У ангелов выходных не бывает (грустная сказка со счастливым концом)

 

В Питере стояла ранняя осень.

День выдался ясный, солнце золотило купола Исаакиевского собора. Народ, как обычно, высыпал на улицу.

В сквере гуляли влюблённые парочки и мамы с колясками. На большом газоне, словно воробьи, расселись студенты.

Посередине тёмным пятном выделялся парень. Длинные чёрные волосы в хвост, косуха, берцы, рюкзак, гитара — типичный рокер, каких немало обреталось в культурной столице, — он в одиночестве сидел, скрестив ноги, будто чего-то ожидая.

Он был красив, как ангел, потому что он и был Ангелом.

Справа от него в нескольких метрах расположились две студентки. Одна из них украдкой разглядывала Ангела. Затем, смущаясь, шепнула что-то другой. Обе хихикнули.

Ангел заметил это.

Девушки кокетливо помахали ему рукой в знак приветствия и сделали приглашающий жест.

Он, улыбаясь, отказался.

Студентки скорчили разочарованные гримаски и начали настойчиво приглашать снова.

Вдруг у одного из отдыхающих громко сработал рингтон. На площади зазвучал "Бой Кремлёвских курантов".

Ангел поднял глаза на изваяние на фронтоне собора.

Младенец-Христос своей пухлой ручонкой указывал путь.

Он с улыбкой поднялся с газона и, взяв гитару и рюкзак, пошёл прочь. Девушки, горестно вздыхая, смотрели ему вслед.

***

Ангел шагал через парк среди деревьев, словно кого-то высматривая.

Справа вдалеке показались две пожилые, интеллигентные Дамы. Одна из них, в красной шляпке и пальто, что-то рассказывала второй, выгуливавшей собачку.

Слева молодая гламурная Мама, увлечённо говоря по телефону, тащила за руку белокурого Мальчика лет восьми.

Дамы приближались.

Заметив их, Ангел перемахнул через скамейку, сел и достал гитару.

Мама уселась на соседнюю скамью и как ни в чём не бывало продолжила болтать. Рядом с нею скучал Мальчик.

Собачка подбежала к нему, обнюхала и дружелюбно завиляла хвостом. Он наклонился к ней, чтобы погладить.

— Не трогай собаку! Не цепляй блох! — взвилась Мама. — Фу! Фу, я сказала!

Малыш послушно убрал руки, но собачка испуганно отскочила, и Дамы издалека недовольно покосились на разъярённую фурию.

— Иди ко мне, — поманила хозяйка.

Ангел начал импровизировать.

Мальчик, как заворожённый, смотрел то на него, то на гитару, потом оглянулся на Маму.

Та с упоением пересказывала кому-то последние сплетни по телефону.

— Простите...

Дама в Красном, приблизившись, обратилась к Ангелу.

— А Вы не могли бы сыграть что-нибудь... — Она с улыбкой разглядывала на него, — классическое?

Ангел улыбнулся в ответ — и по парку поплыли чарующие, проникновенные звуки "Либертанго".

Дамы дружно зааплодировали, а собачка завиляла хвостом и начала юлить и ластиться.

Глядя на них, Мальчик в последний раз оглянулся на Маму, слез со скамьи и пошёл к Ангелу.

— Можно?

Он робко указал на гитару.

— Конечно.

Ангел усадил Мальчика на колени и начал показывать.

— Я кому говорила — нельзя с чужими разговаривать! Тем более у них на коленях сидеть!

К ним раздражённо приблизилась Мама.

— Вообще-то за сыном надо следить, — спокойно сказал Ангел.

— Я сейчас полицию позову!

Она попыталась отобрать гитару.

— Бандит волосатый!

— Прекратите грубить! — возмущённо вмешалась Дама с Собачкой. — Парень прав — ребёнок без присмотра сидит!

— Девушка, — строго сказала Дама в Красном, — Вы бы лучше его в музыкальную школу отдали. У мальчика явный талант, поверьте мне, я знаю, я — педагог!

— Мама! — Раскинув руки, Мальчик пытался загородить Ангела. — Я хочу играть!

Мама, опешив, посмотрела на него, затем гневным взглядом обвела всю компанию:

— Да сговорились вы что ли?!

Вместо ответа Ангел пристально взглянул на неё. В его глазах играли яркие голубые искорки.

Мама попятилась назад, отвела глаза и смущенно посмотрела на Мальчика.

— Идём домой.

Уходя, он с грустью оглянулся на Ангела.

— Какая невоспитанная мама! — сказала Дама с Собачкой. — И какой славный малыш! Прям ангелочек!

При этих словах Ангел слегка улыбнулся.

— Главное, чтобы мама за ум взялась, — решительно заявила Дама в Красном. — Обидно будет своими руками талант загубить!

Довольный Ангел встал со скамейки:

— Не волнуйтесь. Он будет играть.

Дама в Красном недоверчиво покосилась на него:

— Вы так в этом уверены?

Ангел тоже пристально посмотрел на неё и, улыбаясь, взял за руку и поцеловал:

— Я знаю.

— О, так Вы ещё и джентльмен!

Дамы расплылись в улыбке.

Он отвесил им элегантный поклон и пошёл по дорожке к выходу из парка.

Обе женщины с умилением смотрели ему вслед.

***

Вечерело.

Задумчиво перебирая струны гитары, Ангел сидел на скамейке во дворе многоквартирного дома и поглядывал на дверь подъезда напротив.

Неожиданно она открылась, и оттуда в слезах выбежала легко одетая Девочка лет четырнадцати.

— Ты — скотина! Дурак! — кричала она кому-то в трубку. — Между нами всё кончено!

Следом за нею из подъезда вылетела Мать в старом плаще нараспашку и в старых стоптанных туфлях.

— Стой! Стой, я говорю! Куда на ночь глядя собралась, да ещё пьяная?! Я с тобой с ума сойду!

Девочка обернулась, и Мать схватила её за руку.

— Как вы все меня достали! — яростно отбиваясь, заорала она. — Всем на меня плевать! Я никому не нужна!

Вырвавшись, Девочка пулей вылетела со двора. Мать попыталась её догнать, но споткнулась, потеряв при этом туфлю. В отчаянии она смотрела ей вслед.

Ангел молча наблюдал эту сцену.

***

Пьяно пошатываясь, Девочка шла по тротуару.

Солнце почти село, и на улице было холодно.

Девочка поёжилась.

К обочине тихо подрулила элегантная чёрная машина с тонированными стёклами. Она медленно ехала следом за нею.

Заднее стекло открылось, и в машине показался хорошо одетый Толстяк с неприятной красной физиономией.

— Холодно? — поинтересовался он.

Девочка остановилась.

— Холодно, я говорю? — повторил Толстяк.

— Я с чужими не разговариваю, — буркнула она.

— Не бойся, — Толстяк попытался проявить дружелюбие, — я не обижу. Я же вижу, что холодно. В машине теплее.

Девочка огляделась. Улица была совершенно пуста.

— Да не бойся ты, – улыбнулся Толстяк. — Уже вся продрогла! Залезай, а то простудишься.

Девочка неуверенно сделала пару шагов.

Дверца открылась, и Толстяк приветливо выглянул из машины.

Она брезгливо оглядела него.

Толстяк похлопал по сиденью, приглашая, и продвинулся дальше в салон.

— Залезай, я не кусаюсь.

Девочка подошла к машине и начала садиться в неё. Вдруг чьи-то руки вытащили её обратно.

Толстяк выглянул из машины. Ангел сурово нависал над ним.

— Изыди, демон!

Толстяк звериным взглядом пробуравил его снизу вверх:

— А ты кто вообще?!

Он попытался вылезти, но Ангел в гневе занёс над ним руку для удара:

— Изыди, я сказал!

Толстяк испуганно посмотрел на него.

— Сумасшедший!

Дверца с шумом захлопнулась, и машина резко сорвалась с места.

Ангел обернулся.

Девочку тошнило.

Он терпеливо ждал.

Девочка села на край тротуара и закрыла руками голову. Он сел рядом с нею и молча протянул чистый носовой платок с изящным инициалом «А».

Девочка вытерла губы и машинально сунула его в карман.

Видя, что она дрожит от холода, Ангел снял свою косуху и укрыл её.

— Ты как вообще здесь оказался, здесь же не было никого? Или теперь красавцы-рыцари с неба падают?

Она насмешливо уставилась на него.

— Хоть имя своё скажи, чтобы знала, кто меня от чудовища спас.

— Маме позвони, — сказал Ангел.

— Ещё один правильный, — разочарованно протянула Девочка. — Да плевать ей на меня!

— Двадцать семь пропущенных — это «плевать»?

— Ясновидящий что ли? — ехидно поинтересовалась Девочка. — А почему двадцать семь? Может, сто?

— Двадцать семь, — устало повторил Ангел. — Последний две минуты назад был.

Она озадаченно посмотрела на него.

— Так вроде никто не звонил.

— Ты сама телефон на беззвучный режим поставила.

— Точно. Я забыла.

— Теперь двадцать восемь.

Девочка в недоумении достала телефон. На экране отобразился значок звонка и слово «Мама».

— Ответь.

— Не буду, — упрямо сказал Девочка. — Всё равно я никому не нужна.

— Ей нужна, она тебя любит. Не смотря ни на что.

— Да ладно?! Она меня никогда не понимала!

— А ты её?

Ангел взглянул на Девочку.

— Представь, что та машина тебя увезла и тебя не нашли. Что бы сделала твоя мама?

— Не знаю, — неуверенно произнесла она. — С ума бы, наверное, сошла.

— Умерла бы, у неё сердце слабое.

— А ты откуда знаешь?! — воскликнула Девочка.

— Знаю. И про неё. И про тебя.

— Например?

В неё проснулся азарт.

— А что ты хочешь услышать? Как втихомолку дорогой отцовский коньяк попробовала? Или как летом в деревне в одиночку для храбрости по кладбищу гуляла?

— Никто же не знал! — изумилась Девочка.

Ангел выразительно посмотрел на неё. 

— Ты точно ясновидящий, — смутилась она. Затем, помедлив, спросила:

— Расскажи, а ты и будущее видишь?

Ангел со скучающим видом смотрел по сторонам.

— Двадцать девять.

Он снова взглянул на Девочку.

— Ладно, ладно, сейчас…

Она, не выдержав взгляда, отвернулась, вытащила телефон и нажала «ответить».

— Да, мам. Я в порядке. Всё нормально. Нормально, я говорю! Где я?

Она оглянулась.

— А я не знаю, где я. Улица какая-то…

Ангел тронул её за плечо, указывая на табличку с названием улицы на доме напротив. Девочка назвала его.

— Ладно, мам, я поняла! Жду.

Она спрятала телефон в карман джинсов и смотрела на Ангела:

— Доволен? И все-таки расскажи, каково это — знать всё и про всех?

Ангел с грустной улыбкой молчал.

— Понятно. Сказки на ночь не будет, — произнесла Девочка. — Странный ты какой-то. Даже имя не говоришь. Таинственный рыцарь в чёрной косухе.

Она поглубже закуталась в неё и придвинулась к Ангелу.

Некоторое время они молча сидели на тротуаре.

К ним подъехало такси.

Встав, Девочка сняла косуху и с усмешкой протянула ему.

— Спасибо, таинственный рыцарь.

Из такси вылезла Мать. Девочка подошла к ней, и та с облегчением обняла её.

Взяв рюкзак и гитару, Ангел начал удаляться в другую сторону.

— Подожди!

Он оглянулся.

Подбежав к нему, Девочка протянула платок.

— Оставь себе. На память.

Улыбаясь, она посмотрела на инициал:

— Андрей? Алексей? Александр?

Ангел со смехом покачал головой.

— Тогда пусть будет Александр. «Защитник людей».

***

Безмятежная лунная ночь накрыла спящий город своим звёздным одеялом.

Пройдя через ряд кооперативных гаражей, Ангел остановился и повернулся к выходу.

Ждать пришлось недолго.

Вдали послышался шум, и на дороге появились двое молодых гопников.

Первый, коренастый приземистый Агрессор в синем спортивном костюме и дутых кроссовках, смеясь, пнул ногой пустую банку из-под пива.

Второй, высокий долговязый Шестёрка, тащил на верёвке упирающуюся собаку.

— Вы куда собаку тащите? — поинтересовался Ангел.

— А тебе какое дело? Зоозащитник что ли?

Глядя на приятеля, Шестёрка ухмыльнулся.

— Даже ночью от них покоя нет.

Агрессор вгляделся в темноту:

— Слышь, нефор, вали отсюда, пока я добрый!

— Оставь её в покое, — сказал Ангел, не двигаясь с места.

В этот момент собака, развернувшись, укусила Шестёрку за ногу.

Крепко ругнувшись, он с силой ударил её по голове.

Собака заскулила.

— Я сказал, оставь её в покое, — повторил Ангел, снимая рюкзак и гитару.

— Ты чё, не понял? Вали давай!

Взбешённый Шестёрка, хромая, проковылял к нему и толкнул.

Вместо ответа Ангел дал ему коленом в живот и, развернув, бросил на землю.

Шестёрка, корчась от боли, рухнул в ноги Агрессору.

— Ну ты попал! — рассвирепел тот, доставая травмат.

Ангел равнодушно посмотрел на пистолет:

— Краденый. Сегодня. В паре кварталов.

— А ты откуда знаешь? — удивился Агрессор. — Мент? Ненавижу ментов!

Раздался выстрел.

Ангел легко уклонился, но собака, брошенная Шестёркой, увидев пистолет, с бешеным лаем кинулась на Агрессора и повисла на руке.

— Убью! — заорал тот, роняя его.

Собака отскочила, и Ангел, заломив ему руку, повалил на землю.

— Она мне руку прокусила! Пусти! Руку пусти! — взвыл Агрессор, но Ангел только сильнее надавил ему на спину коленом.

— Так вот, — спокойно сказал он, игнорируя вопли, — я действительно зоозащитник…

Собака, глухо ворча, посмотрела на Шестёрку.

—…и Служитель Закона в одном лице!

Последние слова были обращены к Агрессору. Небесно-голубые глаза Ангела сверкнули в ночи и голос прозвучал, как раскат грома.

Агрессор затих.

Шестёрка в страхе посмотрел на Ангела, потом перевёл взгляд на собаку. Она, оскалившись, громко зарычала на него.

— Она бешеная! — испуганно пролепетал он, пытаясь отползти подальше.

— Конечно, бешеная, — заныл Агрессор под ангельским коленом. — Если умру…

— Ты не умрёшь, — оборвал его Ангел. — На тебе нет ни одной царапины.

— Что?!

Забыв о боли, Агрессор недоумённо покосился на него.

Ангел в упор посмотрел на безмозглого громилу.

— Но если вы впредь хоть кого-то обидите… — он снова надавил ему на спину коленом. — Всё ясно?

— Ясно, — хором ответили Агрессор и Шестёрка.

Поднявшись с колен, Ангел подобрал пистолет и сунул его в карман. Затем снял с собаки верёвку и погладил её по голове. Собака благодарно лизнула ему руку.

Сев на землю, Агрессор первым делом осмотрел покусанную руку. Она была совершенно здорова. Оба гопника ошарашено уставились на Ангела.

Тот, не обращая на них внимания, подобрал рюкзак и гитару и пошёл вдоль гаражей к выходу. Собака кинулась вслед за ним.

***                      

В предрассветной тишине город досматривал последние сны.

Ангел перешёл Петровскую набережную у моста и небрежным жестом выбросил пистолет в воду. Затем вернулся назад к часовне Святой Троицы и, как на крыльце отчего дома, устроился на её ступенях.

Собака улеглась у его ног.

Ангел вынул из рюкзака бутерброд. Изголодавшись, она с радостью набросилась на нежданное лакомство.

Заметив, что утренняя звезда замерцала ярче остальных, Ангел погладил собаку по голове.

— Пора.                                     

Поднявшись со ступеней, он пересёк Троицкую площадь и двинулся по тротуару вдоль дороги. На рассвете она была пуста.

Собака следовала за ним.

Впереди показался грязный, оборванный, старый Бродяга в замызганном пальто. Сутулясь, он медленно брёл навстречу по проезжей части.

Проходя мимо Домика Петра I, Бродяга остановился и достал из кармана старую, ещё советских времён, шапку с кисточкой. Надевая её, он мельком взглянул на стоящий под сенью деревьев бюст грозного правителя.

Бронзовый Пётр со своего постамента уже который век задумчиво взирал на невские волны.

Бродяга обречённо уставился на него, и на секунду ему показалось, что царь-плотник, повернув голову, теперь своим бдительным оком смотрит и на него.

Вдали показался внедорожник.

Сверкая фарами, он быстро приближался, но Бродяга, ничего не замечая, зачарованно смотрел на императора.

Видя это, Ангел подлетел к нему и, обхватив руками, словно куклу, вместе с ним повалился на землю.

Машина переехала шапку Бродяги и, не останавливаясь, скрылась из вида.

Тот не мог прийти в себя от ужаса.

— Я не видел...

Кинувшись к нему, собака начала лизать лицо, и теперь он, смеясь, пытался избавиться от собачьих «поцелуев».

— Ну, хватит, хватит, я сказал!

Собака положила свою голову ему на колени. Бродяга погладил её и смотрел на Ангела.

— Ты мне жизнь спас.

— Работа такая, — сказал Ангел.

Усевшись на обочину, он снял резинку, чтобы собрать растрепавшиеся волосы. Бродяга разглядел белые крылья и нимб у него на футболке.

— А ты ангел что ли — людей спасать? — с усмешкой заметил он.

Ангел тоже посмотрел на принт.

— Ну да. Ангел.

— Ангелов не бывает, — уверенно сказал Бродяга.

— Ну да, — поднимаясь, ответил Ангел. — Не бывает.

Бродяга тоже, кряхтя, попытался подняться. Ангел помог ему встать на ноги.

— Осторожнее на дорогах.

— Да засмотрелся, старый дуралей! А всё он, — Бродяга обернулся. —  Государь Пётр Алексеевич, Великий и Ужасный. Даже сейчас приковывает взгляд.

Подбирая шапку, Ангел с улыбкой взглянул на мирно стоящего бронзового самодержца. Затем подал Бродяге руку.

— Удачи.

Взяв рюкзак и гитару, он легко перебежал через дорогу и зашагал по гранитному тротуару в сторону Петроградской набережной.

Бродяга удивлённо посмотрел на свою грязную руку и с благодарностью пробормотал ему вслед:

— И тебе удачи, сынок.

Оглядевшись по сторонам, он тоже перешёл дорогу и пошаркал в противоположном направлении, на ходу надевая шапку.

Золотистая полоса света змейкой пробежала впереди Бродяги. Она осветила дорогу, фонари, деревья, по вантам добралась до верхушек мачт навеки пришвартованного фрегата и, пробираясь по стенам и крышам домов, устремилась ввысь.

Бродяга оглянулся и замер на месте - в жёлто-красных всполохах рассвета Ангел в сиянии шёл по небу.

— Так он и правда ангел!

Сняв шапку, Бродяга трижды перекрестился.

Ангел улыбнулся.

Он шёл, не оборачиваясь, и собака, этот верный товарищ, бежала рядом с ним.

Потрясённый Бродяга смотрел на небеса, созерцая это чудо, пока Ангел не растворился в рассвете.

***

Мама и Мальчик поднялись на крыльцо музыкальной школы. Мама открыла дверь и тут заметила подошедшую к ним Даму в Красном. Обернувшись, Мальчик узнал её и радостно засмеялся.

— А парень-то был прав, — с радостным удовлетворением заметила она. — Добро пожаловать в храм искусств!

Мама смущённо улыбнулась. Дама приглашающим жестом пропустила Мальчика вперёд, затем зашла сама. За ними зашла Мама.

***

Проснувшись, Девочка перевернулась на бок и вытащила из-под подушки платок, оставленный ей Ангелом. Несколько минут задумчиво смотрела на него, затем вылезла из постели и босиком прошлёпала на кухню.

Мать, отвернувшись, готовила завтрак. Вдруг чьи-то руки робко обвили её сзади.

— Мам?

Она скосила глаза.

— Прости за вчерашнее.

Мать, сжав её руки, всхлипнула. Девочка прижалась к ней.

***

Приютский пёс с радостным лаем носился по собачьей площадке.

— Лови!

Шестёрка бросил ему палку.

— Привет зверью со Зверинской улицы!

Агрессор протянул приятелю руку.

— Я смотрю, ты ему крутой ошейник купил.

— Конечно. Сегодня чипировать иду, чтобы точно не потерялся.

Пёс принёс палку и теперь, виляя хвостом, сидел в ожидании ласки. Шестёрка погладил его по голове.

— А хочешь, что-то покажу?

Лукаво подмигнув, Агрессор немного расстегнул куртку.

Из неё выглянул крошечный котёнок, и он, сюсюкая, погладил его розовый носик.

Шестёрка расхохотался.

***

Бродяга брёл по скверу в сторону Исаакия.

Внезапно он застыл в изумлении, увидев на противоположной стороне дороги знакомый силуэт.

Ангел в том же облике рокера спускался с лестницы.

Задержавшись взглядом, он слегка улыбнулся старику, затем надел наушники и через несколько секунд уже растворился в толпе.

Ошеломлённый Бродяга долго смотрел ему вслед, не решаясь поверить в чудо второй встречи, потом, сняв шапку, блаженно уставился на величественный собор.

05.10.2020