Прощание с фата-морганой

Налетали снежинки, роясь, словно пух тополиный.

Напряженье земли доводило до звона в ушах.

По тугим небесам впопыхах пробегали павлины,

И крошилась на кубики льда, изумившись, душа.

Я задумчиво брёл, заклеймённый печалью окраин.

Ночь сжимала тиски, и тянуло беду прорицать.

Сердце ныло в груди, словно лунною саблей я ранен.

Затянулся дымком, папироску отняв от лица...

Ты стояла одна на путях в ожиданьи трамвая,

В лисьей шапке и сером пальтишке на рыбьем меху,

На последний идущий вагон до депо уповая,

Не давая на скучной строке оборваться стиху.

Ты глотала «чернила» неистово, в стойке горниста,

Жутким пойлом тушила в груди кровожадный пожар.

Понял я, что твой пост на путях — обречённости признак,

Вроде мыла к петле или к венам — доступность ножа.

Я к тебе поспешил, повинуясь сердечным законам,

Чтоб обнять и слизать слёзы горя с измученных щёк...

Но тебя вдруг буквально смело дребезжащим вагоном,

А потом метров сто по путям протащило ещё.