ВТОРОЙ

Последний узел замыкая,
Жизнь превратив свою в золу,
Идет, ослеп, не замечая
Меня, стоящего в углу,

И дальше, под собой не чуя
Своих же ног — из дома вон.
Неспешно, тихо захожу я
Туда, откуда вышел он.

Напротив вазы из нефрита
Здесь вижу — боже!  Каково! —
Жена его лежит, убита,
Руками и клинком его.

Дом покидая, за собою
Дверь прикрываю. Всё. И вдруг
Я слышу за моей спиною
Какой-то странный, тихий звук.

Уже поняв, в дверях шатнувшись,
Бессвязно бормоча слова,
Я подбегаю, обернувшись,
И вижу, что она жива.

Защитой над любимым чадом
Господь крыло простер своё.
Клинок прошел ей с сердцем рядом,
И крови нет в устах её.

Луна в окне парит сияя,
Гляжу и вижу без огня,
Как смотрит женщина, стоная,
Как видит, узнает меня...

..................

А он — на площади.  Вельможам
Он фразу говорит одну,
Всем стражникам и всем прохожим, —
Что он убил свою жену.

Ему — во вред, себе во благо...
И на Правителя слова:
«А знаешь ТЫ об этом, Яго?»
Кивну я: «Да. Она мертва».

Мертва. А дом секрет схоронит.
И Дездемона в доме том
Лежит, молчит, уже не стонет,
Моим доколота клинком.