Музей вечной мерзлоты (повесть)

1.

Поезд Волгоград-Нижневартовск идёт без малого трое суток. За это время успеваешь переосмыслить многое и повидать многих. Какая же скотина человек, сколько может он выпить и не умереть, да, и умерев, воскреснуть, чтобы снова выпить.

А потом, то есть утром последнего дня, проснувшись в Салыме или на худой конец в Пыть-Яхе резко начинать отрезвлять себя. Потому что работа- это святое. А то, что вчера пили до чёртиков, так это разменная монета для дьявола перед входом в ад.

Я вышел из поезда и сразу был скован обжигающим холодом. Конечно, в Волгограде было плюс два, слякоть, а здесь в Нижневартовске лежали сугробы высотой со среднего пигмея и было минус тридцать восемь. Куда я попал.

Благо, меня встречал мой будущий начальник отдела. Я быстро доскакал до машины и мы поехали в контору.

В конторе никого не было, просто потому, что был уже седьмой час вечера и меня, еле-еле уговорив охрану, разместили в общежитие. Я же еще не был оформлен и юридически проживать здесь не имел права.

Общежитие было прямо на территории моей новой организации. Ничего особенного, избушка, обтянутая саваном метало сайдинга. Обычное современное зодчество.

Избушка повернулась ко мне задом и впустила, извергнув из себя пар людского быта.

Мест в комнате для ИТР не оказалось, да и вообще со свободными местами было плохо. Полна коробочка, завтра выезжает вахта. Меня кое-как удалось впихнуть в комнату с шестью двухярусными армейскими кроватями, на которых возлежали бармалеи разной степени побитости. Мне и моей неподъёмной сумке достался второй этаж. Но было сказано, что это всего на одну ночь, завтра люди уедут и можно будет спустится с небес на землю.

Вечером некоторые бармалеи принялись рассказывать мне по чём фунт лиха. Было похоже на «прописку в хате». Но только не так сурово.

- Пацан, ты куда едешь?- спросил один толстяк с густыми красными пятнами по всему телу.

- На Ванкор,- ответил я как можно менее робко.

- Да, там жопа,- резюмировал другой, похожий на Кащея бессмертного.

- Точно,- подтвердил еще кто-то из темноты.

- Ну, а вы куда?- спросил я в ответ.                                                    

- На Приобку. Там ништяк. Начальства нет, только диспетчер и кот ейный, и прораб еще,- бодро отрапортовал Кащей.

- Я на Ванкор больше не поеду. Ну, его нафиг. Сразу уволюсь,- толстяк с густыми красными пятнами.

- Посмотрим,- довольно тихо сказал я, скорее даже не в ответ, а приободряя себя самого.

- Фиг ли смотреть. Видели,- толстяк.

- А вы сколько уже в этой конторе работаете?,- сменил я курс.

Были произнесены десять, почти десять, пять, семь и двенадцать лет соответственно.

- Раз всё так плохо, чего же вы работаете здесь,- я немного осмелел.

К тому же мне было жутко неудобно лежать на продавленной сетке, еще и в обнимку с сумкой.

Вопрос мой остался без ответа. Наверное, я для них не слишком умный оппонент.

Тогда я сполз сверху и решил размять ноги, заодно спросил где здесь ближайший продуктовый магазин. Меня направили метров за двести влево, потом еще примерно столько же в заведение под названием «Обувной».

«Обувной» был крошечным магазином прилипившимся к покосившемуся бараку. Продавщица была под стать заведению- покосившаяся под тяжестью своих необъятных грудей, размалёванная дама треф. Передо мной в очереди было двое. Брали обычный набор - две бутылки водки, сок, колбаса, хлеб. Всё коротко и ясно. Ясно было другое, продавщица не моргнув глазом обсчитала залётных фраеров минимум в полтора раза.

Мне нужны было только колбаса и хлеб и обсчитать я себя не дал. От чего был выпровожен испепеляющим взглядом в ночь.

Обратную дорогу мне перегородила собака с головой льва. Да и телом от небольшого льва, который как в анекдоте «курил, болел», собака не сильно отличалась. Собака явно не в первый раз выходила на эту тропу. Она не рычала, не лаяла. Она просто стояла на пути и молча требовала «жрать».

Я попытался обогнуть преграду, раз она не рычит, а я молчания не понимаю, но из засады сразу появилась остальная четырёхлапая банда вымогателей. И сразу послышался рык и хриплый лай. Меня взяли в круг. Теперь пришлось держать круговую оборону от друзей человека.

Я сразу смекнул, что проще поделиться, чем самим быть сожранным. Я сунул руку в пакет с едой, оторвал кусок колбасы и бросил как можно дальше.

Корсары кинулись на «жертву», а я кинулся наутёк.

В общежитии мужики ржали надо мной. Выходило так, что «Обувной» место намоленное и я не первый кого там обули. Пусть и не в самом магазине, а собаки. Возможно, они повязаны, чёрт их разберёт.

2.

Утром я пошёл оформляться. Всё как обычно: отдел кадров, там выдали бегунок и я побежал по кабинетам и боксам, как олень. Рога в пучок, копыта в связку и побежал.

Зато к обеду я уже был трудоустроен. А вот моего начальника отдела это очень удивило. Моя скорость. Вахта то всё, тю-тю. Он не подал мои данные и они уехали без меня. Теперь мне придётся куковать здесь еще пять дней до следующей отправки.

И я пошёл в общежитие. На этот раз оно было пустым. Я забрал свои вещи и перетащил их в комнату для ИТР. Там было всего пять одноярусных кроватей, был свой холодильник и телевизор с двумя каналами.

Все оставшиеся дни до отправки на вахту я исправно ходил в контору, где исполнял всякие мелкие поручения. По вечерам иногда выезжал в заснеженный город.

К концу недели снова стали подтягиваться люди. Наша комната заполнилась двумя прорабами, одним заместителем главного энергетика и кладовщиком.

По остальным, шныряли словно крысы по кораблю, разной степени странные типы.

В день Икс нас выстроили па плацу напротив диспетчерской и дали напутствия про пьянство, которому как всегда бой, про наркотики, которому бой смертный и вообще. Про вообще было не очень понятно.

Подошёл старый жёлтый ПАЗик с большими ржавыми проплешинами над колёсами. Он жадно пыхтел, то ли от мороза, то ли от старости. Всем своим видом возражая, что его приперли с кладбища автомобилей и, вдобавок, заставляют чёрти куда переться.

Мы загрузились. Главный диспетчер вошла в салон и благословила нас словами «не страдайте фигней».

В салоне было жутко холодно и стояла пушка-обогреватель. Таким образом, получалось, что одну сторону тело нещадно жгло холодом, а другую отпаривал утюг обогревателя. А ехать надо было примерно девятьсот километров через все мыслимые и немыслимые веси, в которых я раньше никогда не бывал.

Ехали мы примерно сутки. Автобус чихал, мужики травили байки, пока что не понятные мне, далёкие и немного пугающие.

Наконец мы добрались до точки пересадки. Оказалось, что мы еще даже не доехали и теперь ждём пока с месторождения приедет вахтовка и мы пересядем в неё, чтобы ехать дальше.

Ждали часа четыре или больше, я не помню. Мир вокруг был белым и холодным, как стены в дурдоме.

Наконец, из-за леса показалась покачивающаяся на ухабах вахтовка. Из неё вышли свободные люди, закалённые севером дембеля. А мы, еще не хлебавшие, заняли места, еще сохранившие тепло их задниц.

Осталось примерно триста пятьдесят километров. Как мне тогда казалось- это ерундовое расстояние можно покрыть часов за пять, а то и меньше. Но это были другие расстояния и другие дороги. Вернее, дорог здесь не было вообще. Был зимник. Что это за зверь такой, зимник?!

Оказалось, что это прикатанный снег, который сначала проливают водой, а потом прокатывают по нему самодельную волокушу из обрезков нескольких труб сваренных между собой привязанную к К-700 или МУК.

При этом кочки, провалы и неровности никто не отменял.

Когда мы доехали до первого перевалочного пункта, а они были через каждые шестьдесят километров, мой желудок от тряски свернулся в клубок и жалобно мяукал. А когда мы наконец добрались до места, я был абсолютно зёленого цвета. Расстояние в триста пятьдесят километров заняло почти сутки.

Меня встретил товарищ, разместил в вагончик и я забравшись на вторую полку провалился в тяжёлый вахтовый сон.

Снилась мне сказочная тайга. И что мороз стоит такой, что даже мысли от него скрипят в голове, не то, что рот раскрыть. И мне по-большому приспичило. А сортир далеко на пригорке.

И вот я пробираюсь к нему, иду по вешкам, как какой-нибудь Эдмунд Хиллари на Эверест. И вот он уже маячит перед глазами заветный железный ящик. Открываю примёрзшую дверь, а там всюду сталактиты и сталагмиты…боже свети… А желудок урчит призывно, кишки душит, душит. Стал я из ста одёжек высвобождаться. Присел на корточки, а мне в шоколадный глаз прям сталагмит один тычет. Ну, ей богу миллиметраж. А ветер, ветер то как завывает. УжОс! Гудит сверху вниз, из самой ледяной преисподни да прямо в задницу. Кишки промораживает насквозь. 

Просрался я, закурил. Хорошо так стало, даже и не холодно почти. Попробовал встать- хренушки! Примёрз, братцы! Ей, богу, примёрз, караул! Это же всё.

Стал кричать «спасите-помогите», да только кто услышит, вагончики далеко, к тому же вьюга злая завывает. Конечно, все сидят в тепле чифирят, да байки травят про толстых баб. Помру, стало быть, подумал я, так и не поработав толком.

Попробовал еще как маятник в раскачку пойти, может сорвёт с якоря. Но нет, только жопе больно. Говно одной единой глыбой смёрзлось. Дело-труба. 

А обедали сегодня все супом из сахатины. Сахатину, видно чукча-гнида, подсунул столетнюю. Вот и начало мужиков по одному пучить да на метель посматривать косо. Первым прибило меня, и я уже отчаялся в живых остаться. А тут Дениса Рохлю и Иваныча Поляка тоже как скрутит. Они сперва про газетку вспомнили. Но были посланы нахрен как и предыдущий серун. Только Денис с Иванычем опытные серуны оказались. Они помимо ста одёжек еще и по лому с собой взяли. 

 Допуржили до сортира и по очкам.

А я как услышал "пение" чужих кишок, на радостях опять как маятник стал раскачиваться. Только это кроме боли мне ничего не дало. Дениска да Иваныч просравшись подошли к моему отсеку. "Экий ты не опытный воин. Кто ж на сталагмит то серет?! Дело-труба в девяносто девяти процентах случаев. К гадалке не ходи". "Да откуда ж мне знать то, мужики, подсобите, родненькие".

Взялись мужики с двух сторон ломами тюкать. А мне больно, хоть вой. Но терплю, искры коричневые только летят. Как филин угу-угу, ой, мама дорогая. Отбили! Из жопы только замерзший столб говна торчит. "Ну, тут только кровельной горелкой или лампой паяльной". Так посоветовали мне мужики. Благо ничего из этого у них с собой не было. Кое-как натянув штаны, меня, словно бы раненного товарища с поля боя дотянули до теплушки. Там было дано еще множество советов разной степени извращенности. Но в итоге решено было сесть жопой в тазик с теплой водой и оттаять.

Оттаявшее говно выплеснули на мороз. А жопу мне всё-таки кто-то ломом неаккуратно подцепил. И как только мороз стал спадать, повезли меня бедного с переломом таза к ближайшему фельдшеру.

Проснулся я весь в поту. Ночь на дворе. Все храпят.

Жопу ощупал - всё на месте, цела родимая.

А утром началась моя новая вахтовая жизнь. 

*продолжение следует