cp
Alterlit

БЪЯТЬ И ЖОПЬ

(Саша Николаенко «Муравьиный бог. Реквием»; М., «Редакция Елены Шубиной», 2022)

Александре Николаенко после «Бобрыкина» можно ничего не писать: уже вошла в историю новейшей российской словесности как последний лауреат «Русского Букера».

Хм. Сдается мне, негоже этак, презренной прозой: эквиритмия нужна.

Страниц в «Бобрыкине» примерно двести. На третьей, пятой, на пятидесятой и на двухсотой – все одно и то ж: забитый Шишин, милая Танюша, мать злобная, Бобрыкин ненавистный. Над Шишиным, что твой Васиссуалий, ямбически рыдала авторесса, заслушиваясь собственной ферматой, хоть это был к одиннадцати туз: пусть две, пусть три страницы, но не двести! И стиль под стать заезженной пластинке: «Прочтя, подумал он, он так любил прочтя подумать, что прочел». Оскомина, зевота, летаргия… Не диво, что отважный «Русский Букер», «Бобрыкина» возвысив, лег костьми: терпенье спонсоров не безгранично. Куда б воткнуть сакральное «притом»?

После положенного траура вдова-букероносица пошла по рукам. Не подумайте плохого, по издательским. Угодив в заведение Елены Шубиной, Саша призадумалась, над кем и как поплакать.

Проблема в том, что городские фрики, по совести, – неважный аттрактант. А нужен был надежный лакриматор: культмассовый, попсовый, безотказный, сравнимый только с табельным CS. Чтобы над вымыслом – навзрыд слезами, чтоб полный и летальный эксикоз. Но милостив Господь. На помощь Саше явился классик Карла Петерсон, – который «Вечер был, сверкали звезды»: полпуда патоки, сиротка, Бог. Смешать, взболтать, – и вот вам «Федя Булкин».

«Федю», как и «Бобрыкина», авторесса смастерила из пустот: ни характеров, ни сюжета, ни даже внятного финала. Однако роман вошел в яснополянский шорт. Эка важность, сюжета нет. Зато покойный Курбатов обожал сопли с повидлом, сужу по недолгому с ним общению.

В следующей книжке «Жили люди как всегда» А.Н., не особо приспособленная к умственной деятельности, взялась рассуждать о смерти. Вышла в лучшем случае черная комедия: пишбарышня предельно девальвировала тему. Картонным марионеткам с фамилиями, навеянными чеховской «Страшной ночью», Черепушкин, Загробушкин, Трупиков – сострадать невозможно. Карикатура к тому не располагает.

Каждый текст Николаенко – явление уникальное, шедевр ненаучной фантастики. Александра Азимовна заставила газету «Правда» печатать телепрограмму, открыла в 1984-м канал «Культура» – спасибо, что не «Русскую ночь», сняла «Десять негритят» на три года раньше Говорухина и ухитрилась выложить буржуйку – любопытно, из какого материала можно выложить железную печь?

На авторских идиолектах легко защитить диссертацию по психиатрии. Тут и запредельное количество диминутивов, характерное для эпилептиков: «колоколенка», «лампадка», «маслице», «лучок», и даже «поганочка». Тут и шизофреническая вычурность речи: «морфейное заведение», «препинательный знак», «куркаверкали». И синтаксическая афазия, что возникает при болезни Альцгеймера, корявые анастрофы в магистра Йоды манере: «ощущаю ребра этого я отсутствие», «в политическом курсе держим себя событий». О-ох, да пребудет с нами Сила…

К чему столь подробное досье? К тому, что «Муравьиный бог» сделан из трех предыдущих книг: Николаенко уже накуркаверкала все, что могла, и обречена на самоповторы. Название новой книжки без труда отыщется в «Феде»: «А ведь я, наверно, как Бог вот этому муравью». А дальше, как говорится, найдите пять отличий:

«Лежит у нас на телевизоре программа телепередач на неделю из газеты папиной “Правда”. Газета эта многоцелевая, полезная. И в уборной приносит пользу она» («Небесный почтальон Федя Булкин»).

«Обрывки “Правды” полетели вниз. Комки, клочки про достижения и трудовые подвиги страны. В уборной у нее всегда из “Правды” подтирашки» («Муравьиный бог»).

«Майки, распашонки, кофты, мотни резинок и дырявые носки, седые шапки, опилочков кульки, плетеные подушки, сухой полыни стебли, чулки, и в них тушенок банки» («Убить Бобрыкина»).

«Клубки шурупов и гвоздей, зажатые в невидимом стекле расставленных на пустоте литровых банок, лопаты, тяпки, крибли‑грабли, ведра, газовый баллон, похожий на ракету или бомбу» («Муравьиный бог»).

Сеттинг и персонажи «Муравьиного бога» знакомы по «Феде Булкину»: сиротка Петя с бабкой Верой в дачных декорациях. Впрочем, бабка – родная сестра бобрыкинской мамаши: такая же злобная кликуша, что гнобит внука по поводу и без. Третий герой родом из «Жили люди…» слабоумный дед-паралитик по кличке Покойник с одной на все случаи жизни репликой: «Бъять, баба!» Труппа бездействующих лиц на протяжении 540 страниц вяло изображает нечто сюжетообразное. В вакууме теннисный мячик раздувается вровень с футбольным – точно так же в событийном вакууме всякая мелочь вырастает до циклопических размеров. Зашла соседка бухнуть, – готова глава. Отправились бабка с Петей на кладбище, – вот и еще одна.

Кстати, о кладбище. Сварливая карга то и дело попрекает Петю смертью родителей: «Развел соплю… утрись! убил – не склеишь»; «Вкусно, Петька? Кушай, и папа тоже так любил, а ты его убил». Ну, вы поняли: интрига тут у нас и шкатулка с секретом. Ларчик открывается примерно на середине повествования: оказывается, мальчик три года назад упросил бабушку подарить папе с мамой лотерейный билет, те выиграли машину и погибли в ДТП. Тайна копеечная, у Николаенко других не бывает, но вы все равно поплачьте.

А впереди, чтоб вы знали, – еще 44 950 слов. Без малого половина книжки. Сплошь судьбоносные события: «Капустки потушила, картошку постным маслицем польем». Снова да ладом: «Нарежет лук, селедочку почистит, маслицем польет». И на бис, чтоб служба медом не казалась: «Икры минтая баночку открыли, на свежем беленьком, на маслице, с лучком». И Покойник повторит свою мантру про бабу-бъять еще 26 раз – вдобавок к прежним 30. Короче, читать можно с любого места и на любом же бросить: ровно ничего не упýстите.

Собственно, другого ждать было наивно. «Муравьиный бог» по образу и подобию «Бобрыкина» написан спотыкливым пятистопным ямбом, какой даже на stihi.ru нечасто встретишь. Авторесса по-футуристически обнажает прием, а это значит, что кроме приема, в репертуаре ничего нет: ни занимательной фабулы, ни психологизма особого. Ибо весь пар ушел в гудок – на ямбические потуги.

Волей-неволей придется говорить о них. Белый пятистопный ямб с чередованием мужских и женских окончаний – задача для школьного литкружка. Но пишбарышне и она не по силам. Над «Муравьиным богом» я понял, что нежно люблю Ах Астахову и Солу Монову: у них какое-никакое чувство ритма есть. А у Николаенко ямб сбивается то на четырехстопный, то на шестистопный, то на второй пеон, то вообще на прозу, и текст превращается в какой-то, хрен поймешь, хромой дольник: «По темноте с фонариком прошли дозором сад, калитки заперли, покойника обмыли, постели разобрали, спать легли».

А еще вот какая непруха: подлые слова, мать их в кочерыжку, не хотят укладываться в прокрустово ложе размера. А.Н. то устраивает им обрезание, то прибегает к поэтической инверсии. Результат, знамо, трагикомичен:

«одна в горы говны́ ношу», «мертвя́ки загрызуть», «брустве́ры клумб за ним, боеприпасы поленни́ц», «под разнобой голо́с», «а мысль одна – морожного хочу», «на закрепленном проволкой кресте», «не оббрать, не провести ее татарам».

Но это лишь аперитив перед плотным обедом, где основное блюдо – неандертальского качества неологизмы. «Обмазывала страшные места, сушила в корочку намаз», – возмущенные мусульмане пишут коллективную жалобу Верховному муфтию Талгату Таджуддину. «Тик часов», – слава Богу, не хорея. А особенно Александре Васиссуальевне полюбилось слово «жопь». Это не повелительное наклонение глагола «жопить», это существительное: «застудишь жопь», «от стула жопь поднять», «на жопь залез» и проч.

На очереди десерт – и немыслимый серповидный хулахуп, и газета «Правда» с кроссвордом, и редкого изящества анастрофа: «отстрел правительство вело после войны собак». Александра Тацитовна, это когда же такая была? Столетнюю знаю, Семилетнюю, две мировые, Крымскую, Зимнюю – да мало ли их. Но войну собак – извините…

Я не на шутку изнурен вопросом: какая бъять писала эту жопь? Сашá Николаéнко постаралась, снимите шляпь пред ейным мастерством. От слов ее встают из гробь мертвя́ки и повторяют вслед за Ивановым: велик могучим русский языка!

Но почувствуйте разницу: в иванóвские времена такие опусы попадали в программу «Вокруг смеха», а нынче – в самое престижное издательство страны. И тираж вполне приличный по кризисным временам, трехтысячный. Какая-то в державе датской гниль.

Традиционный вопрос: и к чему эти 16 авторских листов высоковольтной, не-влезай-убьет, графомании? Кто бы знал. Очередная, на манер «Феди Булкина», книга про мальца без начала и конца, с абсолютно искусственной развязкой: все умерли. У вопленицы оно без вариантов: «Федя» тоже завершается заупокойным синодиком.

Ну, я-то себе такой роскоши позволить не могу. Поэтому кода непременно будет – трагический пятистопный ямб шекспировской силы.

Как предсказамус я вам настрадаю: останутся от нового романа не причитанья о сиротской доле, а два коротких слова «бъять» и «жопь». Что, антр ну, вполне закономерно и очень показательно притом.

И вот над этим, Саша, стоит плакать.

#новые_критики #кузьменков #новая_критика #саша_николаенко #муравьиный_бог #аст #редакция_шубиной #графомания

  • 88
    19
    438

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • genetyk73
    Гешин 05.08 в 13:48

    "поганочка". /улыбаеца/

  • mayor
    mayor1 05.08 в 14:53

    С удовольствием читаю рецензии автора, КАК ОТДЕЛЬНОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ. Описываемые в них книги не читал, не планировал, не планирую и читать не буду.

  • alex_kuzmenkov

    mayor1, рады стараться, вашбродь.

  • mayor
    mayor1 05.08 в 15:01

    Злые вы. Подскажите авторице названий других газет. Она "Правду"-то с трудом нагуглила. А ведь были еще Комсомольская и Пионерская Правды (в просторечье Пионерка и Комсомолка) , Красная звезда. Призыв - газета владимирского облсовета. Заиграют сразу авторицы тексты. Так-то все обгадится легко. Критики - начетчики эрекций льют слова, как будто молоко.

  • soroka63
    О. Сорока 05.08 в 15:15

    mayor1 Гудок была еще газетка. Министерства железных дорог.

  • Arhitector
    Arhitektor 05.08 в 19:43

    А я вот чуть защитю бедную Сашу Николаенко. Думаю, каждый писатель (исключая случаи намеренной продажи текста за деньги) - пишет прежде всего для себя, рисуя на бумаге буквами то, что находится у него внутри. Где были бы сейчас Достоевский, Маяковский, Малевич и Дали, - если б слушали всех тявкающих, гавкающих и подгавкивающих? :)

    Александр Кузьменков  с психиатрическими диагнозами, поставленными "по анализу текста", типа "...Тут и шизофреническая вычурность речи..." - вы тоже не угадали. Будьте осторожнее с такими заявлениями. Неровен час, с таким подходом подавляющее число писателей и художников можно записать в шизофреники, да и "вычурность речи" в собственно Ваших статьях - зашкаливает ...:)

    Чо вы вообще все на бедную Александру Вадимовну, дочь физика и художника, художницу и иллюстратора факультета монументальной живописи практически с мировым именем, налетели? Ну графоманствует в меру сил и нужды, ну попутывает холст и бумагу, ну не дотягивает до Льва Николаевича - так шо ж теперь.

    Товарищи, давайте поймём, войдём в положение, и простим. :)

  • IngvarKort
    Конунг Инг 06.08 в 18:27

    Arhitektor Александра далеко не графоманка) у нее прекрасная образная литературная речь - с остальными ее сосестрами и не сравнить)  Там другое - незрелость текстов, некоторая суетливость и  бабья слезливость) 

  • seafarer
    читатель 08.08 в 09:10

    Конунг Инг слезливых и суетливых баб нельзя до литературы допускать. С другой стороны, радует, что бабье творчество издается, как правило, только для баб. Им неважен сюжет, история, главное - образная, с их точки зрения, речь и все, что ниже пояса: жопь, говно, подтирашки, очко и прочие влагалищные выделения.

  • seafarer
    читатель 08.08 в 10:06

    Arhitektor "дочь физика и художника"

    Предлагаете расплакаться по такому поводу? Да пусть хоть дочь капитана Блада, книги-то надо нормальные писать. "Художница и иллюстратор", надо же, развелось многостаночниц, и писатели они, и художники, и блогеры, и копирайтеры. И ни книг хороших, ни картин великих.

  • bastet_66
    bastet_66 09.08 в 16:30

    Даже страшно представить, чем бы занимались критики, если бы не было подобных авторов. А тут есть над чем всплакнуть, подумать, поиронизировать. Разве смог бы автор рецензии блеснуть умением среди нагромождения слов повытаскивать на свет божий всякую нечитабельную ересь? Так что, уважаемые критики, благодарите современных писателей. Без них на страницах Alterlit было бы скучно.