новогодние праздники длятся десять дней. Остаточные явления – гораздо дольше. А там еще и Старый Новый Год...
Непонятно зачем, она села за стол и открыла ноут. Не лирическое настроение. Писать было не о чем. Какое-то время она пялилась в белый лист Word’а, вдыхая аромат коньяка... Бессмысленно! Она откинулась в кресло и, закрыв глаза, окунулась в воспоминания и мечты.
Ей было приятно вспоминать каждую секунду проведенную рядом с ним. Эта была их первая встреча. Он так мило смущался. От идиотской бравады в переписке не осталось и следа. Ее радовало, что в реальности он оказался гораздо привлекательнее, чем на всех его фотографиях, хотя это с самого начала не имело принципиального значения. Она была слепа…
Нет, со зрением все в порядке. Она была слепа в восприятии. Ей безразличен шик, для нее важен комфорт. Вот взять, к примеру, по-настоящему слепого человека и попытаться объяснить ему разницу между Bugatti Veyron и Hunday Getz. Посадить его на пассажирское сиденье и сделать круг по МКАДу, а после рассказать о ТТХ и стоимости обслуживания. Да ему наплевать, что Bugatti суперкар и разгоняется до сотки как хороший литровый мотоцикл! В него неудобно садиться, у него жесткая подвеска, это черная дыра для финансов, его невозможно использовать для поездок в магазин и тем более за город и реально фиолетово, как он выглядит! Выбор будет в пользу Getz’а! Однозначно! Или попытаться объяснить слепому разницу между мебельным гарнитуром, сделанным из красного дерева в Италии на заказ с секретной технологией покрытия лаком в десять слоев с толщиной каждого в две десятые микрона, отполированным слезами сорокалетних девственниц, с рождения живущих на вершине Мауна-Кеа и таким же гарнитуром, сделанным на фабрике эконом-варианта. Определяющую роль будет играть комфорт.
Мужчина мечты. Ее мечты. Это надежность Range Rover’a… сочетание функциональности ИКЕА и изысканности творений Анжело Каппеллини, чего уж греха таить, Италия непревзойденна… и он настоящий, без лицемерия и экранного позерства. Со своими тараканами, конечно…
Она улыбалась, вспоминая, как он обнял ее. Неизвестно, значило ли для него это объятие хоть что-нибудь, но она в тот момент дурела от счастья! Его парфюм был приятным, свежим, при этом теплым древесным с легкими нотками мускуса и кружил голову. Возможно, все бы сложилось иначе, если бы ему не нужно было идти на встречу.
В дверь позвонили дважды. Вставать совсем не хотелось и, как это бывало обычно, она решила притвориться глухой. В дверь позвонили снова. Тишина. Через пару минут, решив, что непрошенный гость самоликвидировался, она перестала гипнотизировать дверь, мысленно посылая всех к чертям, и снова развалилась в кресле. Но тут внезапный звонок заставил вздрогнуть. Мама открыла. На лестничной клетке послышался какой-то шорох. Видимо, настырный звонящий получил приглашение войти, было слышно какое-то бормотание и щелкнул замок двери общей площадки. И почему ее не научили выпроваживать непрошенных гостей? Послышались приближающиеся шаги. Теперь было уместно притвориться не только глухой, но и спящей. Однако любопытство терзало и она приоткрыла левый глаз, чтобы не было заметно, что она не спит, но была возможность рассмотреть гостя.
Гостя удалось увидеть не сразу. Сначала в квартиру ворвался прохладный воздух и внес ядовито-приторный пьянящий аромат. А потом ровно вплыл источник этого аромата: огромный букет белых лилий! К сожалению, тот, кто его внес, потерялся за этим белым облаком. Но она уже явно симпатизировала тому, кто прятался за ним. Она обожала эти цветы!
Мама вошла следом и, закрывая дверь, махнула рукой в сторону, где отчаянно создавалась иллюзия сна. Твою ж мать! Кто ты и какого черта тебе дома не сидится?! – подумала она про себя, пытаясь скосить глазом и рассмотреть расплывающийся силуэт. Ничего не было видно. И видеть сейчас никого не хотелось. Симпатия к незнакомцу начала рассасываться. Глазик начал болеть от такого перекоса, казалось, еще чуть-чуть и его заклинит в таком положении. Или он выпадет. Оставив эту дурную затею, решила просто прикинуться спящим валенком. Но с каждым шагом непрошенного гостя она все сильнее зажмуривалась, будто это могло спасти от неизбежного общения.
Низкий, но мягкий бархатный голос позвал ее по имени. Она даже опешила от неожиданности и перестала жмуриться, но глаза не открыла. Ей послышалось. Этот голос показался таким знакомым и родным. Открывать глаза и разочаровываться не хотелось. Совсем. Посетитель сел напротив и еще раз позвал по имени. Бокал, до сих пор покоившийся в ее руке с лязгом рухнул на пол. Сомнений уже не было. Это был Он! Она открыла глаза и прослезилась, не веря своему счастью. Он сидел рядом с ней, смотрел на нее и согревал своей доброй улыбкой. На мгновение ее дернули сомнения, что он оттолкнет, что маме придется что-то объяснять, но мысль, что еще одного шанса может просто не представиться, тут же их разметала и она бросилась к нему. Жесткий капкан ее объятий сомкнулся. Она больше не даст ему возможности оставить ее…
Под окнами взорвалась очередная хлопушка. И этот хлопок показался прекрасным! Стоны и вопли за окном превратились в радостный смех и громкие поздравления, желавшие счастья в новом году! А он взял ее за руку и... начал покусывать пальцы. В этот момент удивление загнало ее брови на середину лба, где они и остались! Он не останавливался. Замешательство. Отупевшими и выпученными глазами от внезапного проявления такого редкостного идиотизма она смотрела на него и не знала, что сказать мужчине своей мечты на такую хрень. Но тут он укусил очень сильно, и, вскрикнув, она отдернула руку...
Она очнулась от собственного вопля. Кошка рьяно пыталась отгрызть пальцы. Видимо, они еще пахли нарезкой. Это был сон. За окном, набирая новые обороты, не утихали военные действия, которые стали раздражать ее еще больше.
Башка трещала. Смутные воспоминания бились в голове тяжелыми ватными толчками разрывая ее изнутри. Она отравилась на корпоративе и вечер накануне Нового Года провела в обнимку с бледно-голубым эмалированным другом. Расстроилась, посмотрев на мобильный. Вот и полежала маленечко! Отдохнула, блин! Твою ж мать!
Проспала Новый Год. Вставать уже не было смысла. Она свернулась клубочком и накрылась одеялом с головой. Ну и хорошо, что он не пришел! – подумала она – по крайней мере, не увидит меня в этом позорном состоянии. Ведь никому не объяснишь, что в канун Нового Года ты отравился пирожком и алкоголь тут ни при чем. Говорят, как его встретишь, так и проведешь. Ни хрена себе перспективка на год вырисовывается!
Кошка забралась под одеяло и завалилась теплым меховым комком на руки. Она обняла зверюку и стала медленно почесывать загривок. Все еще "вертолетик". Все еще мутит.Тихое мурчание действовало успокаивающе и она начала проваливаться в сон.
В дверь позвонили дважды…