Малефициум (на конкурс)

Малефициум – акт колдовства,

совершаемый с намерением причинить ущерб

или увечье; результирующий вред.

В целом, термин применяется к любому

магическому действию,

направленному на причинение вреда или

даже смерти людям, и их имуществу.

 

Бесконечная, серая, пузатая от накопленной влаги туча медленно ползла над белокаменным городом. Прохожие кутались в плащи, с укоризной смотрели в небеса и понимали — что-таки нет... и сегодня летнего солнышка им не будет, как не было его вчера и позавчера и два-три-пять дней к ряду. Погода нынче стояла промозглая, мелкий по-утреннему свежий дождик редкими, мелкими каплями тревожил лужи, расплескавшиеся по булыжной мостовой. Стук подков, натужный скрип телег, карет, подвод... бесконечный немелодичный гомон людских голосов и топот сотен обутых, или босых ног сливался в режущую слух, непрекращающуюся какофонию — человеческий муравейник жил. 

Впрочем, в высокой, жемчужного цвета башне, возвышающейся над центром города, в просторной комнате, специально предназначенной для приёма высокородных посетителей, всё это слышалось едва ли. Там жарко пылал камин, распространяя кругом тёплый дух и изгоняя сырость. Его красивый портал был украшен резным декором на тему бесчисленных сражений людских магов, и их побед над проклятыми, тёмными и разными одержимыми. Дорогие материалы отделки, точность рисунка и скрупулёзность в мельчайших деталях узора выдавали работу гномьих мастеров — совсем недешёвое удовольствие по сегодняшним ценам. Уютно потрескивали поленья и рыжее пламя отражалось в натёртом до зеркального блеска паркете, из редкого и очень дорогого в этой местности красного дерева. Четыре бело-синих мраморных колонны по углам комнаты, так же были целиком украшены резьбой на всё ту же тему, и подпирали лазурный потолок, создававший тут эффект чистого неба над головой. Стены были задрапированы тяжёлой, зелёной тканью, расшитой растительным орнаментом на манер гобеленов. Единственное окно, через которое в это помещении проникал воздух и естественный свет. 

Задумка оформителя была очевидна — создать у посетителей эффект открытого пространства какой-нибудь беседки в саду. По этой причине мебели в комнате почти не было. Лишь напротив камина стояло два мягких кресла с высокими спинками. 

В одном, расправив плечи, в вальяжной позе восседал человек — мужчина лет пятидесяти с виду, в длинных белоснежных и пурпурных, многослойных одеждах, как и полагается человеку его сана и довольно высокого положения. Поверх одеяния на груди мужчины висел громоздкий и аляповатый медальон из чистого золота — знак, подтверждающий полномочия данного человека говорить от имени Верховного магистра. Был он, не худой, не толстый, не красавец конечно, но и не урод — крайне благопристойная внешность человека, не слишком утруждающего себя какой-либо физической нагрузкой. Белое, холёное, какое-то благостное, даже сострадательное лицо его обрамляли тщательно уложенные каштановые локоны и коротко стриженная по последней человеческой моде густая бородка. Поза свидетельствовала о расслабленности человека и его самоуверенности; одна нога на другой, руки спокойно лежат на подлокотниках, голова откинута на спинку кресла, подбородок задран вверх. Взгляд светло-карих глаз его, устремлённый на пламя в камине, был понимающий, но в целом равнодушный ко всему на этом свете, кроме разве что него самого. Человек этот говорил, и хрипловатый его приятный голос с совсем небольшим акцентом, выдававшим в нём уроженца южных колоний, негромким эхом заполнял всю комнату:

— Мне... нам право очень жаль князь, но к сожалению, мы тут ничем помочь не можем. Наша магия в столь тёмных делах бессильна и сделать для вас что-либо мы не можем, не смотря на безграничное наше в том желание. 

Тут человек прервался и чуть ли не впервые за всё время этой аудиенции взглянул на своего собеседника.

— Вы и сами должны это понимать глубокоуважаемый Риал Дайн. Малефициум чужд порывам благочестивого духа... да и мало их осталось нынче... малефиков этих.

Мужчина замолчал, метнул взгляд на резной портик камина, и тут же его отвёл, несколько смущённо принялся постукивать пальцами по подлокотнику кресла. Его собеседник никак себя не проявлял. 

Как и полагается эльфу, высокородному князю древнего, Пятого в иерархии приближённых к трону, рода — посетитель хранил хладнокровие истинного воина. За спинкой его кресла безмолвно замерев находились двое побратимов — телохранители. За дверью этой комнаты приёмов прочая свита и родственники.

Эльф молчал, не мигая смотря на человека потемневшим и нечитаемым взглядом фиолетового словно грозовая туча цвета. Идеальное лицо его застыло маской равнодушия и отчуждённости, но все мышцы тела, словно натянутая тетива лука, были напряжены до предела и на кистях рук его стали заметны хорошо залеченные когда-то шрамы.

О, если бы не крайняя нужда, разве ж эльфийский князь унизился до того что бы искать спасения у человеческого племени с их весьма разнообразной магией. Дух высокородного эльфа никогда бы этого не допустил и смерть была бы предпочтительнее. Подобная участь никогда не пугала никого из их народа, в отличии от слабонервных людей. 

О-о-о... если бы речь сейчас шла только о его собственной жизни — да Риал Дайн расстался бы с ней не задумываясь, знай он что это гарантирует безопасность всем остальным. Но безвыходность его ситуации заключалась в том, что за ним в «Мир теней» уйдёт и любимая супруга, и их первенец-наследник, а ведь крохе нет и двух лет. Род... древний эльфийский род прервётся, члены рода пойдут под чужую руку и вынужденно станут чьи-нибудь вассалами что бы выжить, его враг, его соперник заклятый, будет торжествовать... 

«Недопустимо!!!» — набатом билась в его душе ярость. 

А всё из-за грёбанного проклятья...!!! 

Какая подлость... но что ещё можно ожидать от Двенадцатого рода. Хитрость и изворотливость, способность видеть и использовать слабости других — это их родовая магия, они этим очень гордятся. А вот Пятый род славится в первую очередь мечами и умением с ними обращаться.

Что же остаётся — смирится со всем этим из-за... своей гордыни и пусть всё катится в бездну?

О, если бы не супруга и маленький сын, этот эльф умер бы с честью, как и подобает воину, стараясь забрать с собою на тот свет всех врагов и того урода, что всё это подстроил и оплатил, первым. Но наследник... он должен выжить, хотя бы сын должен жить — ради него проделан высокородным князем долгий путь в чужие земли, и пережиты все эти унижения и просьбы. 

И что теперь — каков итог всего?

Этот человек несёт какой-то вздор и даже в глаза ему смотреть не может при этом. Он хоть и при магистрате и даже звание у него магистр, вот только он даже магией не владеет, обычный бюрократ на жаловании — выполняет работу, которой настоящие маги не желают себя утруждать. Очень показательное отношение к посетителю и его просьбам — чисто формальное.

Мысли, одолевавшие эльфа, как никогда были далеки от спокойствия; — Что это за идиот, он действительно думает, что может меня вот так обмануть? Всё их племя такое — безмозглое. Спеси, похоти, алчности, злобы, глупости, гордыни хоть лопатой черпай, а ума, таланта и достоинств с чайную ложку, да и ту не у каждого наскребёшь. Есть конечно редкие исключения, и среди людей попадаются весьма достойные представители, но как говорят — это только подчёркивает ущербность всех остальных. 

Тут ради правды надо заметить, что и эльфы разные бывают, и жизнь в их собственном обществе далека от идиллии, что доказывает теперешнее положение Риал Дайна — каждый так и норовит выскочить вперёд, подчас не считаясь ни с чем и ни с кем. А ведь у них всё всегда заранее определено родом с первых мгновений жизни и до самой смерти. 

Но люди... люди в своём идиотизме конечно переплюнули все остальные народы как каждого по отдельности, так и всех скопом.

Вот и с малефиками что учудили — взяли, и чуть всех не извели. Устроили понимаешь всем человеческим миром геноцид по магическому признаку, под лозунгом: — Всё зло от них проклятых. Казалось бы, что плохого может быть от того что одни люди убивают других, таких же людей, хренова от этого должно быть только им самим — ан нет, по закону всемирного свинства прилетело по башке всем.

С какого-то перепугу кучка придурков решила, что всё плохое в мире и людях включая болезни и старость от «злых», «нечистых», «тёмных» в их собственном понимании, магов, и сделали из этого вывод — если тех-других не станет, то и мир тут же сам по себе станет светлым и все поголовно будут счастливыми. 

Риал Дайну, например, всегда было любопытно узнать имя того человека, в чью больную голову, могла прийти мысль использовать такой предлог для решения вполне себе житейских трудностей, и почему ему поверили все остальные. 

Ясное дело, с точки зрения эльфа люди все немного ненормальные, но не настолько же что бы перепутать очерёдность причины и следствия. 

А ведь людям говорили-таки, их предупреждали — что ничем хорошим это всё не закончится, да всё без толку.

Хотя, эльфийские мудрецы обосновали сей выверт людской психики довольно логично и разложили события в хронологическом порядке — первым сею бредовую идею высказал в своём научном трактате «Непогрешимая истина о белом и чёрном, добре и зле» некий маг Лоуренс Белый. Слабосильный маг по сути, судя по всему истеричный и страдающий манией величия, никчёмный по жизни из-за того, что никому не нужен и никто не признаёт его гений, но богатый и с высокопоставленными, многочисленными родственниками при дворе короля Луриана VII империи Талли. Он напечатал этот свой опус — дело всей жизни, и носился с ним как курица с яйцом, распространяя этот бред, пока не издох. Спустя пару десятков лет к ужасу всех живущих на этом континенте, кораблями торговцев, сюда добралась Великая заморская чума, и так неудачно это произошло, что сие событие совпало с ожидаемым малым периодом засухи — к сожалению, сильнейшей за последнее тысячелетие. 

Сами по себе два этих печальных события уже не были подарками небес и грозили всем без исключения народам большими трудностями, но то что они пришли одновременно — вот что повергло мир в хаос. И люди не выдержали этого испытания.

Как бывало уже не раз во время засух — сначала начался голод, затем война за остатки пищи и воды. Здоровые дрались с больными, дети с родителями, сосед с соседом. Все-всех рвали и метали. Люди конечно больше всего — так сильно боялись смерти, чуть было не скатились в полное безумие, когда уже никакие законы населению не писаны. 

В это страшное для всех народов время, кто-то один из так называемого «Великого круга» людских магов, которому полагалось быть оплотом королевской власти, цитаделью разума и просвещения — они сами себя так называют, выудил невесть откуда невнятный лепет припадочного Лоуренса. Зачем-то убедил правящую верхушку, в том, что в сём опусе есть что-то правдоподобное и этим можно воспользоваться. 

Люди что тогда были у власти решили тупа назначить неких виновных во всех бедах, и таким образом перенаправить общественный гнев с власть имущих на кого-то другого и тем самым утвердить непогрешимость магов, королей и императоров. А провозгласив праведную борьбу с нечистыми, стало возможным ещё и обогатиться практически даром. Что и было проделано мастерски, со всем прилежанием большинством человеческих королевств на континенте, а те правители у кого ещё оставались мозги, и они не участвовали в общем безумии, не могли никак повлиять на ситуацию и им пришлось просто за всем этим наблюдать. 

Возможно... вполне возможно, что в действительности никто не хотел ТАКИХ результатов, никто из людей даже не предвидел размах боевых действий, и не подумал о долгоиграющих последствиях. А сейчас уже поздно локти кусать.

Люди, не задумываясь ни на мгновение, всем скопом кинулись на борьбу с мнимыми вредителями в своих рядах — лишь бы все их напасти как-нибудь кончились. Вредителями в первую очередь были объявлены малефики — люди, чей магический дар позволял им манипулировать и управляться откровенно говоря с не очень ясной, но частично доступной всем живущим, имеющую по мнению большинства знатоков чисто божественную природу происхождения, частью магии.

Доступными проклятья были потому что... чисто теоретически, проклясть может каждый, для этого даже магией обладать не требуется, одного эмоционального пожелания; — «что бы ты издох», уже нередко бывало достаточно. Умереть... от такого не умирали — врать не будем, но болеть начинали не редко. А вот что бы избавиться от этой дряни уже одного пожелания недостаточно, и молитвы с жертвами в храмах тут не помогут — надо же знать кого и о чём молить, и обычная магия не сработает, тут особый талант нужен.

Стоит ли говорить об итогах всего этого... Проклятийников почти всех извели под корень. Не то что бы ребята эти по жизни были очень милыми, белыми и пушистыми — скорее уж наоборот, но всё же публично жарить живьём младенцев, топить, вешать, рубить на куски, сажать на кол, и много-много-много всего прочего... И всё это, не считая всевозможных издевательств и пыток над задержанными ещё до казни. 

Многие палачи и дознаватели так усердствовали в этих зверствах, что их самих свои же на плаху под топор пристроили, на всякий случай, ибо перебор. Не говоря уже о том, что вместе с проклятийниками и много кого ещё гробили: ведьм — настоящих, но чаще мнимых, некромантов, демонологов, травников и друидов, оборотней, чужаков, одиноких старух и стариков, детей с разными глазами, полукровок, людей с чёрными волосами, чёрных котов, белых волков, летучих мышей и почему-то дятлов и дроздов. На площадях костры горели день и ночь, жирным пеплом устилались крыши домов. Противный запах палёных волос и ногтей въедался в одежду, зевак и прочих безумцев жаждущих кошмарных зрелищ. Прочие же... не обращали внимание на душераздирающие крики боли терзаемых на плахе, и на заваленные чумными трупами ямы, канавы, каналы.

Как бы то ни было, но именно проклятийники пострадали больше всего. Все сильнейшие рода таких колдунов и даже средненькие по силам, все были полностью истреблены, остались только наислабейшие и бессильные книжные теоретики. 

Умалишённые начали праздновать свою победу над порождениями тьмы, тем более, что чума сошла на нет сама по себе, засуха прекратилась со сменой сезонов и пошли дожди, военные конфликты между истощёнными и обескровленными королевствами остановились от бессилия, исчерпав свои последние ресурсы. Всё это по сути естественное течение событий ушлые короли и магистры приписали своим заслугам, и объявили следствием очищения мира от проклятых, и объясняли сиволапым что, если ещё чуть-чуть поднажать во всём мире наступит всеобщая благодать.

Радуйтесь людишки, радуйся голь перекатная!!!

Они и радовались... совсем не долго, правда. Проклинать-то по-прежнему проклинали все, кому не лень и кого им не лень, не взирая на лица и происхождение — это ведь многого не стоило, тем более преступнику перед казнью, например. Тут сам бог велел парой слов на прощание обласкать всех палачей, их предков и потомков вплоть до седьмого колена. Да и вообще — что за дичь: следить за своими словами, мыслями, эмоциями... кому надо подавлять свой гнев, зависть, похоть, алчность разве ж люди на такое способны. 

А что со всем этим делать дальше прикажете, снимать-то как, кому и чем? 

Но оказалось это было ещё полбеды, обнаружились и другие последствия, о которых раньше никто даже не задумывался и внимание-то не обращал. Подобно пятнам проказы на коже обречённого на муки больного по всему миру стали появляться и разрастаться очаги скверны — так их назвали когда-то в далёкие времена. Там, где появлялась скверна увядала трава, гибли деревья и кусты, всё становилось ядовитым, даже вода и воздух оборачивались ядом. Животные, испившие заражённой воды, превращались в чудовищ, про рыб и прочих обитателей водоёмов, а также птиц, вылупившихся из гнёзд на такой заражённой территории лучше даже не говорить. Трупы, в том числе давно околевших животных, оказавшись в очаге скверны оживали и движимые жаждой крови рыскали повсюду. 

Вошедших же на осквернённую территорию разумных либо больше не видели живыми, либо... редко, но они объявлялись... правда полубезумными от ужаса. Пребывая в горячечном бреду, вернувшиеся рассказывали о жутких вещах что произошли с ними, или говорили о том, что видели они своими глазами. И это всё только малая часть из всего доступного списка кошмаров. 

Скверна — это явление было известно с незапамятных времён, но масштаб того что было раньше и тем что стало теперь нельзя даже сравнить. Редкое явление ныне приобрело угрожающие масштабы и грозило полным уничтожением всему живому. И никто... никто не мог понять, что это такое на самом деле.

Количество чистых, безопасных земель, пригодных для жизни, во всём мире сокращалось день ото дня, и лишь вопрос времени — когда же их станет на всех не хватать... 

Никто в приличном обществе не решался высказать вслух догадку, что будет с этим миром тогда, когда негде будет сеять хлеб и пасти скот, нечего будет пить и нечем станет дышать, но все об этом думали, не могли не думать. Новости о новых очагах поражения и последствиях подобно сводкам с полей сражений, первыми с утра пораньше передавались из уст в уста.

Со скверной и её последствиями вынужденно боролись всем миром, с переменным успехом и не малой ценой. В этом деле как оказалось тоже требовался дар присущий в полной мере только сильным тёмным. Остальные одарённые что есть у любого народа худо-бедно могли совладать с задачей, но затраты сил были не сопоставимы — там, где один единственный средний по силе некромант мог справиться за полчаса, другим магам требовалось несколько дней в лучшем случае. Да под немалой защитой, например, королевских рыцарей или наёмников, что будут хотя бы защищать магов от монстров и оживших мертвецов пока они ворожат.

У людей существовало множество теорий относительно природы данных очагов заражения — и это вместо того что бы внимательно посмотреть на себя, на то, что скрывается за белыми одеяниями и высокими словами. Всем этим благочестивым — «правильным» магам, надо было просто признать свои ошибки, свою глупость и раскаяться, но они принялись за словоблудие, лишь бы избежать осуждения, лишь бы их не наказали, лишь бы не потерять своё-накопленное-украденное-завоёванное. 

Так первые полагали что скверна — это следствие необдуманной политики в отношении «тёмных» одарённых, утверждали, что с их исчезновением нарушился баланс энергий, что ранее был в равновесии. 

Вторые, фанатики преимущественно, полагали, что это явление имеет место быть потому, что «тёмных» магов просто всё ещё не добили всех окончательно и это всё без сомнений их рук дело, но как только победа благочестивых будет окончательной, всему этому кошмару придёт логический конец. 

Третьи видели-таки прямую связь между массовой смертью проклятийников и прочих кого назначили тёмными и собственно скверной. Совсем не редко сильные «тёмные» своей смертью напоследок проклинали обширные территории, и все, кто там оказывался в это время гибли — это было ещё меньшее из зол, а бывало и хуже, ведь чем маг сильнее, тем мощнее будет его посмертное проклятье на голову убийцам, свидетелям и всем остальным.

Иные же утверждали, что это всё — Божья кара, за геноцид и прочие грехи живущих под небом Аины, и призывали каяться, преимущественно самобичеванием и молить небеса обетованные о снисхождении.

Но даже так... даже под давлением неоспоримых фактов, под угрозой гибели всего сущего, в мире людей проклятийников и всех прочих не готовы были оставить в покое полностью, хоть многие и стали признавать некоторую их полезность для общества. Убивать перестали, но вместо этого выступали за полнейший контроль над жизнью подобных кадров — от регулирования их личной жизни и ограничение рождаемости, свободы перемещения и всего прочего, вплоть до срока отмеренной им жизни. Проще говоря открыто предлагали узаконить рабство. 

Впрочем, эти хотели того же и для всех низших слоёв своего общества и даже в сторону других народов алчно поглядывали. К счастью всех живущих получалось это у нынешней человеческой власти... скажем так — не очень. Уж больно контингент для рабства был не подходящий, да и инструментов для такого у них пока не наблюдалось.

Перед лицом скверны — многие предпочитали просто жить своей жизнью и не обращать внимание на всё остальное, надеясь, что проблема эта сама как-нибудь да решиться, или найдутся умники и разберутся с этим всем... и абсолютно безвозмездно, разумеется. И в гибель всего сущего не верили.

Это-то сейчас и бесило эльфа больше всего — почему из-за тупости каких-то людишек он... ОН вынужден страдать! Ему-то что за дело, ему и надо-то, только что бы какой-то проклятийник избавил его от простого проклятья... 

...хорошо, непростого, совсем непростого. 

А найти такого специалиста можно только у людей — проклятийники только среди людей рождаются, как и некроманты, собственно. Почему так, не знает никто. Впрочем, у каждого народа Аины свой набор магических возможностей и ограничений, таков догмат этого мирозданья.

Риал Дайн со своими родичами уже столько драгоценного времени потратил на поиски стоящего малефика, а всё без толку. Ни одного нормального специалиста по проклятьям нет: то слабосильные попадаются, то шарлатаны — с этими эльфы не церемонились, а настоящие все попрятались в какие-то норы и хрен их теперь найдёшь!

А время-то идёт! «Голова змеи» — жутких размеров синяк в виде извилистой ленты на теле, неумолимо подбирается к сердцу и как только достигнет его... князю наступит конец. 

Последняя была надежда на этот «Круг магов». Риал Дайн не надеялся на то, что ему тут окажут помощь, но должны же эти люди знать где в их никчёмном королевстве есть хоть один стоящий проклятийник — не могут они этого не знать. А ему, видя, что он умирает, втирают какую-то высокодуховную дичь и откровенно врут. Эльф давно готов был одним движением отсечь человечишке голову, не взирая на последствия... в конце концов ему-то уже бояться нечего — жить и так осталось не больше десяти дней, но воспитание... Срываться на эмоции... это не достойно эльфийского князя.

Риал Дайн одним слитным движением молча встал со своего места, говорить, предлагать деньги, взывать к совести, искать понимания тут было не у кого и незачем, как и оставаться боле. И так столько времени пропало впустую в этом никчёмном королевстве — в другое надо было ехать... но какая разница-то, там было бы тоже самое. Эльф развернулся, и не утруждая себя хорошими манерами, вышел из комнаты приёмов ответственного трибуна Круга магов королевства Граннель. Человек смотрел ему в след с превосходством и нехорошей жалостью. 

Князю предстояло решить для себя, что же ему делать дальше, в каком направлении двигаться и куда отсюда можно успеть добраться, имея в запасе всего десять дней жизни. Сдаваться было не в его привычках.

В приёмной трибуна из-за скромного секретарского стола гостям на встречу поднялся невзрачный, болезненно-худощавый, молодой человек в чёрной, форменной мантии канцелярского служащего скромного дохода на госслужбе. Учтиво поклонившись эльфам секретарь, согласно этикету, намеривался сопроводить гостей до выхода. Он услужливо открыл перед ними двери и придержал их, ожидая, когда все пройдут и затем нагнав их пристроился на полшага впереди их колонны, как бы указывая путь, но в стороне на почтительном расстоянии. 

На этого человека Риал Дайн вообще не обратил никакого внимания, смотря на того не иначе как на мебель. И был немало удивлён, когда секретарь трибуна стал кидать на него та-а-акие взгляды, молчаливо, но настойчиво стараясь привлечь к себе внимание эльфа и замедляя шаг. Что ещё было странным в поведении молодого человека так это то, что стоило им по пути встретить кого-то, как он тут же прикрывал глаза и делал отрешённый, казённый вид. Было очевидно — человек хочет, что-то сказать, но в открытую на этой территории не может сделать этого. 

Будь дело при других обстоятельствах реакция эльфов на подобное могла быть совершенно разной: от полного игнорирования нахала, до немедленного наказания за наглость. Но в том положении в котором находился Риал Дайн, будешь хвататься за любую соломинку, кто бы её тебе не протянул. Поэтому князь притормозил, подстраивая свой шаг под шаг провожатого, тем самым показав, что готов к диалогу с человеком на его условиях. Парень всё правильно разгадал, и стал осматриваться по сторонам явно выискивая укромное местечко. И почти у самого выхода, в огромной галерее с колоннами, в которой практически никого из посетителей не было, он торопливо зашептал скороговоркой, стараясь даже губ не разжимать, что бы со стороны было не заметно что он говорит с гостями:

— Вам нужен городок «Старый грот», три дня отсюда на лошадях, те кого вы ищите живут там... Вот их адрес — берите... Скажите им, что адрес вам дал Тойми из магистрата.

Парень украдкой протягивал зажатую в его кулаке бумажку. С молниеносной эльфийской реакцией этот обрывок тут же был схвачен и спрятан — можно было гарантировать что никто из присутствующих даже движения этого не разглядел. С этим они вышли за двери башни магистрата под дождливый небосвод. 

Молодой человек ещё раз учтиво поклонился гостям и вежливо с ними попрощался, желая доброго дня. Эльфийский князь, не торопясь, изображая скуку на лице, небрежно кивнув человеку, не таясь протянул парнишке серебряную монету за труды, тот сжал её, и эльфы зашагали прочь. 

В руке у парня кроме самой монеты оказался зажат и немалых размеров бриллиант чистой воды — эльфы всегда умели быть благодарными.

*****

Старый грот — этот городок считался большим, зажиточным и презентабельным по здешним меркам, с долгой и богатой историей. Но меж тем почти все дома, дороги и вообще инфраструктура города были новыми — следствие пары сильных пожаров и прочих катаклизмов, случающихся тут с недавнего времени регулярно. Но несмотря на это, в целом, город процветал. Прежде всего из-за наличествующей в этом месте переправы. Торговый и прочий проезжий по главному тракту королевства люд неизбежно проходил через Старый грот — другого пути с одного берега на другой через бурное русло реки Чарча в этих местах просто не было. Это обстоятельство и обеспечивало жителям городка стабильный круглогодичный доход. Купцы, артельщики, перекупщики, трудовые мигранты и беженцы, путешественники, все так или иначе проезжали Старый грот, останавливались тут на отдых, кое-что продавали и что-то покупали, естественно ели и пили, закупались пред дальнейшим походом в соседнее королевство, или же просто развлекались и отдыхали.

Люди тут жили самые разные — богатые и не очень, добропорядочные и воры, добрые и злые, обычные и одарённые, люди и нелюди, каждый занимался своим делом, как это обычно и бывает в столь оживленных городах. Но Риал Дайну любые человеческие города категорически не нравились хоть столица, хоть захолустье — скученно, шумно, грязно по его меркам, архитектура некрасивая, всё не то и не так как принято у эльфов. Особенно они не нравились ему теперь, когда жизнь его висела буквально на волоске, а все вокруг как сговорились и лезли под руки и под ноги с какими-то дурацкими предложениями; — «Купите рыбу господин!», «Милости прошу к нам — у нас девочки на любой вкус, и мальчики есть». В дороге эльфы и так задержались. Для них так и осталось тайной то, почему служивым людям на кануне приспичило перекрыть дорогу аж на несколько дней — это создало серьёзные трудности всем, кто тогда оказался на тракте.

Так что настроение князя было более чем паршивым — у него осталась лишь пара дней что бы найти выход, а ведь надо будет ещё и договориться с этими ребятами, если конечно этот парень, как бишь его там... Тойми не обманул. Что вообще-то мало вероятно, эльфы всегда мстят своим обидчикам и кровникам, и таких шуток не понимают, а парнишка всё же при магистрате сидит, значит не совсем дурак, и должен понимать, что с ним сделают в случае такого обмана.

Въезжая в Старый грот Риал Дайн не был настроен терять тут время даром, осматривать немногие здешние достопримечательности, заселяться в гостиницу и даже обедать. Он разумно разделил свой отряд: часть отправилась на постоялый двор заниматься текущими делами, а сам он в сопровождении ближников направился по нужному им адресу, для выяснения обстановки, так сказать.

Уже при приближении к их цели эльфы поняли, что на сей раз они-таки нашли именно тех, кого искали. Риал Дайн даже позволил себе проявить сдержанную надежду — видимые им признаки сильно обнадёживали. Нужный им дом находился как оказалось практически в центре города, непосредственно рядом с рынком — лакомое местечко, но дорога тут словно бы огибала часть улицы. Никто не ходил по прямой дороге. Вообще не было видно никаких соседей. Дом со всех сторон был окружён внушительной, заросшей всякой растительностью нестриженной и неухоженной территорией — а-ля пустырь, на котором словно одинокая скала в море торчало деревянное строение. Трёхэтажный дом первым-вторым этажами слегка покосился на один бок, а третий этаж и крыша словно в пику нижним этажам перекосились в противоположную сторону, отчего дом казался кривым. Был он узок и за счёт остроконечной крыши был сильно вытянут вверх. Некогда покрашенный в какой-то не то синий, не то зелёный цвет — видимо ещё при строительстве, теперь он выцвел до блёклого серо-белого цвета и смотрел на мир сквозь казавшиеся непроницаемо чёрными окна. 

Вокруг не было людей, нелюдей, собак, зверей, птиц от слова — совсем не было, и это место казалось очень тихим, в сравнении с остальным городом. Можно было даже предположить, что тут никто не живёт, но дом без сомнений всё же был обитаем и кругом в воздухе витали запахи, присущие человеческому жилью, так что эльфы не ошиблись. Пройдя по скупо, но всё же протоптанной в траве дорожке, ведущей к дому, и обнаружив ржавую, скрипучую калитку незваные гости прошли прямо к входной двери и Риал Дайн нетерпеливо позвонил в висевший над входом колокольчик.

Тишина.

Позвонить пришлось ещё дважды, им явно не торопились открывать, но вот внутри послышались чьи-то совсем не торопливые шаги — кто-то, лениво переставляя ноги