Осеннее обострение. Финал
— Выслушайте, пожалуйста, и не перебивайте — движением руки упреждает мой встречный порыв хозяин кабинета. — Значит, дело было так.
Лет семнадцать назад наша Дюймовочка привела в свою квартиру это Чудовище — каратиста дворового. Любовь зла. Поженились, родили двоих сыновей. Ему бы остепениться, как отцу семейства, а он наоборот к бутылке стал прикладываться, звереть. На жене и детях отрывался. Младший мало что понимал по возрасту. А Егор мальчишка добрый, к матери тянулся. За это папаша его гнобил особенно: мол, выращу из тебя мужика, а не сынка маменькиного. Всяким грязным приемам стал насильно его обучать. Удары при нём ногами на котятах отрабатывал. Егор тогда сказал: я никогда не буду таким как ты. Папаша его избил, и мать подала на развод.
Так и остались разведённые в одной квартире, получился коммунальный ад, разные комнаты. Так он ещё и наезжать продолжил на Элю: мол, узнаю, что в моё отсутствие мужиков к себе водишь — изувечу.
А года два назад этот упырь сломал Егору нос. Опять поднял руку на бывшую жену, сын вступился, встал между ними. Он по-подлому двинул мальчишке головой в лицо. Дело возбудили, но он умудрился на пару лет следствие растянуть. Прекратили за давностью.
Семья, конечно, состояла на учёте в милиции и опеке как конфликтная. Мать добилась через опеку лишения такого папаши родительских прав . Так он и после этого с квартиры не съехал. Сказал, мол, сами отсюда первые сломитесь, выживу вас. Причём, никто за маму и сыновей толком не вступался. Что опека, что милиция: придут, посмотрят — уйдут. У вас внутрисемейный конфликт, разбирайтесь сами. Или подавайте в гуманный суд — на размен жилья.
Эля тихая, не конфликтная, все побои терпела. Несколько раз с детьми из собственной квартиры к бабушке ночевать сбегала, пока там куражился этот скот. Он тогда уже пил по-чёрному, совсем озверел, даже об неё окурки тушил — всё тело в ожогах. От сыновей скрывала. Но однажды, когда ночевали у бабушки, старший подслушал её разговор с мамой, об ожогах узнал.
Вот тогда и задумал прирезать урода. Подобрал и заточил нож.
В тот вечер все снова были у бабушки, поскольку папаша был в очередном запое. Егор под благовидным предлогом отлучился, вернулся в квартиру, нашёл его спящим на кухне, и всадил клинок.
Упырь очнулся, заорал, выдернул нож из горла, стал махать перед собой. Егор тоже был не в себе (ещё бы такая психотравма для пацана) — судя по тому, что голыми руками нож за лезвие перехватил, вырвал, и выбросил. Папаша, разбрызгивая по квартире кровищу, ломанулся на лестницу, стал орать. Бык-то здоровый, всё не подыхал. Бежал с четвертого этажа вниз, все ступеньки залил. Так и сдох до приезда скорой — кровью истёк...
В общем, убийство, сто пятая статья УК в чистом виде — как ни крути, никакой самообороны...
Но я этого тебе не рассказывал, а ты этого не слышал, договорились, адвокат? — доверительно переходит на «ты» хозяин кабинета.
Воцаряется пауза...
— Ребята мои опросили жильцов подъезда, никто обстоятельств конфликта не видел, только вопли слышали — продолжает Максуд. — Получается, была обоюдка один на один, без свидетелей. После всего этого парню в травмпункте зашивали пальцы — порезы глубокие от клинка остались.
Элю медик освидетельствовал — следы от ожогов на животе...
Ну, что делать будем, адвокат? Надо решать.
Вместо того, чтобы конструктивно общаться, позорно впадаю в какой-то ступор (от радости в зобу дыханье спёрло, что ли...)
Максуд смотрит с иронией, продолжает:
— Значит, сделаем так. Оформим всё как необходимую оборону — на свой страх и риск. В ходе проверки установлено, что пьяный агрессивный папаша напал на сына с ножом. Обороняясь, сын вырвал нож, ударил в ответ. Объективно подтверждается глубокими порезами рук задержанного. Состава преступления не усматривается.
Спишем на твою адвокатскую победу и блестяще проведённую защиту. Как там у вас говорят — выиграл дело? Считай, что выиграл — ночь удалась.
Цени, адвокат: ради твоего клиента иду на служебное нарушение, искажаю факты. Впрочем, за правое дело не впервой, двадцать лет в уголовке, отбоялся.
— И я в адвокатуре столько же, — обретаю разговорную способность.
— Значит, сработаемся — улыбается Максуд. — Вот и утро. Ну что, закрепим наше джентльменское соглашение? Ещё по кофейку, а?
Разливает по чашкам кофе, включает проигрыватель: «Не прожить нам в мире этом без потерь....» — очередной нестареющий осенний хит.
— Анекдот на закуску хочешь, адвокат? Слушай. Приезжает лектор из Москвы в отдалённый аул. Тема лекции — Интернет. Контингент слушателей — местные деды-пастухи. Ну он их грузит по полной: научные достижения, новые технологии, глобальная сеть, компьютеры. В общем, коротенько, минут на сорок лекция. Отчитал всё это, смотрит на дедов: вопросы есть? Поднимает руку самый старый:
— Слюшяй, дарагой, ты такой умный... Кампьютеры-мампьютеры, интернет-шминтернет, сеть-меть — это всё понятно. А вот ты знаешь, конфеты есть такие — подушечки?
— Ну знаю — отвечает удивлённо лектор.
— Слюшяй, как туда варенье внутрь кладут??
Хохочем над шуткой вдвоём.
Первый луч солнца падает на стену. За окном — золото листвы, и великолепное осеннее утро...