Приключения Кыш-Мыша №4
Глава 2. Второе испытание
Улёгшись на подоконник и лениво глядя из окна девятого этажа на проезжающие мимо машины, Кыш-Мыш уже не в первый раз размышлял о недавнем случае в парке.
На его и Её счастье ветеринары выходили маленького Кысь-Брыся, а на размещённое Ею объявление и необычную историю, конечно же, подкреплённую фотографиями выздоровления маленького пациента, почти сразу откликнулась пожилая учительница начальных классов. Она хотела подарить своей внучке котёнка на день Рождения и рассказать, как важно ухаживать и заботиться о братьях наших меньших, особенно таких «особенных». И, судя по фото в социальной сети, несчастный, перепуганный, искусанный малыш обрёл, наконец, семью и всем видом обещал в будущем превратиться в счастливого, упитанного, огненно-рыжего кота.
У самого Кыш-Мыша боевые раны на удивление быстро затянулись, оставив на память едва заметные шрамы. Но главное, ротвейлер-Аластор ясно дал ему понять, что про него никто не забыл. Более того, за ним всё это время пристально наблюдали и теперь, когда он начал «выходить в свет» – при этой мысли Кыш-Мыш невесело фыркнул, – от каждого встречного, будь то человек или зверь, надо ждать опасности и подвоха.
«Почему я?» – мысленно спрашивал кот и тут же сам себе отвечал словами Советника Вельзевула: «Он добр. Это карается смертью».
Вопиющий случай для Преисподней: Адский Кот – и вдруг такое! Он, получается, выродок. Бракованный товар. «Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь». Только в его случае плод наоборот обязан быть гнилым. Впрочем, в огне кот уже побывал – он из огня и вышел. И если его решено убить за доброту – причём второй раз! – значит, так тому и быть. Только у кошки девять жизней, а значит, мы ещё повоюем.
***
Жара в этот день стояла неимоверная. Термометр за окном показывал плюс тридцать пять. Солнце плавило асфальт.
– Коть, собирайся на речку! – весело сказала Она.
Уговаривать Кыш-Мыша не пришлось.
Выйдя из автобуса, Она опустила кота на землю, взяла поводок, закинула за спину рюкзак с пляжным принадлежностями, и они вместе отправились искать себе место на берегу подальше от купающихся. Она любила тишину и покой, и Кыш-Мыш был с Нею полностью согласен.
Забираясь дальше от цивилизации, они прошли через кусты и, выйдя к реке, обнаружили небольшую полянку с чистым песком. Вокруг не было ни привычного мусора, ни потухшего костра, но сбоку, где снова начинались кусты, стоял одинокий, брошенный, старый шезлонг.
– Похоже, он ждал именно нас, – лукаво подмигнула Она, отстегнув от шлейки карабин, чтоб Кыш-Мыш мог сам погулять на свободе. Чем он, конечно, не преминул воспользоваться, сразу же извалявшись в песке.
– Чушка!
Она звонко чмокнула его во влажный нос, достала полотенце и начала расстилать его на шезлонге. Затем надела купальник, потрогала воду, вошла в реку и поплыла.
Кот, растянувшись на песке длинной пушистой колбасой, с блаженным видом наблюдал за Нею.
Выйдя из воды, Она легла на полотенце и привычным жестом достала из рюкзака смартфон и наушники.
Кыш-Мыш запрыгнул на шезлонг и с любопытством взглянул на Неё.
– Хочешь послушать?
Она поднесла наушники к его ушам.
Китайская певица под аккомпанемент народного инструмента исполняла какую-то лирическую композицию. Кыш-Мыш называл это запросто - мяуканье. Для него вполне сойдёт, он же кот.
– Нравится?
Вместо ответа он улёгся у Неё под боком и через минуту засопел. Она тоже закрыла глаза и расслаблено задремала.
Несмотря на то, что лето подходило к концу, солнце жарило вовсю. Может, это и есть счастье – лежать на пляже в летний день у реки, слушать любимую музыку и ничего не делать.
«Лень… Как всё лень…»
***
Кыш-Мыш проснулся и, сладко потянувшись, оглянулся назад.
Она дремала в наушниках, а ему как назло захотелось пить. Его миску и бутылку с питьевой водой Она, конечно, взяла, но ему не хотелось Её будить. Пусть поспит, решил кот, а я, так и быть, попью из реки. Вода в этом месте была проточная, а стало быть, более-менее чистая.
Он тихо спрыгнул с шезлонга, прошлёпал по песку и лапой осторожно потрогал воду. Она приятно холодила.
Кыш-Мыш придвинулся поближе и с наслаждением начал лакать.
Внезапно он услышал какой-то тихий, едва слышный чуткому кошачьему уху звук. Обернувшись, кот остолбенел – по песку, шурша и извиваясь, ползла змея. Огромная по своим меркам, она неслышно двигалась в их сторону, и её контрастный зигзагообразный рисунок на спине не оставлял повода для сомнений.
– Гадюка! – в ужасе прошептал Кыш-Мыш и ползком начал двигаться к ней.
Однако змея остановилась и, высунув длинный раздвоенный язык, уставилась на него своими злобными глазками. В её немигающем взгляде угадывалось что-то знакомое…
– Асмодей! – воскликнул Кыш-Мыш. – Я узнал тебя!
– Узнал… – беззвучным эхом откликнулась гадюка, и коту показалось, что она раздосадована тем, что он её обнаружил.
– Зачем ты пришёл?
Архидемон не ответил, но, свернувшись клубком, внимательно наблюдал за ним. Кыш-Мыш буквально кожей ощущал опасность, исходящую от такого пресмыкающегося. Он снова осторожно шагнул в его сторону и снова спросил:
– Ты пришёл убить меня?
Но Асмодей уже не лежал неподвижно. Теперь он, стремительно извиваясь всем телом, старался подползти к шезлонгу, на котором отдыхала Она.
– Говори, подлая нечисть! – взбешённый кот, видя его манёвр, встал перед шезлонгом. – Тебя послали за мной? За мной?!
– За твоей хозяйкой, тупица! Хочешь причинить кому-то боль – убей его любимого!
И архидемон стрелой бросился на Кыш-Мыша. Кот, увернувшись, попытался лапой ухватить его за голову.
– Я тебя узлом сверну, ты, мерзкий червяк!
– Попробуй!
Атака! Вверх! Вниз! Удар! Уход! Атака! Ещё! Справа! Слева! Удар! Удар!
Кот яростно оборонялся, но Асмодей тоже не был рядовым мелким бесом. Он постепенно заставлял его отступать, а сам, раскрывая противную зубастую пасть, старался укусить то в лапу, то в щеку, то в нос и пустить туда свой яд.
– Мамочки! Змея! – внезапно услышал за спиной Кыш-Мыш. На мгновение он обернулся, чтобы убедиться, что Она в безопасности.
Это была чудовищная ошибка - Асмодей, извиваясь в своём безумном змеином танце, пулей впился коту в правую лапу.
Издав жуткий вой, Кыш-Мыш тут же скинул с себя злобного архидемона. Однако острая жгучая боль поразила его, и лапа сразу же начала опухать.
– Эта гадина укусила тебя!
Первой Её реакцией было размозжить Асмодею голову кроссовкой.
У Кыш-Мыша от укуса закружилась голова, но, спотыкаясь, он поковылял к Ней, всё ещё стараясь заслонить, – если Асмодея прислали за Ней, стало быть, Она всё ещё в опасности.
Хотя этого не потребовалось – архидемон с победным шипением уже скрывался среди высокой травы.
– Умри, несчастный! Смерть тебе! Смерть! – были напоследок его слова.
Когда он исчез, кот бессильно повалился к Её ногам. Рана на лапе кровоточила. К горлу подкатывала тошнота, сердце готово было выскочить из груди. Яд быстро растекался по венам.
Наспех одевшись и скидав вещи в рюкзак, Она, как ребёнка, запеленала его в своё полотенце, подхватила на руки и побежала в сторону пляжа.
Городской пляж располагался у речного вокзала. В самом здании на первом этаже было летнее кафе, а на втором круглосуточный ресторан. Возле него частенько ошивалась пара-тройка таксистов в надежде подвезти домой захмелевших клиентов.
Она подбежала к парню кавказской наружности, протиравшему тряпкой лобовое стекло своей «Хонды», украшенной фирменными наклейками известного таксопарка.
– Молодой человек! Свободно?
Он обернулся.
– Конечно! Куда едем?
– В ветклинику! Ближайшую!
Парень посмотрел на Кыш-Мыша.
– А что с ним?
– Змея укусила! Срочно! Пожалуйста!
Она в отчаянии взглянула на него.
– Садитесь. – Он спрятал тряпку в бардачок и жестом указал Ей на место возле себя. – Долетим, куда скажешь, только адрес назови.
Пока Она вспоминала адрес, у Кыш-Мыша начались судороги. Яд змея-Асмодея сделал свою чёрную работу.
– Котинька… Маленький… – Она, почти плача, гладила его по пушистом боку. - Только не умирай… Слышишь?! Только не умирай!
Под Её всхлипывания таксист прибавил газу и вырулил на главную городскую дорогу.
Как и обещал, до ближайшей клиники долетели.
Расплатившись, Она бегом вбежала в приёмную.
«Айболитная» располагалась в подвале бойлерной. Узкий коридор с двумя лавочками, три двери в разные кабинеты, на стенах плакаты с рекламой кормов, постеры с описаниями болезней и рекомендации по лечению, прейскурант, лицензия на деятельность. В общем, всё как у всех.
Посетителей было двое. На лавочке в коридоре сидел двухметровый лысый бугай с флегматичной физиономией. Под лавочкой лежал такой же флегматичный и невозмутимый сенбернар со скорбной мордой и слезящимися глазами.
В первом кабинете у стола стояла пергидрольная тётка базарного вида, держа в руках старую, толстую кошку. За столом средних лет мужчина в белом халате выписывал рецепт, параллельно что-то объясняя. Едва он замолчал, Она шагнула к столу, раскрывая окровавленное полотенце.
– Здравствуйте.
Он поднял глаза.
– Моего кота укусила змея. Гадюка! Пожалуйста, спасите, пока не поздно!
Она протянула умирающего Кыш-Мыша. Пергидрольная тётка сочувственно взглянула на Неё.
– Сколько времени прошло?
– Не знаю. Полчаса или около того.
В дверях кабинета возникла высокая представительная женщина в синем медицинском костюме.
– Кота гадюка укусила, – на её немой вопрос коротко ответил ветеринар.
– Я поняла. – Она взглянула на Её заплаканное лицо. – Идите за мной.
Когда они вышли в коридор, входная дверь открылась и в неё зашла высокая, стройная блондинка из тех, кого в народе называют «гламурная фифа». В руках она держала миниатюрную собачонку с бантиком на голове.
При виде закатившего глаза Кыш-Мыша, у которого от укуса обильно пошла слюна, гламурная фифа брезгливо скривилась, а любопытная собачка, принюхавшись, отвернула свой миниатюрный носик.
Пока Она рассказывала, что произошло, женщина обследовала Кыш-Мыша – он реагировал вяло, сил сопротивляться или хотя бы мяуканьем подать голос у него просто не было.
– Скажите, он выживет? – с тревогой спросила Она.
Женщина открыла шкаф и вынула из него внутривенный катетер.
– Хорошо, что Вы сразу приехали. Будем надеяться на лучшее, но нужно будет оставить его в стационаре для наблюдения.
– Всё, что угодно, главное, спасите!
Сделав необходимые манипуляции, женщина взяла анализы и поставила капельницу.
Держа его лапу под катетером, Она тихо шептала в ухо Кыш-Мышу какие-то ободряющие слова и ласково поглаживала его.
От действий лечебного раствора, а главное – ему хотелось так думать, – от Её нежных рук судороги постепенно прекратились, тошнота отступала, и маленькое храброе кошачье сердце начало приходить в норму.
Внезапно, лёжа на столе, кот краем глаза заметил, что через дверь, открытую в коридор, за ним пристально следит та самая гламурная фифа, которая скривилась при виде его плачевного состояния.
«Врёшь – не возьмёшь», – подумал Кыш-Мыш, пытаясь если ни приподняться – капельница ещё не закончилась, – но хотя бы повернуть голову.
Она презрительно наблюдала за его ухищрениями. Наконец ему это удалось. Он с трудом развернулся и ясным, просветлевшим взором уставился на неё.
В этот момент гламурная фифа встала со скамейки и тихо процедила сквозь зубы голосом Бельфегора:
– ВТОРОЕ ИСПЫТАНИЕ!
Продолжение следует...