Friday

В пятничном баре отжигают, отплясывают, отрываются. В общем — все от души. С больших букв «ОТ».
Вытирая лбы, кто подолом, кто плечом, кто волосами подружек, к стойке бара гребет еще не потерявшая очарование и респектабельность, но уже не соблюдающая неуместные в это время дня патриархальные правила общественного приличия, команда девчуль.
Перед баром в задумчивой беседе коротают вечер две леди. Чуть более зрелые, и статные, но в целом не отличающиеся от остальных, и соблюдающие местные правила неприличия.
Команда девчуль обладая инерцией ледокола втыкается между ними, и разводит их по краям барной стойки, как знаменитые ленинградские мосты, разрывают нежную белую ночь, натягивая до нельзя трепетную кармическо-оральную связь.
— Молодой человек, — стараясь четко выговаривать слова, обращается к бармену одна из команды ледокольщиц.
Тот, продолжая что-то смешивать в шейкере, кивает головой:
— Буквально секунду.
Он что-то разливает по высоким стаканам, и профессиональным щелчком отправляет их на края стойки, прямо к приветливо выглядывающим из зрелого декольте островкам свободы.
— Что для вас, леди? В это время дня для поддержания прекрасного настроения.
— Игристое. Нет, красного. Нет, белого.
На каждом запросе, к восхищению двух разведенных по краям леди, он, как фокусник выставляет разные бокалы.
— И еще виски, и коньяк.
— Виски в рокс, или с колой в хайбол?
Девчули смотрят на него в оцепенении. Но мобильная связь спасает. Одна из девчуль кивает, и читает аккуратно выговаривая:
— Виски в рокс, дайкири и манхеттен билд, — затем смущенно и с недоумением, — Коньяк в сфин... сфинк....
— В снифтер, — кивает бармен.
Опять вопросительное оцепенение.
С угла стойки трогательный с придыханием голос:
— Молодой человек, а Вашей маме невестка не нужна?