Настоящее будущее 2047 (на конкурс)
Субботнее утро было ярким для начала лета и этого мира. На улицах небольшого города уже можно услышать беспричинный смех людей. Их радовала не возможность понежиться в первых летних лучах, не наступивший выходной день и даже не то, что они, наконец, встретились с давними друзьями. Если нет повода для радости, то может ли она быть настоящей? Они даже не чувствуют эту радость, потому что теперь не нужен повод веселиться, достаточно делать это на автопилоте. Как все.
Но не всё так плохо, как может показаться на первый взгляд. Даже если весь мир откажется от счастья и радости, то она всё равно будет искриться из глаз детей, из их сердец и душ, потому что нет ничего невиннее.
Даже если весь мир запретит чувствовать себя лучше, чем «нормально», то старики и сумасшедшие продолжат жить своим внутренним светом, выуживая его из недр памяти и сознания, потому что им нечего терять.
Мише скоро одиннадцать. Вчера он окончил начальную школу и сдал последние экзамены. Его переполняют эмоции. Не в силах побороть их всплески, мальчик мечется по комнате, в последний раз проверяя, всё ли он собрал на встречу с отцом. В небольшом рюкзачке уже лежит диплом об окончании начальной школы, небольшой вязаный браслетик из резинок и книжка со сказками. Миша прочитал ее очень быстро, из-за чего немного расстроился, но потом он просто стал перечитывать ее снова и снова, погружаясь в мир пиратов, сказочных избушек на курьих ножках и рыцарей. Эту книжку дал ему папа, потому что таких книжек больше нет. В школе разрешают читать только про то, как мужчина топит собачку в реке, да про то, как взрослые мужчины и женщины не хотят больше жить. И не живут.
Кажется, что время лениво движется, как сюжет в скучной книге, одной из тех, что так любит читать его мама. Яркие обложки изображают красивых девушек, похожих одну на другую, обычно в объятьях какого-нибудь такого же невероятно красивого мужчины. Бабушка запрещает читать ему такие книги, но мама иногда тайком сама читает Мише отрывки и считает, что в этом нет ничего неприличного. Миша с горечью подумал, что двадцать первый век давно наступил, а люди так и не научились заставлять время идти быстрее, когда это нужно.
Когда сидеть и смотреть на часы стало особенно невыносимо, мальчик пошёл в сторону кухни, где разговаривали мама с бабушкой.
— Министерство Образования сходит с ума! Зачем они это делают? Зачем? — Надежда Андреевна взмахивала руками, в которых держала морковь и нож. Ее тонкие брови взметались вверх, а морщины отчётливо выделились на бледном женском лице.
Обычная кухонька с зелеными стенами без обоев, небольшим столом у окна и тремя стульями вокруг него. Местами облупившееся дерево виднелось издалека, — это кухонные шкафы. А белый друг любой квартиры меланхолично жужжал. Белые занавески взметнулись вверх в искусном танце ветра, который вскоре затронул короткие блондинистые волосы пожилой женщины.
— Мама, не кипятись. Миша сдал все экзамены, поэтому можно забить, — Пелагея осуждающе посмотрела на свою мать и слегка взъерошила короткие фиолетовые волосы.
— Ох, горе… Додумались же! Сдавать экзамены в четвертом классе! И в шестом, и в восьмом, девятом и одиннадцатом классах! — Надежда Андреевна не обращала внимания на то, как ее дочь нахально корчит гримасы за спиной. — Забить! Сама ты два раза сдавала экзамены… Это же дети.
— Мама, ну дети, и что дальше? Пускай привыкают ко взрослой жизни, им в будущем никто помогать не будет.
— Да? А некому будет такими темпами помогать, даже если и захочешь! Мне звонила Мелания, мама Лаврентия одноклассника Миши. Знаешь, что она мне сказала?
— Да откуда ж мне знать… —С этими словами Пелагея закатила глаза.
— Три девочки из класса Миши получили нервный срыв. Переволновались, что не наберут баллы и не попадут в пятый класс! А! Каково? —Женщина встретила притупленный и равнодушный взгляд дочери и продолжила: — А в параллельном классе на два человека больше. Бедные дети проведут летние каникулы в лечебных пансионатах и санаториях…
— Ой, мама…шуму наводишь из-за ничего. С Мишей нормально всё, это главное, а остальные—это так… — Женщина неопределенно махнула рукой и принялась есть салат прямо из общей миски. — Скоро будет готово? Есть хочу, не могу, а еще Мишку скоро отводить к Валере.
— Что ты такое говоришь? Сначала делают из детей нервных инвалидов, а потом те под наркотиками приходят на экзамен, как мальчик из шестого класса. И ведь никто ничего не сказал ни ему, ни его родителям просто потому, что он получил хорошие баллы. Сколько раз я тебе говорила, что есть раньше всех и тем более из общей миски это некультурно! — Надежда Андреевна слегка шлёпнула дочь по руке, после чего стала убирать салат подальше.
— А что такого? Времена меняются, а ты все также не толерантна. То нельзя, это некультурно…Мы живём в свободной стране, и каждый вправе делать то, что хочет. Поэтому верни салат, я голодная! — С этими словами Пелагея вырвала из рук опешившей матери миску и принялась есть, причмокивая.
— Как хорошо, что Мишка на отца похож, — качая головой, сокрушалась старая женщина. — Тебе двадцать семь лет, а мозгов меньше, чем у пятнадцатилетней. Толерантность… Каждый так и норовит сказать умное слово, а о значении думать не хотите.
На это замечание никто не отреагировал. Последнее время все их разговоры сводились к взаимному разочарованию, и этот не стал исключением. Пелагея устало массирует фиолетовые виски и тянется за пультом, чтобы послушать свежие скандалы и новости. Внезапно она замечает в дверном проёме Мишу.
— Ты уже собрался? — Миша неуверенно кивнул. — Ну тогда поедим и пойдём. Бабушка нам, я надеюсь, даст поесть.
— Не дашь вам, как же… Мишенька, садись за стол. А ты снова свою ерунду смотришь, поганка?
Пелагея ничего не ответила, потому что была увлечена новым выпуском популярного ток-шоу «Счастливая семья». В ней могли принять участие люди из разных слоёв общества и рассказать о том, кто и что делает для того, чтобы продемонстрировать свою любовь и семейное счастье. Пелагея, как и большая часть населения, искренне верила в правдивость ТВ-шоу, поэтому с обидой смотрела на свою мать, которая, по мнению Пелагеи, не дала дочери достойной жизни.
Миша не понимал, чем это может быть интересно, но с внимательностью смотрел, чтобы лучше понять взрослый мир.
— А в нашей студии сегодня известная семья Мановых! Поприветствуйте их бурными аплодисментами! — Ведущий аплодировал стоя вместе со всеми в зале, пока к нему из-за кулис не вышли мужчина и женщина очень опрятного, интеллигентного вида и явно завышенного о себе мнения, потому что держались они статно с чувством лёгкого превосходства над всеми присутствующими. Спустя пару минут нехотя из-за кулис засеменил неприметный с виду старичок лет семидесяти. Седые волосы по бокам головы были аккуратно зачёсаны, а костюм тройка был явно в новинку для мужчины, потому как он постоянно его осматривал и поправлял.
— А это отец семейства Мановых, — Тимофей Георгиевич! Скажите, как вам удалось воспитать столь успешную дочь, коей мы видим знаменитую на весь интернет Мирославу, и не менее успешного предпринимателя Сергея?
—Обычно воспитывал. Где-то хвалил, а где-то ремня давал, —смотря себе пол ноги, тихо отвечал старик. На первый взгляд ничего не изменилось, но присутствующие в зале смогли чётко увидеть, как руки Сергея сжались в кулаки, а шея певицы покрылась еле заметными красными пятнами. Ведущий недоуменно следил за гостями, не понимая, почему старик отвечает не по тексту.
— Видимо, старые методы воспитания исчезли еще не из всех семей. Но, дорогие зрители, как вы можете наблюдать, это нисколько не помешало стать этим людям знаменитыми, благодаря их таланту и усердию! — На эти слова мужчина хмыкнул и выдержал недовольные взгляды своих детей. — Итак, чем вы поделитесь с нами, Сергей? Мирослава, не переживайте, мы еще дойдём до вас. Сергей?
— Я очень люблю своего отца, — слегка поджимая губы, начал свою заученную речь Сергей. Его голос был глубоким и немного хриплым. Члены семьи знали, что это от сильного волнения и чувства потери контроля над ситуацией, проще говоря—предвестие паники. — Папа, я не так часто бываю у тебя, как поверь, мне бы хотелось. Но я думаю, что твоя новая жизнь компенсирует мою невысказанную любовь. Я дарю тебе путёвку на годовое путешествие. На Мальдивы. Детали мы обсудим после шоу, но я хотел, чтобы это стало для тебя сюрпризом. Ты рад, отец?
Седые волосы выбились из уложенной причёски от резкого движения головой. Тимофей Георгиевич удивленно смотрел в серые глаза сына и понимал, что не будет никаких Мальдив, никакого путешествия и даже семейного ужина, единственного, о чём многие годы просил своих детей. Сергей узнал о болезни отца и решил сдать его в лечебницу, чтобы не путался под ногами жёлтой прессы, когда дети на пике славы. Понял по одному взгляду. И в ответ, так же глазами, спрашивал: «За что?».
— Дорогие зрители, вы только взгляните на это! Тимофей Георгиевич, вы настолько удивились щедрому жесту вашего сына, что потеряли дар речи? — Со смешком комментировал ведущий. —Мирослава, милая моя, ваш подарок такой же щедрый, как вашего брата? Я начинаю переживать за сердце вашего отца…
— Переживает он, как же! — Неожиданно едко воскликнула Пелагея. — Да завидует он, и ежу понятно…Понимает, что его никто не будет так в старости обеспечивать, вот и кидается словами. Мишенька, солнышко, а ты будешь маму баловать, когда вырастишь?
Миша энергично закивал головой, в знак полного согласия на ее слова. Он смотрел на фиолетовые волосы матери, которые значительно поредели от многогодовых красок и бесполезных, но дорогих увлажняющих масок, и думал, что готов сделать всё, что угодно за такие тёплые и ласковые слова, как простые «солнышко» и «Мишенька». Он представил, как однажды ее волосы всё же станут серыми, как у бабушки, и она будет гладить его по голове, такого взрослого и сильного, и шептать, как сильно она его любит. Это же мама.
— Дети всё видят…Если бы ты поменьше гуляла, и больше уделяла времени семье, то не пришло бы в голову спрашивать у него такое. Когда ребенок видит, как ведут себя взрослые, то он начинает поступать так же, — Надежда Андреевна бегло осмотрела Пелагею, будто что-то решая для себя, а потом едва слышно произнесла: — Поэтому я его с тобой на гулянки и не отпускаю.
— Теперь я еще и виноватая осталась! Давай, выверни всё наизнанку, как ты умеешь! Давай, прямо при ребенке говори, какая его мать плохая! — Пелагея быстрым и резким движением поставила миску с недоеденным салатом в раковину и убежала в свою комнату собираться. Через пару секунд оттуда послышался встревоженный голос: — Миша, обувайся, нам пора идти к твоему папе!
— И так всегда…и слова не скажи ей… Хоть бы раз к советам старших прислушалась, а то читает всякую ересь в этом своём Ентирнете, да по сайтам каким-то сомнительным скачет. Миша, вкусно было? Наелся хоть?
— Да, бабуль, очень вкусно было, спасибо большое! — С этими словами Миша обнял бабушку на прощание и побежал обувать новые кроссовки яркого голубого цвета, которые ему подарили мама с бабушкой в честь окончания начальной школы.
— Да идите вы все к чёрту! В психушку меня решили отдать или просто в дом престарелых сдать? Я вас не для того растил, чтобы вы мне такую свинью подложили! — Надежда Андреевна с беспокойством взглянула на экран телевизора, где в гневе стоял Тимофей Георгиевич и кричал на своих детей.
— Всё здоровье погубил, чтобы вы ни в чём не нуждались, ремнём грозился, да разве ж хоть раз ударил? И программа ваша эта полная ересь! Людей только дурите! Молодёжь смотрит и чему она может научиться? Что любовь и счастье можно купить?!
— Тимофей Георгиевич, успокойтесь, пожалуйста! — Примирительно поднял руки ведущий, после чего попытался защитить честь своей программы. — У людей своя голова на плечах должна быть, мы всего лишь телевидение. А вы прямо сейчас подаёте молодым пример того, что можно отходить от сценария!
— Я не только отойду от него, но и уйду вовсе! — Мужчина стремительно направился к выходу, но, уже открывая дверь, задержался и довольно громко произнёс: — Не удивляйся потом, когда Марго решит сдать тебя, сынок, в дом для одиноких стариков. У нее хороший пример прямо перед глазами, и, будь уверен, она запомнит этот урок.
— Мы ушли! — Пелагея, не жалея сил, громко хлопнула дверью, от неожиданности Надежда Андреевна испуганно подскочила на месте. На студии и в квартире воцарились оглушительное спокойствие и тихая волна негодования.
— Ваш отец со скандалом покинул нашу телепередачу, как вы прокомментируете данное происшествие? — Противное лицо ведущего пропало с экрана, Надежда Андреевна убрала пульт подальше и прошла в свою комнату, где вдоль стен стояли книжные шкафы.
Для мира не всё потеряно, потому что есть те, кто читает книги. Потому что есть те, кто умеют слушать. Потому что утро наступило, а Надежда сидит и ждёт.
Керчис был типичным курортным городом. Разморенные летним солнцем, тут и там встречались уже с утра поддатые мужчины и женщины. Иногда на пути Пелагеи и Миши попадалась детвора. Дети, до которых никому нет дела, и от этого они чувствуют свою безнаказанность и делают всё, что хотят. Однажды, Миша шёл домой с мамой, когда из-за угла на нее вылил банку газировки какой-то подросток. Миша смотрел на этого парня своими большими голубыми глазами и не мог понять причину такого поведения. Они с мамой просто шли, разговаривали о своём и никого не трогали. Пелагея разозлилась не на шутку и довольно громко стала объяснять, вальяжно прислонившемуся к стене дома, парню, что так делать нельзя. Парень с самым отстранённым видом наблюдал за разгневанной женщиной, когда к ним примчалась огромная тётенька. Миша до сих пор с мурашками по всему телу вспоминал женщину, покрытую татуировками и кольцами, что в совокупности с пухлым тельцем, делала ее похожей на нечто страшное и ненормальное. Даже фиолетовые волосы Пелагеи в сравнении с ней казались чем-то невероятно обыденным. Это была мама подростка. У «Сашеньки», как назвала его тётенька, даже глаза перестали излучать безразличие, когда он понял, что сейчас будет фееричная ругань.
— Да как ты смеешь кричать на моего сыночка? Ты никто и звать тебя никак, а я мать! Пусть делает, что хочет, тебе жалко, что ли? Подумаешь газировку вылил, он же ребенок, ему можно!
Пелагея и Миша с сомнением посмотрели на «ребенка», которому скоро по виду можно уже выпускаться из школы.
— Своего сначала роди, а потом что-то мне говори! Учить меня вздумала? Да что ты мне рассказываешь, не может это быть твой сын! Я мать, мне лучше знать, потому что я всю жизнь положила, ради Сашеньки. Думаешь легко, когда всякие, как ты, покушаются на его хрупкую психику?
Здраво рассудив, что из этого не выйдет никакого толка, Пелагея подхватила схватила под руку сына и быстрыми темпами увела его подальше от ненормальной. Это не редкость, потому что многие родители души не чают в своём ребенке. Отругать неприлично. Ударить, упаси Господи, ни в коем случае. Наказать —ребенок еще и в суд на тебя подаст. Воспитание будущего поколения—задача крайне ответственная, а мы так безалаберны к самим себе. Ведь, чтобы воспитать достойного человека, не нужно его бить или тыкать носом в ошибки, достаточно направлять в нужное русло, поддерживая в неудачах и победах. А самое главное—подавать собой пример.
Из размышлений Мишу вытащила цепкая рука матери. Пелагея спрятала за собой Мишу, когда мимо них по узкой дороге пробежал тёмненький мальчик в потрёпанной одёжке, а вслед за ним, стараясь не потерять паренька из виду, несся старичок. Он что-то кричал, но то и дело начинал тяжело дышать, трясся вытянутой рукой каким-то небольшим чёрным предметом.
— На сегодня жизнь свою норму странностей выдала. Думаю, дальше всё пройдёт нормально, — Пелагея продолжила путь, пока Миша растеряно ерошил свои каштановые волосы. Пелагея была фаталистом. Верила в гороскопы, мистику, призраков и экстрасенсов, но не в Бога, не в здравый смысл и уж точно не в логику.
— Мам, а я тут понял кое-что, — после небольшого раздумья, мальчик удивленно озирался вокруг себя, будто был здесь впервые. В этом городе. С этими людьми. В этой стороне жизни. — Мы почти в центре города, но… В нашем районе старые жёлтые дома, потому что до них никому нет дела. Чем ближе к центру мы подходим, тем новее они кажутся, но это всё те же жёлтые дома, просто с новой краской. А центр кажется красивым, ярким, новеньким, как мои кроссовки. Но ведь и он тоже жёлтый.
— О чём ты говоришь? Я тебя не понимаю, солнышко… На что деньги дают, то и делают. Хорошо, что коррупцию победили давным-давно, а то бы сейчас и красивого центра не было. Это по Нер-тв рассказывали. Скоро официально докажут, что инопланетяне существуют и Земля плоская, тогда можно будет и школы закрыть. Всё равно ничему не научат путному.
— Нет, мама. Красота нашего города искусственная. Красота должна быть в каждом уголке, а не в одной точке.
— Почему ты так решил? Разве не лучше сделать одну точку лучшей и любоваться ею? А если каждый уголок отделывать, то сколько же времени уйдёт, а когда веселиться?
— Мама, я видел в школе картины, нам показывали на уроках рисования. Наш город искусственный, как «Белый мазок». В ней нарисован один взмах кисти, на который все любуются, но ты видела картины до того, как мы с тобой жили?
— Ну, да, конечно. Портреты разные там рисовали, дома, природу. Мне это неинтересно.
— Ты не можешь запомнить каждую деталь, что там нарисована, потому что художник старался над каждым сантиметром своей картины, а не на одной единственной точке. Наш учитель говорил, что это великие картины! Я не знаю, как в других местах, но, кажется, наш город искусственный, и знаешь…
— Ой, Драгомила, привет! Давно не виделись! Сегодня всё в силе, давно не отдыхали, я вот только сына к Валере отведу и сразу к вам. — Пелагея увлеченно планировала выходные, а Миша не мог понять, почему расстроен: от того, что мама его не понимает и даже не пытается или от собственных рассуждений о родном городе.
Недалеко от них раздался смех какой-то компании. Миша знал, что чем ближе подходишь к центру города, тем больше становится веселых людей. Несмотря на то, что все его одноклассники спокойно могли гулять в любой части города, бабушка Миши ставила запрет на прогулки внука дальше двух кварталов. Пелагея тщетно пыталась отстоять право сына делать то, что он хочет, но Надежда Андреевна была непреклонна. На самом деле, Миша и сам не желал случайно встретить вечно молодых и веселых людей где-нибудь далеко от дома. Они выглядели неопрятно, но этого кажется и не замечали вовсе, с глупо растянутой улыбкой, где хорошо были видны жёлтые кривые, а у некоторых еще и гниющие, зубы. Они говорили развязно, медленно и грузно. У одних такой тон означал, что они грубияны, которые говорят всё, что думают. У других—, что им тяжело выражать свои мысли, потому что мозг не хотел соображать от переизбытка алкоголя.
Едва поборов желание спрятаться за спиной мамы, Миша стоял и смотрел, как одна из таких групп проходит мимо него, о чём-то оживленно беседуя. Шумный выдох был неожиданностью для самого мальчика. Он и не заметил, как задержал дыхание.
— Ну, всё, тогда до скорого, милая! Мишенька, пойдём, а то опоздаем, — Пелагея быстро схватила сына за запястье и потянула в сторону небольшого сквера, где они обычно встречались с папой Миши.
— Простите, что опоздал! Там жуткие пробки, кто-то снова пьяный на встречную вылетел… — Валера удивился и остановился на половине предложения, но уже в следующую секунду ласково прижал к себе сына, который без лишних слов бросился обнимать любимого папу, едва тот начал говорить. — Я тоже рад тебя видеть, сынок.
Пелагея продолжала стоять в стороне. Карими глазами она смотрела на новый имидж своего бывшего мужа. Так ею любимые блондинистые волосы Валера покрасил на концах в ярко-розовый цвет. Почувствовав ее взгляд, мужчина открыл глаза, а Пелагея в который раз убедилась, что такие глубокие голубые глаза есть только у него и их сына. У всех ее друзей глаза были мутного, непонятного оттенка или очень тёмные, которые кажутся практически чёрными в моменты злости или опьянения. Зато у Миши красивые каштановые волосы, с гордостью отметила в мыслях Пелагея, вспоминая свои волосы до покраски. Тогда они не казались ей красивыми, а сейчас уже почти невозможно вернуть их настоящий цвет. Да и зачем пытаться, все же красят волосы…
— Как дела? — И, не дожидаясь ответа, неопределенно махнула рукой. Пелагея решила, что у неё нет времени на глупые вежливые разговоры, которые так нравятся Валере, поэтому наскоро попрощалась с Мишей и мужчиной, после чего спешно их покинула.
— Она со всеми такая или я ужасно особенный?
— Пап, она просто спешит очень, — Миша слегка робел и волновался в присутствии своего папы, потому что не так часто общался, как хотелось бы.
— Так я не особенный? — Увидев растерянный взгляд сына, Валера от души посмеялся. — Не переживай, я не обижаюсь. И куда же она так спешит?
— Мы встретили по дороге Драгомилу, они собрались вместе отдохнуть, — на этих словах, мужчина нахмурился. Он не одобрял образа жизни, который вела его бывшая супруга. — Не переживай, она часто с ними видится, поэтому можешь не переживать, всё будет хорошо!
— За твою маму я буду переживать меньше всего, потому что она умеет за себя постоять! — Валера изобразил притворный испуг, поднимая руки и кривя лицо, отчего Миша искренне засмеялся, и напряжение, сковывающее его вначале, пропало. Довольно улыбаясь своей удавшейся задумке, мужчина спросил уже обычным тоном. — Как твои дела? Что нового расскажешь? Как тебе книга, которую я тебе давал? Про пиратов, помнишь? Можем зайти в книжный магазин, если хочешь.
За окном было очень солнечно. Летний день обещал быть приятным. В комнате было прохладно, благодаря открытому окну. Легкую белую занавеску колыхали ветки деревьев, которые без труда доставали до их второго этажа. Листья на ветках были насыщенно зеленого цвета. Такие сочные, что хотелось прикоснуться и проверить, если сжать листик, из него пойдет зеленый сок?
— Аристарх! — Женский голос звучал нежно, но в нем чувствовалась какая-то властность. Настойчивая нежность. — Ты уже решил задачу по математике?
Мальчик вздрогнул, когда понял, что засмотрелся на листья деревьев и совершенно забыл про задачки. Матушка будет недовольна. Он обязан каждый день решать по двадцать математических задачек, чтобы держать мозг в тонусе, как говорит матушка.
— Я почти закончил!
Аристарх принялся за задачу и решил ее за несколько минут, как раз перед приходом матушки. За ней шлейфом тянулся аромат утки в маринаде из свежих ананасов и апельсинов. Мальчику стало интересно, получится ли у него хоть раз попробовать эту утку горячей, а не искать на оставленных косточках кусочки мяса, которые пропустили гости за светской беседой.
— Давай проверю, — женщина вытерла руки о фартук, надетый поверх изящного платья, и взяла тетрадь сына. —Так, давай посмотрим, что тут у нас.
Аристарх терпеливо ждал ответа, но он был всегда один.
— Что ж, выглядит неплохо, — она со знанием дела просмотрела все страницы тетради и довольно закрыла ее. — Папа вечером все проверит. Доставай английский, пора учить новые слова.
— Хорошо, — мальчик послушно полез за следующими учебниками и тетрадями. — Мама?
— Да, — женщина часто поглядывала на часы, не получится ли ее утка слишком сухой?
— А можешь купить краски, пожалуйста? — Аристарх старался не поднимать глаз на матушку, увлеченно рассматривая новые слова.
— Зачем тебе краски? У вас же в школе каникулы.
— Да, но я хотел порисовать дома, — матушка не реагировала на сына, полностью увлекшись уткой. Аристарх решил продолжить. — Не для занятий, а для себя.
— Глупости не говори, пожалуйста, — женщина ни на секунду не подняла взгляд на сына. — У нас нет денег на краски, это раз. И к тому же, рисование — это самая бесполезная вещь на свете, это два. Одного не пойму, когда уже отменят этот предмет в школе…
— Но мне нравится рисовать, — мальчик весь сжался в ожидании реакции матушки. Впервые он решил поделиться с ней своими чувствами, мыслями.
— Если бы это приносило денег, то я бы тебя даже в школу не водила, а только в художественную студию, но, к счастью, этот никчемный вид деятельности не спонсируется государством. Зато, — женщина вытащила утку и радостно вдыхала аромат. — Очень хорошо спонсируются люди из управления. Тебе нужно хорошо учиться, чтобы в хорошем вузе познакомиться с важными людьми. Они то тебя по связям быстро протащат. У них там вся система на кумовстве повязана.
— Что такое кумовство? — Аристарх прервал матушку, что ей не очень понравилось.
— Кумовство — это когда ты ищешь работу, а твой брат, дядя или бабушка уже где-то работают. И ты хочешь работать у них. Они тебя берут без собеседования и иногда даже без образования, — матушка принялась нарезать салаты. — Просто потому что ты их родственник.
— Но это же нечестно?
— Да, это нечестно, но такая жизнь. У тебя, Аристарх, нет таких родственников, поэтому придется искать таких друзей.
— У меня есть уже друзья! Миша и Юра, помнишь, они со мной еще ходили…
— Нет, малыш, это не такие друзья, — матушка даже не удосужилась дослушать ребенка. — Те, кого ты сейчас называешь друзьями или кинут тебя в первый же удобный момент или еще чего случится.
— Но они не такие, — мальчику было не приятно слушать матушку. В груди все тоскливо сжалось от ее слов. — Они мои друзья, мы даже уже решили, что будем вместе учиться до конца школы, что потом вместе поступим.
Матушка в ответ на все его аргументы рассмеялась. Она успела нарезать три салата и принялась за фрукты. Аристарх с интересом наблюдал. Он получал фрукты дома только на новый год и день рождения. Но немного. Денег же нет.
— Они не останутся твоими друзьями на всю жизнь, малыш, такого не бывает.
Аристарх не знал, чем возразить. Да и не мог. Как можно спорить с матушкой? Никак. Она же не будет ему врать. Мамы всегда желают своему ребенку только самого лучшего.
— Мы что-то заболтались, — женщина вошла в гостиную уже без фартука, но в роскошном платье, громко цокая каблуками по паркету. Она несла закуски. — Ты такими темпами не успеешь выучить ни слова за сегодня, давай, приступай.
Тяжело вздохнув, Аристарх в последний раз взглянул на веточку с листьями, и уткнулся в учебник. Следующий час пролетел незаметно.
— Я дома, — из прихожей раздался уставший голос отца.
Аристарх был очень рад его увидеть. Отец почти каждый день засиживался на работе допоздна. Редко, когда он приходил так рано. Обычно это случалось, если матушка ждала гостей и просила отца быть пораньше.
— Дорогой, почему так поздно? — Матушка вплыла в гостиную уже с высокой прической. Каждый волосок был на своем месте, ни одна прядь не болталась. — Ты должен мне помочь, я не успеваю собрать Аристарха, а еще нужно привести кухню в порядок и…
— Подожди, — мужчина аккуратно взял жену за руки. — Дай мне пару минут, я очень устал. Сегодня было много важных встреч, я передохну немного и помогу тебе.
— Да, конечно, — подозрительно ласково матушка погладила отца по волосам. — Ты устал, конечно. Тебе нужно отдохнуть. А мне в этом доме ничего не надо. Только стоять целыми днями у плиты. Господи, дай мне сил, никакой помощи в этом доме!
— Началось, — отец тяжело вздохнул и начал снимать пиджак.
— Началось?! — Истерично взвизгнула женщина. Аристарху стало не по себе, потому что в такие моменты матушка вела себя очень страшно. — То есть ты хочешь сказать, что я истеричка, да?!
— Я не это имел в виду, успокойся, пожалуйста.
— Мне надо успокоиться? Может, это тебе нужно успокоиться и начать помогать мне по дому? Я совершенно ничего не успеваю!
— Секунду, — отец оценивающе осмотрел матушку с ног до головы. — Что-то не то…
— Что не то? Все то, — неожиданно миролюбиво произнесла женщина. После чего начала спешно переводить тему. — Ты голодный? Скоро уже гости придут, помоги, пожалуйста, собрать Ари…
— Катерина! Откуда у тебя новое платье? — Неожиданно яростно закричал мужчина.
— Не кричи, дорогой! Оно совсем дешевое, честное слово, я купила его на барахолке, и чуть-чуть сама подправила, — отец схватил ее за руку и повел в спальню.
Они шептались за дверью, а Аристарх сидел. Он боялся пошевелиться, боялся, что кто-то вообще заметит, что он тут. Мальчик ждал, когда его оденут и отправят на прогулку. Скоро уже должно было стемнеть. А гости всегда приходят, когда темнеет. Матушка очень любит принимать гостей. Она всегда для них покупает мясо, фрукты и даже конфеты. А Аристарх потом может доесть, если останется что-то. Лучшие дни, когда остаются конфеты.
Сейчас хорошее время, лето, его любимое. Можно погулять или пойти в гости к Зое. Зоя очень хорошая. Они познакомились, когда к матушке пришли гости под новый год, а Аристарха, как обычно, отправили погулять. Было очень холодно. У Миши можно было посидеть только до вечера, потом к нему приехал папа, и они поехали в Москву в честь праздников. А Юра уехал к бабушке в деревню на все новогодние каникулы. Аристарху было больше не к кому пойти. Он гулял возле рынка, потому что за палатками были теплые трубы, на которых устроили лежанку местные коты и собаки. Там было хорошо. Внезапно мальчик заметил бумажку в снегу. Это были целых пятьдесят рублей! Он не верил своим глазам. Поблизости никого не было, и Аристарх решил купить себе горячего чая.
Когда подошла его очередь, оказалось, что на чай у него нет и половины нужной суммы. Мальчик был расстроен, но решил поискать еще денег. Его остановила женщина. Она пригласила его выпить чай у нее дома. Аристарху такое было в новинку. Родители никогда не говорили ему, что делать, если взрослые незнакомцы зов