Вера.

     До девяти лет я была верующим ребенком. Заслуга бабушки. Много дошкольного времени и все каникулы в начальных классах я проводила в деревне и взращивать свою идеологию в моем детском податливом сознании она могла беспрепятственно. Я искренне верила в Бога и во всех православных святых. От зубов отскакивали молитвы на все случаи жизни: чтобы встать утром, чтобы поесть, даже чтобы покормить весь невменяемый скотный двор в хозяйстве бабушки и прополоть все семьдесят соток огородных угодий. Перед сном читалось аж целых три.
     Меня не крестили в детстве. Стало интересно, почему меня не подвергли этому обряду в беспамятном младенчестве, дабы не сгорать от стыда в возрасте сознательном, поскольку процесс обливания меня водой в присутствии многочисленных родственников казался мне унизительным.Ответы поразили. Бабушка обозвала мою мать приспешником Сатаны, который жаждет отдать мою душу во служение Дьяволу и ангелам его. А мама, будучи воспитанной в лучших традициях гуманизма, сказала, что не хотела лишать своих детей права выбора вероисповедания.
     Мне было семь, когда в мои руки попала Конституция Российской Федерации и детская энциклопедия «Религии мира». Тогда я впервые узнала о неотъемлемых правах и обо всем многообразии религий прошлого и настоящего. Однако бабушкина идеология из моей башки уже не выкорчевывалась, и православная конфессия по-прежнему оставалась для меня единственной истинной.
     Словесный терроризм на тему религии и особенно древне греческой мифологии, блядство которой меня особенно забавляло, вышибал мозг напрочь всем, кто пытался со мной дискутировать на эту тему.
     Благодарна маме, она научила меня читать, писать и считать тогда, когда это было нужно мне. И на все еретические вопросы, вплоть до «откуда берутся дети?», она подсовывала очень грамотно оформленную литературу.
     Откуда берутся дети, что Деда Мороза не существует, что огонь «дышит», что земля круглая, что в горбе верблюда хранится запас воды и еще много чего интересного, я узнала в пять лет. Как я «получилась», было особенно интересно, поэтому выяснялось все до мельчайших подробностей. Естественно, я поделилась своими знаниями с группой в детском саду. А во время прогулки и со всеми остальными воспитанниками дошкольного учреждения. В доказательство слов про «дыхание» огня, наглядно продемонстрировала потухший фантик под граненым стаканом, который я предусмотрительно сперла во время обеда. Всех желающих научила зажигать спички.
      Последствия были разные.
      Особо впечатлительные дети, узнав, что «нашли в капусте», «аист принес», «купили в магазине» и тому подобное всего лишь отмазки, а на самом деле их мама родила, да еще и папа там постарался, да еще как (!) постарался, устроили своим родителям разбор полетов. Некоторые очень долго потом не приходили. Переваривали правду жизни. Твою ж мать, какие все чувствительные!
     Некоторые решили проверить, а действительно ли земля круглая и, собрав «узелки» с самыми необходимыми игрушками, во время очередной прогулки ушли с территории. Милиции в тот день не было покоя.
     Проверки «дыхания» огня в домашних условиях вводили родителей в ужас. Насколько знаю, до пожаров дело не доходило, но приятного все равно мало.
     Посещаемость зоопарка выросла. И количество детей, проникающих в вольер к верблюдам тоже. Не знаю, что и кому они пытались этим доказать. 
     Пожалуй, самое забавное произошло на новогоднем утреннике. Один мальчик оторвал бороду Деду Морозу. Массовым истерикам не было конца. Мне было смешно.
     На вопрос «Кто тебе это все рассказал?», палец тыкался в мою сторону.
     Маму часто вызывали «побеседовать». Со мной ей было особенно тяжело. Сестра и брат были обычными детьми, «как все» и нуждались в обычных игрушках. Быть «как все» в конце восьмидесятых было правильным. Я была неправильная, потому что выделялась и не считала это постыдным.
     В какие-то моменты она и сама была уже не рада моей тяге к знаниям. Особенно, когда отвешивала подзатыльник за какой-нибудь проступок, а я начинала вещать о своих правах и угрожать, что напишу жалобу. И ведь писала же! Дура.
     Однако мама научилась очень грамотно эксплуатировать мои убеждения и, ссылаясь на Библию, говорила, что не слушаться родителей – смертный грех. Я прослыла очень послушным ребенком среди всех наших бесчисленных родственников, хотя такое положение вещей мне не нравилось совсем. Почему-то все думают, что послушным детям нравится, когда их тискают. Меня вымораживали любые лаптяжки, пытавшиеся до меня дотянуться.
     В девять лет мое отношение к религии и к Богу резко поменялось. 
     Сентябрь. Прекрасный солнечный день. Было немного прохладно. Отчетливо помню ветровку, которую я напрочь отказывалась застегивать, мне казалось, что я выгляжу в ней убого, и иногда налетавший ветерок вызывал дрожь. В моем дневнике появились первые пятерки и я шла домой обрадовать маму. Дверь открыла какая-то-юродная тётя. Я знала, что она находится в родстве с отцом, но ни ее статус, ни имя в моей памяти так и не нашли места. Зеркало в прихожей было завешено. Тётя была в черном. Из комнаты доносились всхлипывания и стоны. И голос соседки:
     - Лена, я все понимаю, но ты должна быть сильной! Сейчас придут дети!...
     - Что случилось? – хотя, я уже предполагала, что кто-то умер. Я уже все это видела не раз. Родственников было много и старшее поколение с раздражающей периодичностью отдавало Богу душу.
     - Ничего не случилось. Раздевайся и иди мыть руки, – сказала Тётя и попыталась снять с меня портфель и ветровку. Я вывернулась. Ответ меня не устраивал.
     - Кто-то умер?... – мысленно я стала перебирать всех бабушек и дедушек со стороны мамы, поскольку она никогда так сильно не расстраивалась из-за смерти кого-то со стороны отца. Хотя наличие этой Тёти у нас дома было, как минимум, странным.
Тётю пошатнуло и ее глаза скрылись за пеленой каких-то густых слез.
     В присутствии Тёти появилась логика. Я испугалась своей догадки, но сочетать вслух слова «папа» и «умер» я не смогла.
     - Что-то случилось с папой? – мой голос дрогнул. Ответ читался на ее лице, но я надеялась, что все мои страшные предположения будут опровергнуты. Опровержения не последовало.
     Весь мир всей своей тяжестью рухнул мне на голову. Я осела. Тётя засуетилась и попыталась меня поднять.
     - Не трогайте меня! – процедила я сквозь зубы и отдернула руку.
     Не знаю, сколько времени я просидела на полу в прихожей. Мыслей было много.
     Отец редко бывал дома. Все-таки трое детей в начале девяностых надо было чем-то кормить. А он был честным и честно работал. Помню, мама заболела и легла в больницу. Мы были предоставлены сами себе. Лёник отводил нас в детский сад и вечером забирал, а потом уходил. Кушать готовили себе сами. Были две вещи, которые мы умели готовить: яичница и овощной суп. Лёник возвращался за полночь и доедал наши кулинарные шедевры. В таком ритме прошли две недели, а я думала лишь о том, что денег ни на что не хватает. Что же будет теперь, если Лёника действительно больше нет? Мама не сможет прокормить нас на зарплату учителя начальных классов. Лёник сотрудник милиции, значит, будут выплачивать пособие, если погиб при исполнении, пособие должно быть больше…
     Мне нужны были подробности. Я разделась, вымыла руки, переоделась в домашнюю одежду. Это было правило, которое вдалбливалось нам с тех пор, как мы самостоятельно начали ходить. Дисциплина в доме была превыше всего.
     Я зашла в комнату. Мама тоже была в черном. Она сидела сгорбившись и казалось, что в один миг она постарела лет на двадцать. Вытерев слезы, она попыталась взять себя в руки. Я села рядом. Она обняла меня и снова зарыдала.
     - Как это произошло? – спросила я спокойно. Мама даже отпрянула, видимо, совсем не ожидав такой реакции на столь трагичную новость.
     - Говорят, его сбила электричка, когда он возвращался с дачи…
     - Кто ездил на опознание?
     - П-пока н-никто. – слезы высохли мгновенно, но голос задрожал и она начала заикаться.
     - Значит, еще не известно наверняка Лёник это или кто-то другой?
     - Н-нет, но по оп-писанию п-подходит… и д-документы...
     - Тогда перестань плакать. Еще ничего не случилось. Может, его ограбили и грабитель попал под поезд! – мне хотелось в это верить.
     Я сняла покрывало с зеркала. Остальным детям решили ничего не говорить, пока не будет известно наверняка.
     Позже с продленки пришла сестра. Брату в этот день разрешили остаться у друга.
     Опознание было запланировано на следующий день. За один вечер в нашу квартиру приехало человек десять. Каждая новая попытка вновь прибывшим родственником успокоить маму оборачивалась новой волной истерики и рыданий. Это было невыносимо. Страх, что у меня больше нет отца, парализовывал. Все тело было ватным и при этом невменяемо тяжелым. Сказала всем, что пойду спать.
     Я погасила свет, встала на колени рядом с постелью и обратилась к Богу в молитве. Я просила, умоляла, давала обещания, придумывала разные сценарии сегодняшних событий, в которых умирал кто-то другой, очень похожий на папу… но только не он сам. Я была так уверена в справедливости Бога, что он не допустит этих страшных событий в моей жизни. Ведь я люблю Его и каждый день молюсь за себя и всех своих близких.
     Я не спала той ночью. Утром, провожая всех родственников на опознание, обнадежила маму словами: «Вот увидишь, это не он!». Она слабо улыбнулась. А я была уверена, что это не он, что мои молитвы услышаны и милосердный, любящий Бог оградил нас от этого несчастья. Лёник часто уезжал загород и подрабатывал на стройках дач. Я была уверена, что через пару дней он появится и все будет как раньше…

     …Маму практически внесли в квартиру. Тётя рванула на кухню к аптечке за нашатырем. Но даже в этот момент я отказывалась верить в произошедшее. Как я поняла, на опознание пустили только маму и Тётю, остальные ждали снаружи. Мама не спала всю ночь накануне, много плакала, глаза ее были опухшими и она себя в зеркало видела с трудом, а у Тёти зрение на одном глазу минус десять. Должно быть, они обознались. Ехать в морг со мной никто не хотел. Все эти взрослые олигофрены были уверены, что у меня истерика. Хотя, я была единственной, кто еще не мазал соплями пол в квартире. До дня похорон убедиться, что к погребению готовят именно моего отца, мне так и не удалось. Тяжелое темное покрывало снова водрузилось на зеркало.
     Мне не хотелось ни есть, ни пить, ни спать. Я просто ждала.
     Рано утром меня и брата привезли в отделение милиции, где работал Лёник. Сестра осталась дома. Брата отвлекли тренажерным залом, пультом дежурного и тиром. Ко мне старались не подходить. Да я и не нуждалась в чьем-то обществе. Я ждала, когда привезут гроб, надеялась, он будет открыт. Ведь если его прошинковала электричка, то гроб будет заколочен, убедиться, что там лежит Лёник будет невозможно. Придется ждать совершеннолетия, чтобы добиться эксгумации.
     В моей голове прокручивались возможные варианты. Он же милиционер. Совсем недавно он успешно закрыл какое-то дело. Что-то было связано с большой партией оружия. Ему угрожали. Возможно, он, возвращаясь с дачи, увидел гибель похожего на него человека и решил воспользоваться случаем. Подбросил ему свои вещи и документы. Если родственники опознают вещи, тем самым опознают тело, то никаких экспертиз не проводится. Мне просто нужно было знать, что он жив. Даже если в гробу лежит другой человек, я сделаю вид, что там Лёник. Когда все успокоится и на кладбище появится могила с его именем, он вернется домой… с другим именем. Но имя это не главное. И я молилась, чтобы все так и было.
     Почти двое суток без сна и еды. Усталость сказывалась. Я задремала. Очнулась из-за ощущения какой-то суеты. Я выглянула в окно. Вокруг гроба обитого ярко-красной тканью стояли родственники, знакомые и не очень дяди и тети. Тети рыдали, дяди их успокаивали. Крышки не было.
     Я медленно шла под конвоем все той же назойливой слепой на один глаз Тёти. Мама стояла недалеко и с каким-то ужасом смотрела на мое приближение. С каждым шагом надежда, что все эти люди обознались, рассеивалась вместе с утренним туманом...
     Все затихли и молча смотрели на меня. Несколько минут я разглядывала того, кто лежал в гробу, пытаясь найти хоть какое-нибудь отличие от Лёника… отличий не было. Мир снова рухнул мне на голову. Он был настолько тяжелым и так сильно давил на мои плечи. Я не выдержала и села на асфальт, опустив голову на колени. Мне не хватало воздуха. Толпа пришла в движение и это  раздражало. Назойливая Тётя, тыкавшая мне в лицо пузырек с нашатырем, получила оплеуху со всей моей дури. Она уже толком достала меня! Почему просто нельзя оставить меня в покое?!...
     Кладбище. Меня не подпускают к яме. Гроб уже опускают. Я заплакала. Впервые. Пытаюсь пробиться сквозь стену родственников. Меня оттаскивают. Эти имбецилы думают, что я брошусь в могилу. Последние минуты его присутствия в этом мире и мне не дают побыть рядом с ним! Начали закапывать. У меня истерика. Орала не человеческим голосом. Меня отпустили лишь, когда уже был насыпан холмик. В этот день я возненавидела их всех. Я села на землю рядом с этим холмиком, поджав ноги, и положила руки на влажную глинистую землю. Я ничего не видала за пеленой слез…
     - Ну ладно, закопать мы его закопали, а откапывать когда будем!!? – слова брата высушили слезы и повергли всех в шок. Мой брат – дебил! Просто супер неделька выдалась!
     Я сжала кулаки. Плакать бессмысленно. Уже ничего не изменится. Отец мертв и ему все равно. Я встала, отряхнула платье и, проходя мимо брата, рявкнула «Никогда!».
     Отец погиб. Меня душило отчаяние и бессилие. Я не могла говорить, дышать, плакать. Разочарование в Боге было непосильным. Мне было непонятно, почему я Его любила, молилась Ему почти круглосуточно, а Он, по словам бабушки, забрал у меня отца… на небо.
     - Он же всемогущ, зачем ему простой человек?
     - Ему хорошие люди нужны, чтобы помогать бороться со злом…
     После этих слов злость и гнев разорвали меня на мелкие кусочки, каждый из которых превратился в яд мгновенного действия. Негодование, осознание безысходности и жалость к маме усиливали ярость, и в одну секунду я стала злобным волчонком, кусающим любого, кто пытался причинить маме боль. Проявилось это тут же, на застолье после похорон, когда все родственники со стороны отца в его смерти обвинили ее! Она зарыдала с каким-то надрывом. Меня привело это в бешенство, я открыла входную дверь и спровадила их всех к чертям собачьим! И мне было наплевать, что они из другого города и им некуда пойти. 
     Мама… она впала в какую-то кому. Она жила и не жила. Превратилась в робота, делающего все на автопилоте. Порой мне казалось, что она даже подзатыльники раздает нам на автопилоте. К сознательному состоянию она вернется только через пять лет…
     Почему такая несправедливость? Почему всемогущий Бог нуждается в помощи простого смертного человека? Почему Он решил, что этот человек Ему нужнее, чем мне? За что Он причиняет такие страдания моей семье? Маме… женщине, которая никого в жизни не обидела, помогала даже тем, кто о помощи не просил, но нуждался и после был ей благодарен… той, что верила в высшую справедливость. В справедливость вообще. Я не могла подобрать для нее слов утешения и просто была рядом.
     Мне не было больно от осознания потери отца. Своей боли не было. Но была мамина, и ее я чувствовала сто крат сильнее, чем она сама. Ее боль и страдания, будто пропущенные через призму геометрической прогрессии, полосовали меня, доводя до безумия. Порой, хотелось просто выпрыгнуть из окна, чтобы это все прекратилось, чтобы не слышать, как она плачет, чтобы не видеть впавших потухших глаз полных слез и отчаяния. Останавливала лишь мысль, что ей будет еще хуже.
     Сестре повезло. Ее мозг полностью отключился на дни траура. А потом, будто перезагрузился и она продолжила жить так, словно отца и не было никогда.
     У брата крышу снесло основательно. Он до беспамятства любил играть в видеоигры, и это сказалось. В его сознании смешались дурацкие сценарии этих игр и реальность. Причем реальности было явно меньше. Он все ждал, когда же Лёник использует свою «запасную жизнь».
     После этих событий я вышла из-под всяческого контроля со стороны родственников. Милой, вежливой и послушной девочки больше не существовало. Сестра, наоборот, стала более подвержена, особенно влиянию бабушки и через год приняла православное крещение. Брат, осознав, что гейм овер насовсем и начать «игру-жизнь» снова невозможно, обратился к сатанизму и магии Вуду, в надежде найти способ вернуть умершего в мир живых.
     Мама все еще пребывала в коматозе. Я старалась оградить ее от всяческого беспокойства и всеми способами скрывала все идиотские выходки ее детей. И свои в том числе.
     Прошло три года. Мама начала приходить в себя. А я, перестав убеждать окружающих, что Бог есть злобное и жестокое существо, озадачилась вопросом, а есть ли Бог вообще?
Впервые гора энциклопедий не давала ответа. Чужие рассуждения, апеллировавшие к фразам, выдранным из контекста, казались убогими, натянутыми и высосанными из пальца.
     «Забавное евангелие» позабавило, но сама по себе книга ни о чем. Всего лишь личное глумление автора над текстами Библии. Субъективное восприятие, нелепые комментарии, не более.
     Помимо трехтомника Эрика Берна моими настольными книгами стали Библия, Тора и Коран. Довольно занимательное чтиво. Я потратила кучу времени на прочтение, анализ, поиск несостыковок и противоречий дабы доказать, что Бога нет, что любая религия есть плод больного воображения, средство манипуляций массами ради получения выгоды, а все события жизни всего лишь результат причинно-следственных связей…
     И вдруг, в какой-то момент появилось спокойствие. Умиротворение. Осознание, что я совсем не на то трачу поиски, прояснило разум. Бога нет. Даже не потому, что я нашла доказательство его отсутствия, скорее наоборот, все источники, которые являлись основами для религий, были пронизаны божественным присутствием. Но кроме этих дубликатов мифических текстов, которые переписывались несколько раз неизвестно кем, ничего нет! Совсем. Ни одного доказательства существования Бога. 
     Все Священные Писания имеют общую житейскую мудрость для того времени. Правила общественного поведения, нормы морали, законы… и все это так по-человечески!
Было ли это документальной хроникой реальных событий, приукрашенных фантазиями людей, страдающих конфабуляцией или шизофренией, или же это просто сказки для детей, которые в процессе повествования из поколения в поколение мутировали до безобразия, было уже не важно. Нет ничего, что доказывало бы существование сверхразума и сверхсилы.
     С этой истиной я жила больше десяти лет.
     Так бы я и дальше жила, если бы однажды моя сестра не приперла с «открытием ученых», что пирамиды в Гизе строили наемные рабочие и каким-то невероятным способом ставили (!) гранитные, известковые и кварцитовые блоки, весом до 30 (!) тонн на деревянные (!) салазки и сами (!) втаскивали на пирамиды! В прямом смысле сами! Не используя лошадей, верблюдов или ишаков! Непосредственность и наивность сестры вызвали истерический ржач.
     Скачала для нее в интернете фильм «Запретные темы истории», все шесть частей, «В поисках Атлантиды», «Тайна бермудского треугольника» и статью «Тайна Шумерской цивилизации». Хотела просто показать, что знать наверняка, кто, как и когда строил пирамиды, никто на сегодняшний день не может. Пожалела.
     В следующие два дня она выносила мне мозг дурными вопросами и еще более дурными выводами. В ее пустой голове поселились Майя, Ацтеки, Анунаки, Атланты вместе со своими якобыпотомками Берберами, Нифилимы и прочая нечисть. Они стали жить там и взаимодействовать. В итоге, приняв во внимание всю полученную информацию, был сделан вывод, что люди – это биороботы, созданные триста шестьдесят тысяч лет назад, чтобы впыривать на инопланетян в золотодобывающих шахтах в южной Африке! Шумеры всех победили! Ахренеть!
     - А как же Бог и твои крестовые паломничества к местной церкви на пасху?
     - Одно другому не мешает! – усмехнулась она…
     Я вспомнила еще одного знакомого, которому вера в Бога не мешала верить в теорию эволюции Дарвина.
Для меня все это было странно и непонятно. Аналитический склад ума регламентировал мое восприятие действительности. Во всем должна быть логика! Если в теории логики нет, то теория неверна! И в таких взаимосвязях, опровергающих друг друга факторов как Бог – Инопланетяне, Бог – Дарвин, Бог – Магия и тому подобные, для меня не было логики.
     Вспомнилась беседа с одним физиком-ядерщиком незадолго до первого запуска большого андронного коллайдера, ДТН, уважаемым человеком в ученом мире. Говорили с ним о материи, о вселенной и о бозоне Хиггса…
     Я была поражена, что человек науки так искренне называет бозон «частицей Бога», ведь он сам говорил когда-то, что если мы не можем что-то объяснить, это не значит, что объяснения не существует вовсе! 
     - Леночка, ты умная девочка. Придет время, и ты поймешь, что все в нашей вселенной не само собой возникло и то, что уровень организации нашего мира настолько сложен, только доказывает его неслучайное происхождение. За этим стоит величайший разум, а мы настолько ничтожны, что даже не в состоянии понять ни это величие, ни замысел нашего создания и тратим нашу жизнь на всякую чушь, причиняя страдания друг другу. И смерть это не промысел Божий. Бог есть любовь, сила, знание и вечная жизнь. А смерть лишь следствие людских пороков.
     Мне совсем не хочется думать, что я есть предмет эволюции из мартышки или генетический эксперимент инопланетных существ, а верить в божественное начало… в то, что человек творение любящего Бога по образу его и подобию, возвышенное над всем животным миром, с великой миссией на этой планете… это так нелогично.
     А хочется именно верить…