Психопат (на конкурс)

Запись первая

 

У меня есть проблема. Да, именно так, наконец-то, я смогла это признать. У меня есть проблема…

Завести дневник мне посоветовал мой психолог. На сеансах мне довольно трудно открыться, и это тоже проблема, но не самая сложная.  Просто иногда трудно проговорить всё вслух, нужно сесть, обдумать всё как следует, сформулировать, и тогда уже высказать. Хотя бы самой себе.

Мой муж – психопат. И теперь робкое подозрение оформилось в острое ощущение. Я ещё не решаюсь говорить это вслух, но могу написать. Итак, первый шаг к решению моей проблемы сделан. Я долго шла к этому признанию, и теперь мне страшно.

Если взглянуть со стороны, Олег кажется вполне нормальным. Но то лишь игра, притворство. Я и сама не сразу ведь распознала. Психопаты умеют очень хорошо притворяться, подражать нормальным людям, но внутри у них холод и лёд. Они ничего не чувствуют, у них нет привязанностей, сострадания. Но свою суть они не проявляют, пока что-то не выведет их из себя. А, главное, так сразу-то и не поймёшь, что психопата может взбесить.

Сегодня Олег пришёл позже обычного, но я ведь стараюсь лишний раз не выводить его из себя. Не переношу его криков. И потому постаралась сделать вид, будто бы всё в порядке. Ведь со всяким может случиться – задержали на работе, в пробку попал, машина сломалась. Да мало ли поводов задержаться-то? Я стараюсь не портить себе настроение всякими домыслами. А ревность считаю низменным чувством, с которым надо бороться, ведь самое главное – это доверие.

Олег с порога же глянул на меня волком, будто бы это я виновата.

– Даша, а чего это ты мне ни разу не позвонила? – спросил он и вместо того, чтобы поставить ботинки аккуратно на полку, швырнул их, едва в меня не угодив. Я бы подумала, что он пьян, но он вообще не пьёт. Совсем.

– Я подумала, что ты занят, – ответила.

– Да тебе просто плевать! Даже если б я домой ночевать не пришёл, ты бы даже не почесалась!

– Я волновалась и смотрела в окно, – попыталась оправдаться, но Олегу уже было всё равно. Он уже начала скандалить и просто так его не остановишь.

На шум выбежал Павлик, ему всего четыре, но он уже боится криков своего отца. Сын заплакал, но Олег никакого внимания на него не обратил. Вот уж кому плевать. Я подбежала к сыну и взяла его на руки, чтобы успокоить. Олег же так на меня посмотрел, будто бы я сама ему изменила.

– Ты же сам говорил, что тебя раздражает, когда я звоню не вовремя. Вот я и перестала звонить.

– Ты ещё меня будешь обвинять? – глаза его сделались красными, как у быка.

– Да, буду! – не выдержала я. – Я сидела дома с ребёнком, ничего плохого не делала, а ты… – к глазам подступили слёзы, я ушла в детскую вместе с Павликом, хлопнув дверью.

Олег ещё долго шумел, но я старалась не слушать. Уложила спать Павлика, а выйти решилась, только когда муж затих. Как выяснилось, он тоже уже спал. А мне же из-за нервов теперь было не до сна. Я направилась на кухню, заварила кофе и размышляла. И поняла, что в чём-то Олег даже прав. Мне гораздо лучше, когда его нет дома. Вот был бы он каким-нибудь моряком дальнего плавания, уходил бы в море на полгода, и никто бы нам с Павликом эти полгода не выносил мозг. Всё чаще я думаю о том, чтобы он и вовсе не приходил домой. Бывает же, что люди пропадают и никогда больше не находятся. Но Олег как назло каждый вечер возвращается домой. И каждый вечер ищет повод устроить скандал.

Я понимаю, почему он такой. Он просто ничего не чувствует. И не понимает, что чувствую я. Он судит людей по стереотипам. В его голове сформировалась картина, что если муж задерживается на работе, жена названивает, а затем уже дома устраивает скандал. Эмпатия Олегу чужда, вот он и ждёт проявлений моего беспокойства. Скандал сам по себе его не трогает, даже если бы я, в самом деле, стала бы кричать и ругаться, он бы тоже ничего не почувствовал, кроме своего удовлетворения – он всё просчитал, всё идёт, как надо. Что ж, в следующий раз я устрою ему то, что он хочет.

 

Запись вторая

 

Несколько дней я думала о разводе, но есть несколько причин, по которым я не могу уйти от психопата.

Первая – это его дом. Уходить мне придётся в никуда. Вернуться к родителям – нет, они у меня слишком консервативны, не поймут, начнут вмешиваться в мою жизнь… Нет, уходить мне некуда. Я должна остаться здесь, в доме.

Вторая причина – я не работаю и не могу сейчас работать. Павлик слишком маленький, его нельзя оставить и на минуту, а отдавать в садик я его не собираюсь. Не хочу, чтобы его воспитывали чужие малограмотные тётки. Ребёнок ведь впитывает всё, и если его воспитывает мать, он не наберётся дурных привычек от чужих людей. На счёт школы я ещё подумаю, но позволить ему общаться со случайными воспиталками я не могу. Он слишком маленький, у него не сформированы понятия о том, что такое хорошо и плохо. Он просто не поймёт, если его будут обижать. У него ещё не развито критическое мышление. Нет, однозначно, никаких садиков.

Третья причина – мне не к кому обратиться за помощью. Олег сделал всё, чтобы у меня не осталось друзей. Мои подруги для него – набитые дуры, он всегда выступал против нашего общения. Мой круг общения – это психолог, которого выбрал для меня Олег. И, конечно, я не могу рассказать на сеансах о проблемах, потому что не факт, психолог не подставной. Может, он всё мужу и передаёт потом. И довериться я могу только дневнику. Надеюсь, Олег никогда до него не доберётся.

К тому же, я знаю, что разводиться он не захочет из вредности. Ещё и угрожать начнёт тем, что отнимет Павлика. Нет, такой вариант мне не подходит, я к этому просто не готова. Придётся найти способ влиять на Олега, манипулировать им. Даже психопата можно выдрессировать.

Но написать я хотела о другом. Сегодня произошло кое-что, после чего я даже засомневалась, а психопат ли Олег? Он вдруг принёс в дом собаку. Щенка корги. Сказал, что купил в подарок сыну. Интересно, в честь какого праздника? Впрочем, не важно. Я, правда, не очень люблю собак, но сыну щенок нравится. Он даже ходил с ним гулять на поводке во двор, а Олег вёл себя как образцовый отец. Я-то, конечно, вижу в нём фальш, но пусть хотя бы притворяется. Если не думать о том, что на самом деле ему плевать на меня и на сына, я могла бы почувствовать себя счастливой. Олег ещё и обставил всё так, будто бы старался сделать сюрприз. Наверняка, в каком-нибудь фильме подсмотрел.

Он принёс из машины коробку и поставил посреди комнаты и позвал Павлика. Коробка такая яркая, как из магазина игрушек. Я сразу насторожилась. Но сын открыл коробку и вытащил из него щенка. Джеком назвали. Ох, лучше бы это была игрушка, теперь мне ещё и за собакой ухаживать. А Олег ещё и улыбался так, почти искренне.

– Ну, – сказал он, – одевайся, Пашка. Пойдём пса выгуливать.

Одевать Павлика, конечно, мне пришлось. Объяснять Олегу, что я устала, бесполезно. Я только вздохнула, говорить о том, что собака мебель попортит, не стала. Всё-таки сын сильно питомцу обрадовался, да и муж вёл себя нормально, и мне не захотелось портить им настроение, хотя у самой оно было на нуле. Я отправила их гулять во двор, а сама решила отдохнуть.

Постоянно себя подавлять, делать вид, что ничего не замечаешь, от этого когда-нибудь схожу с ума. И психолог мне никак не помогает справиться с ситуацией. Наверное, мне нужен другой специалист. Сегодня я снова была на сеансе и получила больше негатива, чем отдыха. Нет, это просто немыслимо! Вместо поддержки, психолог обвинила меня в том, что я ничего не хочу менять. А я ведь всего лишь выложила ей причины, почему я не могу развестись. Эта недопсихологиня даже не понимает, что если я разведусь, то не смогу оплачивать её сеансы. Она хоть бы подумала, кем я могу пойти работать? Кассиром в супермаркет? Вы видели хоть одного кассира, который оплачивал бы сеансы у психолога? Вы видели хоть одного счастливого кассира?

Олег вернулся со двора пораненной рукой. Увидев кровь на его ладони, я резко и с шумом вдохнула, сердце заколотилось, а по спине пополз липкий страх. Сейчас начнёт орать.

– Испугалась? – спросил он.

– Д-да, – выдавила из себя.

Олег самодовольно улыбнулся, и лицо его вдруг напомнило мне озверевшую белку. Рот растянул так, что все зубы показал, а глаза при этом оставались холодными.

– Да какой-то урод бросил секатор на газон, – ответил он. – Ну, чего смотришь? – зверская улыбка сползла с его лица. – Перевяжи руку.

– А где Павлик?

– Во дворе он, – отмахнулся Олег. – С щенком играет.

– Он же там один! – я попыталась выбежать из дома, но муж преградил мне путь здоровой рукой.

– Перевяжи, я сказал.

И я бегом побежала за аптечкой, вытащила бинт и принялась спешно перевязывать его рану. Хотя, надо заметить, никакой перевязки ему не требовалось, порез-то пустяковым был, но Олег так морщился, бледнел, будто его руку по локоть оторвало.

И всё-таки мужчины куда более брезгливы, чем женщины. Олег даже собственной крови боится, видно, как он дёргается, когда тягучие капли падают на пол. Он и перевязать рану попросил лишь из-за того, что ему смотреть на свою руку неприятно. А мы к виду крови привыкаем, она из нас каждый месяц сочится, и запах этот с металлическим привкусом ничуть не кажется отвратительным. Мужчины же лишены этого дара, вот и морщатся, как Олег сейчас, едва заметив, как красные капли падают на пол. Я бы без проблем и руку бы ему отрезала, даже не почувствовала бы ничего. Ну, кровь, ну мясо, ну кости – что тут такого? Всё равно, что мясо животного разделывать.

Завязав бинт, я рванула к Павлику.

– Ну, кто так перевязывает? – крикнул Олег.

Сын сидел на газоне и гладил щенка. Он улыбался, и его улыбка казалась настоящей. Не то, что у мужа. Я взяла сына на руки и понесла в дом. Ничего, ты у меня не вырастишь таким же бревном, как твой отец. Ты будешь добрым и хорошим, и никогда не станешь кричать.

– Ничего тебе поручить нельзя,  – возмутился Олег, когда я вернулась в дом. – Ты же весь пол заляпала? Иди теперь мой полы, – он махал перевязанной конечностью, и я видела, как на белом бинте проступают кровавые пятна.

Мне захотелось схватить его за эту руку, сжать так, чтобы он закричал от боли, услышать, как захрустят его кости… Но я молча направилась в ванную за тряпкой. У меня просто не хватит для этого сил, чтобы это сделать.

– А где пёс? – спросил Олег, когда я закончила с мытьём полов. Всё это время он стоял и наблюдал за мной. Его любимое времяпрепровождение – стоять над душой.

– Во дворе, наверное.

– Да там же щели в заборе! – закричал он. – Хочешь, чтобы Джек сбежал? Он, между прочим, денег стоит. Я тебе не дворняжку принёс.

– А я не просила собаку. У меня и так дел по горло, теперь ещё и за собакой следить? Гулять с ней, убирать, если нагадит, кормить. Мне заняться, думаешь, больше нечем?

– А чем ты занята? Целыми днями пялишься в свой телефон. Хоть с собакой гулять начнёшь, может, похудеешь.

– Так я ещё и жирная?!

– Нормальная, – буркнул он. – Но сама ведь жаловалась, что в форму никак не придёшь. Вот и бегай с собакой.

– Я толстею из-за нервов!

– А ты не нервничай, – процедил он сквозь зубы.

Мне всё-таки пришлось пойти за щенком во двор, сам же Олег никогда в жизни ничего не сделает. Только командовать и распоряжаться может. Угораздило же так вляпаться.

Щенок, конечно же, никуда не убежал. И стоило занести его в дом, как он тут же наделал лужу.

– Плохой пёс, – отчитала я Джека, тыкая мордой в лужу. – Плохой!

– Ты чего творишь? – набросился на меня Олег. – Он маленький, его ещё рано наказывать. Просто вытри лужу и всё.

Просто вытри лужу! А чего бы тебе самому её не вытереть?

Но я, конечно, не сказала всего этого вслух, только чувствовала, как накапливается раздражение, как внутри всё накаляется, как закипает кровь, готовясь выплеснуться наружу. Но я сдерживала себя, подавляла раздражение. А в голове крутились мысли, что так у меня проходит вся жизнь: убери за Павликом, убери за Олегом, теперь ещё и за собакой. А когда же мне жить для себя? Чего я, вообще, хочу?

Быт отнимал у меня столько времени, что я давно уже забыла, каково это хотеть чего-то для себя? Мне ничего уже не хочется. Не могу пройтись по магазинам, прикупить новых нарядов – фигура уже не та, чтоб наряжаться. Я уже не помню, когда в последний раз приводила себя в порядок. У моей косметики вышел срок годности. Ногти теперь коротко обстрижены, потому что маникюр мешает домашним делам. А ведь Олег вполне мог бы нанять какую-нибудь помощницу по дому. У него есть на это деньги. Но ему плевать. Абсолютно плевать, что я сижу круглые сутки в четырёх стенах. Да мне даже во двор проблема выйти, потому что Павлика оставить нельзя ни на минуту!

А ведь раньше я любила гулять, ходила в кино, на выставки, да много куда ходила. Неужели этот дом, будь он трижды проклят, всё, что мне осталось?..

Вечером я уложила спать Павлика и хотела уже сама прилечь, но Олег почему-то не спал. Я и забыла, что завтра выходной, ему не надо на работу, вот он и засиделся. Будет теперь ходить ночью и мешать засыпать. У меня и так со сном появились проблемы, а теперь ещё и Олега терпеть.

Я села на кровать, но муж вдруг присел рядом, очень близко. И положил ладонь мне на колено.

Вздрогнула от неожиданности и попыталась отодвинуться.

– Даш, ты Павлика уложила? – взгляд его сделался каким-то масляным, неприятным.

– Да, а теперь собираюсь спать.

– Может, всё-таки… – он вдруг обхватил меня руками и притянул меня к себе.

– Нет, – я попыталась вырваться. – Я устала. Не надо меня трогать.

От одной мысли о близости меня выворачивало. И дело не в самом Олеге, просто сам этот… процесс – это ведь ужасно. Люди уподобляются животным ради минутного удовольствия, дышат как астматики, с них сочится мерзкий вонючий пот, выделяются отвратительные жидкости. Они трутся друг о друга, словно обезьяны какие-то, издают идиотские звуки, пыхтят, изо рта капает слюна… Как представлю только, так меня передёргивает. Это ж как можно настолько потакать своим животным инстинктам,  чтобы заниматься сексом? Всё равно, что испражняться друг при друге.

– Даш, я четыре года жду, – напомнил Олег. – То тебе восстановиться надо, то Павлик маленький – ты по ночам спать не могла, но теперь-то что за отмазки? Может, тебе к врачу сходить? Это ненормально, что ты не хочешь.

– Ненормально потакать своим низменным инстинктам! Это отвратительно!

– Раньше ты так не считала.

– А теперь повзрослела и стала жить осознанно.

– Да ты просто меня разлюбила, вот и всё, – и ведь как натурально-то играет. Прям почти настоящая печаль в глазах.

– Кто бы говорил! Я-то тебя любила, а ты вообще не можешь этого чувства испытывать! У тебя только хотелки одни. Если бы ты хоть кого-то любил, ты бы перестал над нами издеваться!

– Да пошла ты! – он резко встал, и с него слетела маска фальшивого добродушия. – Дура безмозглая!

Он вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Мне стало плохо, сердце заколотилось, внутри всё сжалось. Я боюсь его. Психопат способен на всё. Мне будет очень трудно найти способ им управлять. Мне страшно, что он может навредить Павлику. А ведь я читала, как иногда мужчины, такие же психопаты, убивают своих детей, чтобы причинить боль жене. Он ведь никого не может любить. Я нужна ему только для того, чтобы удовлетворять его потребности. А вот Павлик… он ведь ему совсем не нужен.

Я тут же помчалась в детскую, ему ведь ничего не стоит придушить сына подушкой. И успела как раз вовремя.

Олег стоял возле детской кроватки и смотрел на Павлика.

– Не смей его трогать! – закричала и попыталась оттолкнуть мужа, но тот устоял на ногах.

– Нет, ты реально дура? – он смотрел на меня так, будто бы это я собиралась убить сына.

– Что ты с ним сделал? – в этот момент Павлик заворочался, и я выдохнула с облегчением. Он жив.

– Заткнись, идиотка! – прошипел Олег. – Разбудишь ведь, – он поправил сыну одеялко, будто бы только за тем и пришёл. – Не знаю, что у тебя с головой, но я просто хотел посмотреть, как он спит.

Он вышел из детской, а я так и осталась сидеть рядом с кроваткой. Уснуть в эту ночь у меня так и не получилось.

А ведь в этот день я даже почти поверила, что Олег может что-то чувствовать. Всё-таки он принёс подарок сыну. И вот теперь попытался его убить. Это невыносимо – жить в постоянном страхе. Я не знаю, что Олег сделает завтра. Он ведь может напасть в любой момент, может поджечь дом или облить меня кислотой, чтоб у меня точно не осталось шансов начать другую жизнь.

 

Запись третья

 

Я хочу изменить свою жизнь. Я не хочу сидеть взаперти. Хочу дышать воздухом, наслаждаться жизнь, радоваться чему-то. А этот дом я уже просто ненавижу. Он стал для меня тюрьмой, которую я должна обслуживать.

Сегодня приехала мама, чтобы посидеть с Павликом, а Олег, как обычно, отвёз меня к психологу. Вот только я не пошла на сеанс. Подождала, пока муж уедет, написала сообщение психологу, что не смогу прийти, а сама выдвинулась в сторону парка.

Давненько мне не приходилось ходить пешком. Почти сразу заболели ноги, а туфли показались ужасными деревянными колодками. Но я всё же добралась до парка и сразу же присела на ближайшую лавочку, вдохнула полной грудью и попыталась расслабиться.

Рядом играли дети, постарше, чем Павлик. Они всё время шумели, смеялись, а мне отчего-то становилось грустно. В них столько радости, никто не капает им на мозги, ничего не запрещает, их смех искренний, их глаза горят.

И мне вдруг стало невыносимо жалко себя. Потому что я уже не могу испытывать таких чистых эмоций. Психопат и из меня вытравил все чувства. И теперь от меня осталась одна пустая оболочка, которая только и может, что сидеть на скамейки и безучастно смотреть, как радуются другие.

Из глаз текли слёзы, но никому не было до меня дела. Люди проходили мимо, смотрели сквозь меня, словно я призрак какой-то, тень бесплотная, а не человек. Ни один не подошёл и не спросил, что случилось. Наверное, я выгляжу настолько отвратительно, что даже ни у кого сочувствия не вызываю. Будь на моём месте заплаканная юная девушка, тут же бы выстроилась очередь из утешителей. А тридцатилетняя обрюзгшая тётка с сальными волосами недостойна даже жалости…

Не знаю, сколько так просидела. Даже не сразу заметила, что в сумке разрывается телефон. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы догадаться, кто звонит. Мне звонить может только один человек. Олег.

– Почему трубку не берёшь? – тут же спросил он, едва нажала кнопку ответа.

– На сеансе была, – тихо ответила.

– Чем ты там занималась на сеансе? Такси вызывай и езжай домой.

Он отключился. Приказ отдан. Он и не думает, что я могу ослушаться.

Мне так не хотелось возвращаться в этот ужасный дом, но мне больше некуда идти. Нет выбора.

Я вызвала такси через приложение, машина подъёхала быстро, и уже через несколько минут я стояла у калитки. Стояла и медлила, не желая входить. И всё же мне некуда отступать.

Он сейчас будет кричать, потому что я дала повод. Я знала это, ведь каждый раз, когда я возвращаюсь домой, он кричит.

– Ну, и где ты, сука, шлялась? – с порога спросил он.

– У психолога была, – голос мой звучал глухо, будто не желал выходить из глотки.

– Врёшь. У тебя сеанс закончился час назад. Кому ты тут втираешь? – в его голосе ощущалось столько злости, будто каждым словом он бил меня.

– Нигде я не шлялась! – мне стало страшно. Он когда орёт, нависает надо мной, и я не могу ему противиться. Начинает казаться, что он просто меня сейчас проглотит.

– Такси оплачивается с моей карты, сумма списаний всегда одна и та же, а в этот раз была больше. И не ври про пробки! Их не было!

– Что ты меня отчитываться заставляешь? Не знаю я, почему такси стоило дороже. Может, тариф поменялся. Не знаю! – дома должна была находиться моя мама, она бы прибежала на шум. Она ведь должна была меня слышать.

– С кем ты была? Покажи телефон!

– Смотри! – я вытащила мобильник сунула ему в лицо. – Нигде я не была! Где мама?

– Уехала час назад!

Он взял мой телефон и стал рыться в переписках. Но я всегда всё удаляю. Он ничего не найдёт.

– Павлик… – стало невыносимо страшно. Если он был один с сыном, он мог сделать с ним всё, что угодно! Забыв разуться, я забежала в комнату к сыну и увидела, что тот сидит на полу и гладит щенка. Присев на корточки, тут же осмотрела его. Но никаких следов не обнаружила.

– Ты чего делаешь? – в дверях появился Олег. – Ты думаешь, я час посидеть с Пашкой не могу? Чего ты там проверяешь?

– Ничего.

– Так где ты шлялась два с лишним часа? И с кем?

– Ни с кем. Сидела в парке и думала.

– Какого чёрта ты мне всё время врёшь?! – он вдруг схватил меня за руку и с силой сжал.

– А разве тебе можно сказать правду? Ты всё время орёшь!

– Ору, потому что ты мне все нервы попортила!

– Не надо при Павлике! – сын тоже боится криков, он заплакал, а щенок заскулил.

– Вспомнила, тварь, про сына! А как шляться где-то полдня, ты о нём не вспоминала. Ты мне изменяешь? – прошипел он и дёрнул меня за руку на себя. – Убью ведь, – и я не на миг не сомневалась, что именно так он и поступит.

– Пусти! – пискнула.

Он ослабил хватку, и я вырвала руку.

– Даш, просто врать зачем? Ну, позвонила бы, сказала, что в парке гуляешь? – голос его вдруг изменился, стал мягким, почти ласковым. – Что я должен был подумать?

– Всё, что угодно! Но ты – озабоченный псих! Раз не пришла домой, так сразу изменяю. И ты когда-нибудь убьёшь меня, только потому, что тебе показалось!

– Ну, хватит, – отмахнулся он так, будто это я ему нервы мотаю, а не он мне. – Меня ты избегаешь, выдумываешь ерунду всякую. Конечно, я думаю, что у тебя просто есть другой. А что ещё может быть?

Мне стало так больно и обидно, что я зарыдала в голос. Да с кем я могу ему изменять? Кто на меня позарится? Я же теперь страшная, в зеркало противно смотреться!

Оттолкнув его, я побежала в ванну, чтобы там, как следует, поплакать.

Я знала, что всё это время Олег стоял под дверью. Слышала его шаги. Несколько раз он стучался и просил выйти.

– Даш, ну, давай помиримся, – я знала, что ему просто надоело орать. И теперь он хотел сделать всё так, как было. Вот только это возможно только в сознании психопата. Он ведь ничего не чувствует. Ему плевать. Даже если я сейчас перережу себе вены в ванной, он ничего не ощутит. Ему даже стыдно не станет за своё поведение.

И всё же я не могла прятаться вечно. Вспомнила про Павлика, его ведь никто, кроме меня не успокоит.

– Даша, просто объясни, ты чего добиваешься? – снова подошёл ко мне Олег, когда я успокаивала Павлика.

– Ничего, – соврала я.

– Ты говорила, что у тебя депрессия. Я тебе нашёл психолога. Что тебе ещё не хватает?

– А ты не видишь? Ты постоянно меня подавляешь. Ты орёшь на меня! Я тебе не обслуга!

– Да какая из тебя обслуга? Ты посмотри, какой ты бардак развела. Да ты ж посуду моешь только перед едой.

– Потому что с тобой у меня нет никакого желания что-то делать! Из-за тебя я в депрессии! Из-за тебя я не хочу следить за собой, потому что ты меня уродиной обзывал!

– Да я никогда… – он так натурально копировал эмоции, округлял глаза, будто бы я несправедливо обвиняла его.

– Ты сам не помнишь, сколько гадостей говоришь мне. Я устала. От тебя устала!

Больше в этот день мы не разговаривали, но меня радовало, что он хотя бы не орал. И всё-таки дальше так продолжаться не может. Он сведёт меня с ума.

 

Запись четвёртая

 

Каждый раз после ссоры, в которой, конечно же, Олег считает виноватой меня, некоторое время он ведёт себя хорошо. Он будто вампир питается мной, только вместо крови вытягивает из меня нервы. А потом он ходит спокойный, будто всё в порядке. Не могу понять, почему он так делает. Всё-таки разум психопата непостижим.

Я живу словно на атомной бомбе, которая может взорваться в любой момент, потому что красная кнопка оказалась в руках безмозглой обезьяны. При этом безмозглая обезьяна – это я. И я, в самом деле, не понимаю, когда нажимаю на эту кнопку, и Олег взрывается.

Я так устала от этого напряжения, от постоянного давления. Мне кажется, что скоро я превращусь в бесформенную лепёшку, растекусь лужицей и умру.

Мне не хочется больше жить, потому что мне больше ничего не хочется. Кажется, что удерживает от самоубийства меня только Павлик, но даже к нему я больше не испытываю столь сильной любви, как раньше. Мне кажется, что он становится похожим на Олега. И внешне, и по манере поведения. У них всё больше общего проявляется. А вдруг и Павлику передастся психопатия по наследству?

Я слышала, как он кричал на свои игрушки, ругался на них, в точности повторяя интонации Олега. И у меня нет способа с этим бороться. Однажды он даже сломал свою машинку. Не случайно, а злонамеренно. Оторвал колёсики, потом раздавил ногой пластмассовый корпус. И ничего, кроме наказания, я не смогла придумать.

Теперь же я наблюдаю, как он общается с собакой. Обычно он улыбается, но когда щенок не слушается, Павлик хмурится, становясь похожим на маленького злобного карлика. Детские черты лица искажаются, делаются жёсткими, и мне становится не по себе. Неужели из моего маленького сыночка вырастет чудовище?

Мне кажется, он стал делать так после того, как Олег в очередной раз устроил скандал. Этот пёс, никак не приучится к выгулу. Я уже задолбалась вытирать лужи и убирать за ним дерьмо. Кажется, эта собака будет очень глупой, настолько глупой, что я просто не знаю, что с ним делать. Наверное, придётся посадить его на цепь во дворе. Так он хотя бы не будет мешать. Павлику, наверняка, тоже надоест с ним играть. И я не хочу, чтобы он начал пинать щенка, как его отец.

Джек снова наделал лужу, и Олег нашёл в этом повод для скандала. Он не понимает, что я просто не успеваю за всем следить! Кто его просил заводить собаку? Точно не я. А Павлик ещё слишком маленький, чтобы слушать его требования. Ну, купил бы для него мягкую игрушку. Всё равно для него особой разницы нет.

Олег вернулся с работы и, едва разувшись, наступил в лужу. Носки промочил, конечно же, да ещё и разнёс всё это по ламинату. Хоть на ковёр не попёрся.

– У тебя Джек обоссал всё! – закричал он, а пёс, услышав своё имя, побежал к нему на встречу.

Я услышала только, как щенок взвизгнул. Жалобно так, будто ребёнок. Не знаю, как он его ударил, но я испытала ужас. Он ударил маленького щенка только за то, что сам наступил в лужу. Да, я тоже устала следить за ним, но я же не опускаюсь до того, чтобы бить.

– Ты что с ним сделал?! – я выбежала в прихожую, сразу взяла Джека на руки. Он продолжал жалобно поскуливать. Так страшно стало, вдруг Олег ему рёбра сломал?

– Да ничего с ним не сделается, – муж стаскивал носки и бросал в сторону ванны. – Ну, – он глянул на меня так, будто бы это я лужу сделала, – ты начнёшь убирать или так будешь пялиться?

– Как ты мог его ударить? Он же маленький! Сам ведь говорил, не понимает ничего.

– А кого мне надо было ударить? Тебя, что ли?

– И вообще, почему я должна за ним убирать? Это ты принёс его.

Он вдруг подошёл ко мне и попытался вырвать щенка из моих рук. Джек взвизгнул, но я не отпускала.

– Я принёс, я и выкину!

– Папа! – выбежал из детской Павлик. – Не надо! Мой пёсик! Мой!

Олег оттолкнул сына, а я растерялась, так сильно испугалась, что выпустила из рук Джека. Попыталась защитить Павлика, он плакал, но Олег в этот момент схватил щенка за шкирку, открыл дверь и вышвырнул Джека во двор.

Сын заорал так громко, что у меня уши заложило.

– Ты – психопат! – выкрикнула я, подхватив Павлика. – Я больше не хочу этого терпеть!

– И что ты сделаешь? – Олег будто бы насмехался надо мной.

– Я хочу развода! – наконец-то я это сказала. Да, я хочу развода. Хочу уйти, не важно, куда, только бы подальше от этого психопата!

– Вперёд, – совершенно равнодушно ответил он. – Давай, вали уже.

Я опустила сына на пол.

– Павлик, иди собирай всё, что хочешь взять с собой. Поедем к бабушке.

Он растёр кулачками слёзы, кивнул и побежал в свою комнату. Я тоже начала собираться. Первое время побуду у родителей. Потом что-нибудь придумаю. Да, я не хотела к ним ехать до последнего, но Олег представляет для нас смертельную опасность. Нельзя с ним оставаться никак нельзя.

Муж дождался, пока я возьму телефон и сумку, а потом встал в дверях и произнёс:

– А с чего ты взяла, что я с тобой Пашку отпущу? Хочешь уходить – иди. Но с такой придурочной, как ты, я сына не отпущу.

– Ты… – у меня дыхание перехватило. Он прекрасно знал, что без Павлика я не уйду. Я не могу оставить его с психопатом. Если он щенка вышвырнул, он и с сыном будет так же обращаться.

– Ненавижу… – выдохнула я. – Ненавижу! Больше всего на свете ненавижу тебя! Я хочу, чтоб ты исчез! Умер! Пропал! Чтоб тебя не было!

– Полы вытри. И Джека с улицы забери, он там скулит.

У меня случилась истерика. Никак не получалось успокоиться, я задыхалась, но плач не прекращался. Олег же не обращал на меня никакого внимания. В нём ведь нет никакого сочувствия. А я всё время жду, что он проявит его, будто бы забываю, что он психопат.

Я хочу сбежать. Не сейчас, так убегу ночью. Вместе с Павликом. Вот только Джека придётся оставить. С собакой нас точно не пустят, особенно с такой гадливой. Да я прямо сейчас позвоню маме и скажу, что приеду. Этой же ночью. Сделаю это.

Кое-как вытерев лужу, я вышла во двор и нашла щенка. Слава богу, он не пострадал. Только испугался. Но теперь он бегал и вилял хвостиком, будто ничего не произошло. Как хорошо, что он умеет так быстро успокаиваться. Мне же никак не удавалось избавиться от страха.

Взяв телефон, я направилась в комнату Павлика. Он, в самом деле, собрал игрушки в пакет – все его самые необходимые вещи. Маленький и такой растерянный он стоял посреди комнаты, но хотя бы уже не плакал.

– Мы поедем к бабушке? – спросил он.

– Конечно, поедем, – шёпотом ответила я. – Только веди себя тихо.

– Я не хочу! – он вдруг выкрикнул это нарочито громко, будто назло. – Не хочу к бабушке!

– Тихо!

Я достала телефон и хотела набрать номер.

– Не хочу! – продолжил орать Павлик.

– Ты поедешь! – я повысила голос, чтобы он слушался.

– Нет! Хочу остаться здесь! Хочу остаться с Джеком!

– Потом заберём.

– Не поеду! – разнылся Павлик.

– Конечно, ты никуда не поедешь, – прямо надо мной раздался голос Олега.

Я вздрогнула. Руки затряслись. Холодные пальцы никак не желали набирать номер, сенсор не реагировал.

– И кому это ты звонить собралась? – Олег вырвал телефон у меня из рук. – Нашла уже, к ко