Иван Колючий 4 или смотрим в зеркало и поправляем галстуки

    К Ивану Даниловичу — председателю совхоза «Паршино» — в два часа дня приехал представитель городской авдеевской администрации Андрей Тарасович. Поздоровавшись, прошли в контору, сели за стол, приготовленный по такому случаю на все сто.
— Скоро весна грянет, — сказал Андрей Тарасович после крепкой выпивки и доброй закуски, — собери в клубе поселян Иван Данилович, поговорим о подготовке к весне.
— Это можно. Только есть одна закавыка.
— Что за закавыка. В бусугарню, а не в клуб вечером мужики пойдут?
— Скандал может быть. Прозрел у нас тут один мужик. Масштабный мыслитель. Лидер. Бабы и мужики за ним толпой ходят.
— А из — за чего скандал может быть?
— Не знаю. Выдумает что — то, а что?
— Я же приехал поговорить о подготовке к весне.
— Может что — то о весне выдумает, а может о чём — то другом.
— Иноагент?
— Да какой там иноагент. В голове у него что — то застряло. Мужиков и баб с толку сбивает.

— Не волнуйся. Я мужик битый. Сдачи дам. А если его не пустить?
— Да ты что. Мужики и бабы клуб разнесут. Он же лидер. Понимаешь.
— Плевать я хотел на лидера. Так разделаю, что пятки гореть будут.
Вечером клуб был забит до отказа. За председательским столом — Андрей Тарасович и Иван Данилович.
— Чует моё сердце быть скандалу, — зашептал Иван Данилович. — Они в кино по два, три человека ходят, а сегодня все пришли. Затеет Иван Колючий бучу.
— Да, кто он такой, мать твою, — бросил Андрей Тарасович. — Покажи мне его.
— Что ж его показывать. Он уже встал. Видишь в переднем ряду мужик торчит. Колючий, — крикнул Иван Данилович. — Ваня. Сядь. Что встал. Другим из — за тебя представителя городской администрации не видно.
— Так я Иван Данилович и встал, чтоб лучше рассмотреть начальство и кое о чём спросить. Вы там местечко мне приготовьте рядом с вами. Я тоже хочу с народом поговорить.
— Начинается, — дёрнулся Иван Данилович. — Здесь всего две табуретки. Третьей нет.
— А мы сдвинемся, прижмёмся друг к дружке и всё будет в порядке.
Колючий зашёл на сцену, раздвинул Ивана Даниловича и Андрея Тарасовича и уселся в середине.
— Вот скажите дорогой господин, — обратился он к Андрею Тарасовичу, — чем Вы в городе занимаетесь?
— Курирую сельское хозяйство, — снисходительно бросил Андрей Тарасович. — Для Родины стараюсь, чтоб процветала. Раньше преподавателем физики работал, ушёл, потому что физика на подъёме, а сельское хозяйство в загоне.
— Выгнали значит из физики.
— Почему выгнали, — вспыхнул Андрей Тарасович. — Откуда взяли эту чушь?
— А это примета такая. Кого из физики переселяют в сельское хозяйство, значит, выгнали.
— Что за ерунда. Приведите примеры.
— Ладно. Не кипятитесь. Будем считать из-за патриотизма перешли к нам. А как в отношении грамотности и просвещения народа?
— При чём здесь это?
— Сейчас узнаете. Вот зачем Вы приехали к нам?
— О подготовке совхозных полей к весне поговорить.
— Ага. Поля, трактористы, шофёра, пахать, вкалывать. Это мы знаем. Нам нужно что — то новенькое, чтобы повысить свои знания. А что пахать. Вот я недавно задал себе вопрос, а чем мы можем гордиться?
— Как чем? Совхоз у вас передовой. Всех в обгон взял.
— Мелко мыслите господин городской. Нужно ширше брать. Наш совхоз часть человечества. Вот я и спрашиваю Вас, а чем может гордиться человечество.
— Пошло, поехал, — сплюнул Иван Данилович. — Иван. Давай говорить о подготовке к весне.
— Ну, это мы знаем. Неинтересно. А вот я спрошу господина городского. А Вы господин уверены, что весна будет:
— А куда же ей деваться, — усмехнулся Андрей Тарасович. — Природа.
— А Вы уверены, что природа будет?
— Да что Вы заладил: будет — не будет. Человечество уже веками живёт, и природа пока не выпала.
— А по моему мнению она в любой момент может выпасть вместе с человечеством, которое уже на предпоследнем выдохе. Ещё разочек вдохнёт и не выдохнет. Правильно я говорю, мужики?
— Давай, Ваня, давай, — понеслось из зала. — Просвети его. Мы не понимаем, что ты говоришь, но полностью согласны с тобой. Говори.
— И скажу, — Колючий поднялся во весь рост. — Много возражений против моих мыслей. Говорят, сколько хорошего, доброго и прекрасного создал человек. Соглашусь, но всё это перечёркивается лёгким, небрежным штрихом.
Колючий вышел из — за стола и начал ходить по сцене.
— Что значит перечёркивается? Никто иной, а именно человек поставил человечество на край пропасти. Вы согласны мужики?
— Мы тебя, Ваня, не понимаем, но согласны со всем, что ты говоришь.
— А Вы, — обратился Колючий к Андрею Тарасовичу. — Согласны или нет? Вас беспокоит подготовка к весне, а человечество я вижу вас не волнует.
— Не в ту степь заехал, — зло бросил Андрей Тарасович.
— В ту, в ту. В какую наши лидеры рулят, в ту и заехали. Нужно масштабно мыслить, а Вы трактора, комбайны, шофёра, трактористы, а человечество уже падает в пропасть, но что делает. Падая, достаёт зеркало, смотрит в него и вместо того, чтобы цепляться за кустарники, уступы, глядя в своё отражение в зеркале, думает, а красиво ли и модно ли завязан у меня на шее галстук. Верно я говорю мужики?
— Мы не понимаем тебя, Ваня, но согласны со всем, что ты говоришь.
— Надеюсь, Вы поняли меня, — небрежно бросает Колючий Андрею Тарасовичу, — а Вы: подготовка к весне. Может сегодня ночью или утром мы провалимся в пропасть, а Вы со своей подготовкой носитесь. Мы движемся к самоуничтожению. Как пахать мы знаем, но будем ли завтра пахать точно никто не скажет, а поэтому такое дело, пока жизнь на взлёте и крылышками машет нужно отметить в бусугарне. Правильно я говорю, мужики?
— Правильно, Ваня, правильно. Это мы понимаем и согласны.
Колючий направляется к выходу, за ним мужики. Иван Данилович и Андрей Тарасович остаются одни.
— Как ты с ними работаешь, — зло бросает Андрей Тарасович.
— А по ихнему принципу. Говорю: мужики я не знаю, о чём вы думаете, но полностью согласен с вашими мыслями.