Возвращение и новый уход Ильича

Однажды Вассилий так крепко покурил сушеной коры дуба, что появился Ильич. Он был мокрый. Он был сирый. Он сказал:

— Спрячь меня быстренько. За мной гонится ТТО, К.

— Ого, — удивился Вассилий, — как же так?

— А вот так.

Они сели есть зеленый горошек с хлебом и маслом постным.

— А как вообще? — спросил Вассилий.

— Да так, — ответил Ильич.

— А как Крупская?

— Умерла.

— Давно?

— В 1939-м году.

— Сожалею, — Вассилий всхлипнул. Правда, было жалко. Он закурил сушеную домовую книгу. Задал новый вопрос.

— А как.... Калинин?

— Ему выдали новое место на сковородке.

— Как это? В аду, что ли?

— В аду, — вздохнул Ильич.

Вассилий решил больше вопросов не задавать, чтобы не ставить Ильича в неудобное положение. Но тут он понял — можно спрашивать про другие вещи.

— А как Саша Ульянов?

— Он реинкарнировал в первый раз в образе волка. Потом — собаки. Потом — стаи комаров. Он много раз перерождался. А недавно он перевоплотился в леща. На Рыбинском водохранилище. Я видел его.

— Да? И как он?

— Лежал на прилавке. Копченый. Я хотел купить его, но меня опередил Азербайджанец.

— Жалко, — Вассилий чуть не заплакал.

— Да.

— И Сашу съели?

— Конечно. Нет, вы поймите, товагищ, — сказал Ильич, — я поддался на чувства. Его же давно выловили, Сашу, и он умер в первый час после того, как люмпенизированный элемент, этот рыбак, нацепил его на крючок, Саша прожил, от силы, час. А уж процесс засолки, он не был сопряжен с душой. Вы уж поверьте, товагищ. Но Дзержинский сказал мне, что душа в леще — особая вещь, и что она может и сохраниться. Это страшно, товагищ.

— Дзержинский? — удивился Вассилий. — А он еще жив?

— Нет. Теперь он дерево. Но он сохранил голос революции. Он растет в Чебоксарах.

— Чебоксары, — воскликнул Вассилий мечтательно.

Но тут произошло непознанное. Выражение лица Ильича резко изменилось.

 

ОН СКВОЗАНУЛ.

 

Ту же секунду появился какой-то Хрен, наглый, исполненный.

— Слышь, — возмутился Вассилий, — это моя квартира!

— Где он? — крикнул чувак.

— Но кто ты? — Вассилий ударил рукой по столу.

— ТТО, К!

Тут продолжать было бессмысленно. Вассилий вышел на лестничную клетку и позвонил соседке.

-А дайте борща? — попросил он Нину Ивановну.

И вот, был борщ, было сало, был хлеб. Даже водки ему дали, но в другой квартире — там жил Арам Популян, он разливал на дому, по 0.5. ТТО, К ел молча. Наконец, насытившись, он откинулся в стуле:

— Спасибо тебе, добрый человек, — сказал он, — но дело проиграно. Не всегда проигрываю.

— Вы искали Ильича? — спросил Вассилий.

— Да. Я — агент ада. ТТО, К означает — Та Ты Оззуел, Козёл!

— А у вас есть деньги? — спросил Вассилий.

— А у тебя нет денег?

— Да. Увы, — Вассилий насупился.

— Не работаешь?

— Я играю на калитке, в ансамбле треш-рока. Но у нас два концерта в месяц. Мне хватает на еду, но не хватает на траву. Приходится курить лекарственные травы и фиточай.

— А что именно куришь?

— Багульник.

— О, багульник. Оззуенно. А есть чо?

— Есть. Еще есть чабрец и сухая крапива. Если их смешать вместе — ништяк.

— Тогда — давай.

И вот, они покурили. ТТО, К стал икать и испарился. Денег он так и не дал.