Ливадия

Пену облаков на крыльях чаек

волны, губы моря, жадно ловят.

Из закатной раны струйки крови

в горизонт вливаются  лучами.

Речи оборвав на полуслове,

вздрагивая тонкими плечами,

ночь несёт в Ливадию молчание,

домиком, по-детски, хмуря брови.

Из существ, живущих на планете,

в лабиринте парковых дорожек

обитают только сонмы кошек

и, должно быть, призраки столетий

из дворцовых пялятся окошек,

как  луна, взобравшись, что-то чертит

сеткою теней на парапете,

а в траве  шустрит косматый  ежик.

Неподвижность мига растворяет

мысли в неопознанных пределах,

сбив ориентиры и прицелы,

беспричинным счастьем наполняет

в тёплый свитер спрятанное тело.

Ветер мантру тихо повторяет:

«Улетает лето, улетает.

Улетело лето, улетело».