Приключения Кыш-Мыша №6
Глава 4. Последнее испытание
Как поётся в одной известной песне, ничто на Земле не проходит бесследно.
Пронырливые журналисты быстро выяснили, кто в действительности стал спасителем в этой аварии. И Кыш-Мыш в одночасье сделался героем дня. Теперь его вместе с Нею приглашали на телепередачи, дарили подарки и делали фото на память, а одна компания даже предложила Ей контракт на рекламу кормов для питомцев с их участием.
Она завела коту в сети собственную страницу, где выкладывала свежие новости о нём и его приключениях. У Неё самой стало больше друзей и поклонников, и если учесть, что к ним с первых дней знакомства зачастил домой тот лейтенант с трассы…
«Всё хорошо, что хорошо кончается», — блаженно думал Кыш-Мыш, валяясь на шикарных подушках с собственным изображением и уплетая дорогой корм, как гласил рекламный слоган, «созданный для героев». Она была счастлива, а для него это самое главное.
Но ему самому предстояло ещё одно, последнее испытание…
***
Кот открыл глаза и насторожился.
В квартире кто-то был. Точнее, был его запах. Запах серы и дыма, лёгкий, едва уловимый, но для Кыш-Мыша этого было достаточно.
«Похоже, и сюда добрались…»
Он оглянулся на часы. Два часа ночи. Она, конечно, спит, но ему теперь было не до сна.
Спрыгнув с кровати, кот бросился на кухню, в зал, обратно. Тишина. Прошёл несколько шагов и остановился.
Окно было приоткрыто, и осенний ветер еле слышно шуршал занавесками.
Кыш-Мыш залез на подоконник.
Запах шёл откуда-то с улицы, сверху. Значит, придётся лезть на крышу.
Встать на задние лапы и дотянутся до ручки — проще простого. Раз — закрываем окно. Два — сдвигаем ручку горизонтально. Три — открываем окно. Готово.
Он мягко спрыгнул на балкон.
Принюхался.
Запах усилился.
Уцепившись когтями за деревянную обшивку соседнего балкона, кот начал взбираться по ней и, подтянувшись, вылез на козырёк.
На козырьке, примостившись, словно гаргулья Собора Парижской Богоматери, сидел бесёнок.
Кыш-Мыш презрительно оглядел его.
Это был тот самый бесёнок, который в его первый день Рождения так услужливо пресмыкался перед Князем. Теперь на нём красовалась шапочка из алого бархата, алый плащ, украшенный золотым галуном, и изящно вышитая золотыми нитями буква «Г» на груди.
Герольд Его Адского Величества.
В руках бесёнок держал свиток с тяжёлой чёрной печатью. Маленький, щуплый, невзрачный, увидев Кыш-Мыша, он горделиво выпятил грудь и задрал своё мохнатое рыльце.
Кот не упустил случая поглумиться.
— Я смотрю, у тебя карьера в гору пошла. Из кочегаров в мальчики на побегушках!
— Я — герольд, а не мальчик на побегушках.
— Мальчик на побегушках, — издевательски повторил Кыш-Мыш.
Неудачливый горе-герольд решил сменить тему.
— А ты неплохо устроился. Слава, почёт. Хозяйка-красавица тебя балует. А нас, наверное, забыл?
— Вас забудешь! — фыркнул кот. — А ну говори, зачем пожаловал?!
Бесёнок развернул свиток и начал торжественно декламировать своим тоненьким писклявым голоском:
— Мы, Князь Мира Сего, Князь Тьмы, Владыка Ада…
—… и прочая, и прочая, и прочая! — нетерпеливо рявкнул Кыш-Мыш. — К сути переходи!
— А суть такова, — бесёнок свернул свиток. — Как ты помнишь, тебе был подписан смертный приговор за доброту, милосердие и самопожертвование. Это страшные грехи!
Кыш-Мыш лениво кивнул.
Бесёнок не без пафоса продолжал:
— Наш Великий Владыка в милости своей позволил тебе, новорожденному несмышленышу, отправиться в ссылку на Земле и попытаться заслужить Его прощение…
— Да плевал я на Его прощение! — не выдержав, заорал кот. — То, что Его банда головорезов хотела убить меня — полбеды. Они хотели убить Её!
— Она добрая!
— Я тоже!
Бесёнок попытался возразить:
— Ты — Адский Кот, а Она просто человек!
— А Он человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нём истины![1]
С бесёнка мигом слетел весь пафос.
— Это самый страшных грех из всех грехов… — в ужасе пролепетал он. — Ты не сможешь вернуться домой. Владыка такого не прощает!
— Мой дом здесь! Рядом с Ней!
И я, я остаюсь
Там, где мне хочется быть!
И пускай я немного боюсь,
Но я, я остаюсь.
Я остаюсь, чтобы жить![2]
Зажав лапками ушки, несчастный прислужник Преисподней застонал.
— Нравится? — ехидно поинтересовался «певец».
На бесёнка было жалко смотреть. Громкие кошачьи песнопения — та ещё адская музыка.
— Ты мне надоел. — Кот зевнул, обнажив клыки. — Убирайся к Дьяволу, или…
И выпустив когти, он грозно пошёл на него. Перепуганный бесёнок попятился назад и едва не свалился с козырька.
— Я тебе ещё припомню! — взвизгнул он, тряся своим маленьким кулачком, и, обернувшись чёрным облачком, растворился в воздухе.
Избавившись от мелкого пакостника, Кыш-Мыш устало уселся на козырёк. Свесив лапы вниз, как человек, он вгляделся в тёмное ночное небо.
Там, наверху, словно опрокинутая плошка сметаны, сияла белая полная луна. Звёзды, эти маленькие мышата, обернувшись своими хвостиками, мерцали во тьме. Вокруг стояла такая тишина, как будто весь мир погрузился в бесконечную, безмятежную дрёму, и кот невольно залюбовался красотой этой ночи.
Внезапно он ощутил дуновение ветерка. Несмотря на то, что на улице уже давно хозяйничала осень, этот ветерок был тёплым и ласковым. Он гладил Кыш-Мыша по шерсти и в нём чувствовалось что-то близкое и родное…
— Мама?
В воздухе снова поднялось чёрное облачко. Рассыпая вокруг серебристые искры, оно вихрем закружилось вокруг него, и перед ним предстала Маруся в короне.
Кот не мог поверить своим глазам — вместо огненных дьявольских всполохов её шерсть на концах отливала мягким серебристым светом. Грозная и надменная, его мать сейчас была похожа на тихого лунного ангела.
Улыбаясь, она поманила его к себе.
— Мама, я так скучал!
Кыш-Мыш бросился к ней и прижался к чёрной пушистой груди. Маруся обняла его и ласково лизнула по голове.
— Я тоже, мой сладкий.
Он тревожно оглянулся.
— Как ты здесь оказалась? Сатана же ясно сказал, что материнский инстинкт тоже признак милосердия и самопожертвования! Тебе нельзя здесь находиться, тебя могут казнить!
— Ты забыл? — Адская Кошка подмигнула. — Сегодня же Хэллоуин! Вся нечисть на Запад подалась, в такой суматохе не сложно потеряться ненадолго.
Кот закрыл глаза и зарылся головой в её шерсть, на мгновение снова почувствовав себя маленьким новорождённым котёнком.
Маруся с нежностью погладила его.
— Я следила за тобой.
Он поднял глаза.
— В замке Князя я тайком наблюдала за твоими приключениями. Видела, как в первый день на тебя напали собаки и как тебя спасла эта храбрая девушка.
— Храбрая и добрая.
— Твой Ангел-Хранитель, — улыбнулась Маруся. — Ты же помнишь, что сказал старый дворник?
Кыш-Мыш кивнул.
— Я переживала, когда ты бросился защищать того рыжего кроху от нашего дуболома-Аластора. И как спас Её от яда Асмодея. И как надрывался, пытаясь разбудить водителя и пассажиров в автобусе.
— Это было трудно, — согласился кот.
— Невозможно.
Маруся почесала его под подбородком.
— Гипноз Астарота — штука скверная, но ты не струсил, не растерялся. Ты их спас. Ведь на тебя он не действует.
— Потому что я — Адский Кот?
— Не только. Вспомни, его гипноз и на твою хозяйку не подействовал. Знаешь, почему?
— Потому что когда он начал говорить, Она инстинктивно надела наушники и перестала его слушать? — догадался Кыш-Мыш.
— Именно!
— Тогда скажи, зачем нужны были эти испытания?
Кот вопрошающе уставился на неё.
— Меня покарали за доброе дело, отправили на Землю для «исправления», но доброту, милосердие и самопожертвование нельзя просто выбросить, как мусор. Они живут внутри меня, я не могу пройти мимо, когда кто-то страдает. Тем более, если этот кто-то страдает из-за меня. И если я такой… — он секунду помедлил, — «неправильный», на что тогда надеялся Князь?
— А ты так и не понял?
Маруся в упор смотрела на него.
— Он и не собирался тебя возвращать.
— Почему? — удивился кот.
— Ты с самого начала восстал против Зла, отказавшись есть друга-мышонка. Ты дал ему сбежать, а сам остался один среди врагов. И Дьявол увидел свет в твоём сердце. А он ненавидит свет, ненавидит таких, как ты, — ведь чистых сердцем нельзя подчинить или уничтожить. Потому он и велел тебя изгнать, сказав всем, что будет испытывать. Только это ложь от начала до конца, «потому что он — лжец и отец лжи»[3]. И знаешь что? — прошептала Адская Кошка. — Я рада, что у меня родился такой «неправильный» сын. Я очень тобой горжусь!
Её голос дрогнул, а глаза увлажились.
— Мама, — кот с нежностью обнял её, — мне так тебя не хватает…
— Мне тоже, малыш.
— Тогда оставайся со мной!
Маруся грустно покачала головой.
— Не могу. Я же Адская Кошка. Королева кошачьих демонов. Зло в кошачьем обличье. Там мой дом.
— А я — Адский Кот! — с обидой воскликнул Кыш-Мыш.
— Уже нет. У тебя доброе сердце. Оно способно отличать ложь от истины, это значит, для тебя врата Ада закрылись навсегда.
— Но ты тоже не злая! Не бросай меня! Не уходи!
Кот молитвенно сложил лапы.
— Ну, пожалуйста…
— Не могу, — грустно повторила Маруся. — К тому же там остались твои братья и сёстры и твой отец Бегемот. Они не так добры, как ты.
Она почесала его за ухом.
— Мне нужно вернуться назад. Кто-то должен их контролировать.
— Мама… — кот с трудом подобрал слова, — я понял... Ты и есть моё последнее, истинное испытание… И оно самое трудное!
И он, как ребёнок, заплакал.
— Не грусти.
Адская Кошка, как могла, ласково утешала его.
— Ты был частью меня, когда ещё не родился, и мой дух всегда будет с тобой в минуты опасности. Он будет защищать тебя ото всех невзгод. Что бы ни случилось.
Она прижала свою лапу к его сердцу.
— Помни это.
Прежде чем раствориться в темноте, Маруся поцеловала Кыш-Мыша в пушистую макушку.
И от этого сразу стало тепло…
[1] Евангелие от Иоанна, глава 8, стих 44
[2] Песня российской рок-группы «Чёрный Обелиск»
[3] Евангелие от Иоанна, глава 8, стих 44
Продолжение следует...