За что?
Мягкая ткань обволакивала тело Джеки. Она открыла глаза, но ничего не было видно. Темнота была настолько густой, что казалось, её можно потрогать. Джеки протянула руку, но не смогла её поднять. Путы держали руку не плотно, но крепко.
Джеки стало тяжело дышать. Страх сдавил рёбра, зажал горло. Глаза распахнулись в темноту, рот раскрылся в беззвучном крике. Горло саднило, из него вырывался только тяжёлый хрип.
Темноту разорвал голубоватый свет прямоугольника двери. В проёме показалась мужская фигура. Вошедший приближался неторопливыми шагами, шаркая пятками. Джеки узнала эту походку. Именно этот звук она слышала, когда вдоль заборчика по вечерам проходил смуглый темноволосый мужчина. Иногда он останавливался, когда Джеки напевала под нос песню, которую постоянно крутили по радио. В такие моменты ей становилось не по себе и она торопилась укрыться в доме.
А сейчас он приближался к ней — беспомощной, связанной и напуганной.
Вспыхнул свет. Джекки зажмурилась , слишком яркими оказались лампы после полной темноты. Когда глаза привыкли, девушка увидела большой кухонный нож. Идеально отполированный, он ярко блестел, приводя в ещё больший ужас.
— Ты проснулась, дорогая? — спросил мужчина, как будто они расстались накануне в гостиной.
— Кто вы? — с трудом спросила Джеки.
— Дорогая, ты меня расстраиваешь, — мужчина погладил девушку по голове, поправляя чёлку. — Ведь обещала, что вернёшься домой. Сколько времени пришлось потратить, чтобы найти тебя… Но теперь я тебя нашёл, Мэнни. Ты дома, дорогая.
Паника накрыла разум Джеки. Она поняла, что мужчина не в себе.
— Но я не…
— Да, да, — перебил он, — сейчас ты скажешь, что это не ты. Ты всегда так говоришь.
— Но я Джеки! — она уже рыдала, слёзы скатывались, неприятно попадали в ухо.
— Ах, Мэнни, Мэнни, я же вижу, что это ты, — он снова гладил волосы. — И белые локоны — твои, и голубые глаза — тоже твои. И плачешь так же — без слёз, но это мы сейчас поправим.
Он поднёс свой огромный нож к лицу Джеки, она в ужасе забилась. Мужчина прижал её голову к кушетке и чиркнул кончиком ножа от уголка глаза к виску.
— Вот, теперь они красные, как и должно быть.
Нож был такой острый, что Джеки даже не сразу почувствовала боль. Но в следующий момент она почувствовала как в ухо затекает что-то тёплое. Боль как будто насквозь пронзила голову. Девушка вырывалась, кричала:
— Что я вам сделала? За что?
Боль вонзилась в живот резко и оглушающе. Джеки взвыла, а после могла только судорожно вдыхать. Боль поднималась вверх вместе с резкими толчками ножа. Тело Джеки дёргалось вслед за ними.
Вот Джеки уже не чувствовала боль, не видела свет широко открытыми глазами, не слышала хлюпанья внизу живота. Последний вечер её жизни закончился.
Мужчина снова поправил её чёлку, оставляя красные полосы на лбу.
— Мэнни, Мэнни. Ты обещала Тобби, что вернёшься, что у нас будет сынок. А сама каждый раз, снова и снова спрашиваешь меня “За что?”