cp
Alterlit

Тяжелый керосин принцессы Беатрикс

  1. ПРИНЦЕСА БИОТРИКС ЖДЕТ ТИБЯ, МОЙ СПОСИТЕЛ!

- Иди сюда, я тебя поджарю, - Ва издает неприличный звук и ухмыляется чешуйчатой мордой. – Зачем указатель испортил?

– Сам иди! – вопит колдун и перекатывается между ржавыми железными остовами. Найдя надежное укрытие, он чуть высовывает из щели посох и палит в нашу сторону магией, дробно осыпающей каменные стены башни.

 Я пожимаю плечами и возвращаюсь к чтению, к их перепалкам я уже привыкла. Все идет по обычному сценарию уже месяц: к вечеру появляется колдун в полной выкладке, а Ва пытается угодить в него пламенем. Не очень удобное занятие, дракону приходится, задрав хвост поворачиваться к назойливому противнику тылом.  Попасть друг в друга им еще не удалось ни разу, и стороны обмениваются вялыми оскорблениями.

– У тебя сегодня не понос, не? – кричит колдун. – Жаба! Игуанодон переросток!

– А ты подойди, прыщ, и увидишь, - отвечает Ва и выглядывает противника, вывернув голову над бесполезными маленькими крылышками. Хвост он использует как прицельное приспособление.

– Пусти к Машине, идиот! – орет противник. Ему хочется попасть к Штуковине, как мы ее называем. Мы – это я и Ва. И еще пара миллионов, которые по слухам остались на Старой Земле. Все называют ее Штуковина, и только он – Машина.

– Щяс! – отвечает Ва и напрягается, выпуская ослепительный сгусток пламени в сторону колдуна.

– Не попал! – злорадно орет тот. Его посох пару раз оглушительно хлопает. – Твое счастье, что у меня патроны закончились.

– Гуляй, макака! – говорит дракон, – хотел бы попасть, давно тебя поджарил! Тебя мухи выдают!

Я вздыхаю, мухи колдуна действительно выдают. Они кружатся над ним, где бы он ни находился. Ва говорит, что тот обделывается от страха каждый раз. Но я ему не верю – Ва не страшный. Хотя, иногда ест рыцарей, приходящих меня спасать.

- О! Этот толстый, прикинь? – шепчет он, разглядывая очередного бедолагу сквозь бойницу. – И на мт’цикле. Лучше бы он был на лошади, как считаешь? Прошлый был на лошади.

– На пони, Ва, – поправляю его я.

– Все равно. На лошади - вкуснее, – упорствует он.

Искореженный мт’цикл сейчас валяется у стены. Ва расстроено смотрит вслед фигурке удаляющейся по дороге из желтого кирпича. От брони колдуна поднимается пар. Он машет руками, разговаривая сам с собой.  Потом оборачивается для ежедневного прощания – вытягивает руку, а другой хлопает по сгибу, показывая свое бесповоротное неуважение к Ва.

– Шагай, шагай, герой, – недовольно бурчит дракон. – Пусти его к Штуковине, беды не оберешься. Тем более, сегодня выброс. Сегодня же, Трикс?

Выброс по графику сегодня. Я загибаю страницу, откладываю книгу и поднимаюсь. Солнце лихорадочно дрожит над горизонтом, напоминая красный набрякший кровью глаз. До выброса надо проверить верши на креветок, я ведь не дракон и не могу питаться рыцарями.

– Через пять часов, Ва, – говорю я приятелю. – Я схожу за креветками.

Он кивает и облокачивается на стену, подставляя хитрую морду ветру.

– Прикинь, этот умник испортил указатель, – обиженно гудит он. – Мало того, что вертится тут со своими мухами, так еще и это.

  То, что колдун испортил указатель: керамическую пластину бронежилета, на которой когтями выцарапано – «ПРИНЦЕСА БИОТРИКС ЖДЕТ ТИБЯ, МОЙ СПОСИТЕЛ!» - было его самой большой обидой сегодня. Эту надпись я пыталась исправить, но натолкнулась на визгливое неудовольствие Ва. По его мнению, если что-то работает, то и не нужно его трогать. Впрочем, он прав. Указатель исправно приносит ему неудачников, которые хотят меня освободить.

Я спускаюсь с башни в захламленный двор, надеваю перчатки и принимаюсь освобождать от брезента тележку с корзинами. Ее приходится каждый раз укрывать, потому что во время выброса из появляющихся над Долиной окон сыпется всякая дрянь. Большей частью ядовитая.

– Эгегей, пехота! Возьми мафун! – кричит Ва сверху. Довольная морда торчит между зубцов башни, – дермоны боятся мафуна!

 Дермоны. О них стоит помнить всегда. Попав сюда во время одного из выбросов, они, как ни странно, прижились, не в пример остальным тварям, идущим на корм мусорным слизням. Прижились каждый по-своему.

Галеи проросли в грунт, образовав ловушки - наполненные желудочной кислотой ямы и принялись охотиться на проходящих. Мгновенно парализуя любого, кто имел неосторожность провалиться сквозь тонкую корку земли. Их блестящие стебельки с крохотным светящимся в темноте колокольчиком торчат повсюду, куда ни глянь.

 Вампкрабы – зарылись в грязь и неожиданно нападали на неосторожных стаями.

 Сколопендры прятались в траве в ожидании кого-нибудь теплого. Вся живность дермонов охотилась преимущественно ночью после выброса. Сейчас ее бояться не стоило.

Хотя….

Щелкнув застежками шлема, я вышла из ворот и нажала кнопку мафуна.

В прошлый раз, когда я был трезв, чувак,

Мне было херово,

Это было худшее похмелье в моей жизни,

Всю ночь скотч, и шесть гамбургеров,

Пара сиг на завтрак — и только тогда я в порядке,

Ведь если ты хочешь жить круто,

Если хочешь жить круто,

Ты должен жить на крепкой, крепкой выпивке,

Крепкий, крепкий керосин!

Крепкий, крепкий керосин!

 

 Мафун был замечательным изобретением, уж не знаю кого. И свалился к нам с кучей мусора. Как он работал было непонятно. Любопытный Ва пытался его разломать, чтобы посмотреть, что внутри, но я не дала.

– Я одним глазком, – канючил дракон.

– Нет, – отрезала я. – Во-первых, как я буду ходить за креветками? А, во-вторых, мне нравится песня.

Расстроенный он долго щелкал кнопками, а потом отдал ящичек мне.

– Крепкий, крепкий керосин! – подпеваю я, распугивая шарахающиеся редкие тени. Несмотря на репутацию Мусорная Долина, привлекает смельчаков приспособившихся таскать креветок в реке, собирать бронзу и медь в остовах разбитых машин. Магические вещи, сыпавшиеся из окон, местные трогать опасаются. Можно было остаться без рук, а то и без головы. Тот же мафун, провалялся на солнце пару недель, прежде чем я его подняла.

 Ставлю три патрона для колдунского посоха против кучки навоза сколопендры, что сейчас соберу не меньше двадцати килограмм. Верши я не проверяла давно, дня три, наверное. А кролик лучшая приманка на креветок. Хорошо протухший кролик.

 Крепкий, крепкий керосиииииин!! Тележка еле слышно скрипит. Я представила большущих креветок.  Килограмм жареный в масле с зеленым перцем и крупной солью – чистое объедение!  Плюс пару бутылок белого, из того огромного ящика, который мы с Ва притащили месяц назад.

Он выпал из окна, низко висящего на севере Долины. Но из-за своей длинны застрял. Уперся в землю. И когда окно с низким гулом схлопнулось часть ящика отрезало, ровным резом через трёхмиллиметровый металл. Бутылок тогда побилось – страсть сколько. Вся земля была усыпана разноцветным стеклом. Одно утешение – остаток был солидным. Хватит на долгое время.

У большой мусорной кучи, состоящей по большей части из бумаг, я сворачиваю к воде.

– Мы не хотели, Ваша милость! Простите нас! – пара совсем отмороженных крестьян топчется у моих вершей. Они в ужасе смотрят на меня, а потом падают ниц. Деваться им некуда. Я стою на тропинке, справа виднеются воронки гнезда вампкрабов, а по левую руку высокая трава, в которой может оказаться совсем неприятный сюрприз.  Вроде листиножки. Прилипнет незаметно к ноге, а через пару часов она у тебя отнимется, потом почернеет. А потом и ты весь разжижишься и протечешь чистым протеиновым соком, на радость отложенным полупрозрачным личинкам.

Мусорная долина – прелестное место, только к нему стоит привыкнуть.  Я разглядываю воришек сквозь забрало шлема. Для них я еще хуже павука. И мафун орет:

Прошлый раз чувак, мне было херово!

– Простите, леди Беатрикс! – завывают крестьяне. Видно, что смирение у них ложное - рожи бандитские, у одного шрам ото лба к разваленному надвое уху. У второго глаз заплыл желтой коростой, все-таки понюхал пыли из окон. У ног валяются две неприятные дубинки с оплетенными проволокой концами. Такие простым выращиванием морковки заниматься не будут. Местные бароны воюют друг с другом, набирая отряды из жителей окрестных деревень. По этим двум мерзавцам видно, что к тяпке они не прикасались давно.

– Простите, леди! – тот, что со шрамом протягивает мне грязные руки с траурными ногтями.

Конечно, я их прощаю, и в качестве компенсации заставляю нырять в холодную воду. Вот вода в Долине совсем безопасна. Дермоны ее так и не освоили, довольствуясь кроликами на суше. Крестьяне посматривают на мафун и изредка делают охранительные знаки – хлопают себя по ушам. Дурачье, мафун еще никого не убивал.

Надо сказать Ва, чтобы он выжег берег под рыбалку, иначе местные смельчаки будут раз за разом приходить и тырить мой улов. Подходы к воде совсем заросли.

– Берите треть себе, – предлагаю я, они мелко кланяются, судорожно отделяя свою часть. Креветки бьются в корзинах. – Идите к себе, через три часа выброс.

Они быстро собираются, закидывая лямки корзин на плечи. Свозь темные прутья им на спины течет вода. Я провожаю их до дороги, на всякий случай удерживая дистанцию в пять шагов. Для меня крестьяне в принципе безопасны, но мало ли что им взбредет в голову? Они же полезли в МОИ верши?

На полпути я останавливаюсь у ржавого автобуса и собираю горьких ноготков. Они пахнут осенью, которая тут никогда не наступает. Из них получается замечательный веночек для Ва.

 Желто-оранжевые цветы качаются на уродливой серой голове. Он помогает мне разгрузить тележку в этом венке, а потом съедает его.

– Неплохой букет, Трикс – с видом ценителя говорит он. Я смеюсь – Ва любит цветы в любом виде. Когда никого вокруг нет, мы выбираемся из башни вдвоем и собираем целые охапки. Которые потом расставляем в каждом углу. Их аромат перебивает разноцветную вонь других миров, доносящуюся из окон при выбросе.

Я смотрю на Долину в кирпичных тенях заходящего солнца, вздыхаю и иду готовить ужин.

 

  1. Иди ко мне, принцесса Беатрикс

– Чем они думали, эти умники, когда запускали Штуковину? – спрашивает Ва и сам себе отвечает, – задницей!

В Долине пульсирует зарево окон. Что-то с грохотом осыпается на землю. Мусор. Говорят, что уже два столетия в Долину летит мусор из других земель. Все что уже нельзя использовать, сломанное, все опасное, мешающее, омерзительное и ненужное. Ненужное – это мы с Ва.

Я отпиваю холодного белого и закусываю креветкой. Про себя я ничего не знаю.  Не знаю, как оказалось, что я никому не нужна. А вот Ва утверждает, что всему виной его маленькие крылышки, дракон обязан уметь летать. У них с этим строго.  Хотя я думаю, что он там у себя кого-то задолбал и его сплавили в мусоропровод. Ва достанет кого угодно, стоит ему захотеть.

– Задницей! – орет он сквозь низкое жужжание Долины. – Зааадницей!

Сейчас он разговаривает со мной из туалетной загородки, куда я боюсь заходить. Отхожее место дракона – худшее, что можно представить.  Худшее из всего, что я видела.

Окно открывается совсем близко к башне и из него вываливается блестящий в багровом зареве зашедшего солнца зверь. Он делает пару судорожных вдохов местного воздуха, и, учуяв меня, пытается прыгнуть. Но Окно схлопывается отрезая ему часть морды. Нижняя челюсть с устрашающего вида клыками виснет на тонкой полоске кожи, и он мешком валится на груду хлама. Несколько секунд корчится и замирает, к далекому рассвету его разберут слизни, оставив только остов.  

– Не могу к этому привыкнуть, – произношу я. Ветер выносит из окон пыль и какие-то ошметки. Снег и жару.  Ва говорит, что большая часть мусора к нам не попадает. Растворяется в окнах. Где-то там, в другом мире, через который движется сплошным потоком. Будто бы он сам видел это собственными глазами.

– Раз, и нету! Ничегошеньки!

 Я не знаю - правда ли это или нет. В окно нельзя заглянуть все они висят горизонтально, вываливая всякую дрянь. Что бы глянуть сквозь окно надо быть настоящим полоумным. Или Ва.

– Не могу к этому привыкнуть, – повторяю я.

– К чему, Трикс? – спрашивает довольный дракон. Он поднимается ко мне и привычно сует чешуйчатую морду в бойницу, разглядывая Долину. Янтарные глаза светятся в темноте. – К мусору?

– Нет, – вино мягко обнимает меня, гладит по голове. Я поднимаю старую чашу из толстого мутного стекла и смотрю на просвет – багровые сумерки ночи мешаются с неоновыми, химически-синими всполохами окон. У чаши немного сколот бок – еще одна ненужная никому вещь.  Мусор, которому нет применения. Бесценный. У всего есть цена, только у хлама ее нет.

– К чему?

– К похмелью, – смеюсь я. – Ведь оно наступает когда-нибудь, нет?

– Обязательно, –  хрипло гудит Ва. Его красные крылышки подрагивают, дракон любопытно вертит головой, высматривая добычу. Я знаю, что он наведывается в деревню барона Густава и отнимает самогон у крестьян. Белым вином он почему-то брезгует, предпочитая хлебать морковную мерзость. Пить ее стоит, только если тебя совсем загнали в угол. От беспросветного отчаяния.

  Дракону на это плевать и каждый раз он возвращается из набега на бровях. Шатается между мусорных куч, проваливаясь в ловушки галей. Распугивает сколопендр, темными полосками брызгающих в стороны. И пытается петь. Пение Ва еще хуже драконьей туалетной загородки. Что- то среднее между низким кваканьем и шипением.

– Трикс! Трикс! – ревет он, – клянусь бородищей своей матушки, сегодня у твоего маленького дракона праздник! Др… Др.. Дрзя, угостили малыша Ва смгоничком!

 Уверена - его «дрзя» -крестьяне гнались за ним до самых границ Мусорной Долины. А потом беспомощно жаловались владетелю. Карательные планы старого дурака Густава останавливают два обстоятельства: первое - дракон ловко плюется пламенем из-под хвоста, а второе - слабоумие самого сиятельного владетеля, который намеревается на мне жениться. Есть еще третье обстоятельство: моя коллекция посохов. Тех, что я собрала после выбросов. О ней ходят смутные слухи в окрестных кабаках. Единственное, о чем никто не догадывается, что ни ко всему у меня есть припасы.

 Набродившись по Долине, Ва приползает в башню, а потом дрыхнет полдня, обдавая густым морковным перегаром.

Ближние окна захлопываются, но дальше открываются новые – большим диаметром. Обычное явление: окна открываются и закрываются по спирали. Начиная от башни к границам Долины. Ва внимательно наблюдает за ними. Его большая серая тень маячит в бойнице.

Штуковина во дворе за башней взвизгивает будто кошка. Деревянные перекрытия начинают дрожать. Сейчас будет выбрасывать что-то крупное.

– Смотри, Трикс, это фтомобиль, да? Фтомобиль же? – восторженно блеет Ва.

Свежие фтомобили он обожает. В них можно найти то, что приводит дракона в умопомешательство.

– Фтомобиль, Трикс? – с надеждой интересуется он, вглядываясь в сумерки. За завесой пыли ничего не видно. Что-то белое с двумя пятнами света. Поэтому я ободряю Ва.

– Похоже, – говорю я и отхлебываю из чаши.

– Как думаешь, там есть елочка?

– Если он достаточно старый и воняет, – ободряю его я. Елочки - ароматизаторы для Ва – как конфетки для малыша. Их он с жадностью поглощает, где бы ни нашел. После каждого выброса мы их собираем. Обычно пару-тройку штук.  

Креветки закончились, и я беспечно сбрасываю шелуху вниз. Больше мусора или меньше – какая разница? За ночь с окон насыплет еще - на радость мусорным слизням.

– Я пойду спать, Ва, – говорю я. 

– Иди, Трикс, я еще немного побуду, – дракон не оставляет надежду высмотреть еще один фтомобиль с елочкой.

Я хлопаю тяжелой обитой железом дверью комнатки, отрезая шум Штуковины и окон. Медленно снимаю бронежилет, с треском отрывая велькро от основы. Неловко оступаюсь и чуть не падаю. Алкоголь берет свое – в голове плывет туман.

– Пара сиг на завтрак и только тогда ты в порядке, – хихикаю я стараясь представить, что такое эти «сиги». Названия многих вещей, падающих из окон, мы придумываем. Наверное, эти самые сиги неплохо снимают похмелье, хорошо бы их отыскать. Не хочу похмелья — оно лишняя плата за радости.

  Сбросив броню на пол, я мешком валюсь на кровать, обнимая подушку. Комната медленно танцует: стол с кувшином воды, давно не чищеный камин, паутина под потолочными балками, свечные огарки и лампа, льющая теплый свет в углу.

 И моя коллекция посохов с аккуратно расставленными под каждым припасами. Самый большой – «шайтан труба». Так на нем написано. Кривыми белыми буквами. Зеленый, с тяжелым пластиковым коробом перед рукоятью со спусковой скобой. Стрелять из него нечем, когда я на него наткнулась, мы с Ва обыскали все вокруг.  И не нашли ничего хоть немного похожего на припас.

– Его можно взять подмышку и наставить на врага, – посоветовал дракон. – Поверь мне, Трикс, от этих придурков останется только запах. Запах страха! Бум!

Запах страха – я хихикаю и тру ладонями лицо. Калибр «шайтан трубы» действительно поражает - в ствол можно поместить крупную картошку. Или два пальца на передней лапе дракона. Когда такое смотрит тебе в лицо, поневоле будешь пахнуть. Я пытаюсь сфокусировать взгляд, но ничего не получается. Так же как не получается снять тунику и штаны.

«Аа, плевать», - сонно решаю я и икаю. – «Принцесса Мусорной долины Беатрикс Первая желает спать! К черту этикет! Я его отменяю на сегодня. Пусть бароны расшаркиваются. И рыцари. И колдуны».

 Мне вспоминается последний визит старикана Густава, который привел к башне испугано озирающуюся толпу оборванцев. Долина тогда была более или менее прибрана слизнями. Из-под осевшего слоя мусора пробилась трава. Над низинами плыли полосы испарений. Не хватало только пастушков и барашков. Совсем мирное зрелище, если не видеть детали.

Но воинство барона все равно нервно сжимало в лапищах дубинки и неприятного вида топоры. По пути пару человек успели утащить вампкрабы, а еще один кормил личинок листиножки.  Обычная картина, когда Долина тебя не принимает. Клетчатые штандарты барона понуро торчали из пестрой толпы.

 Когда это было? А! Недели две назад. Мы торчали в бойницах, с интересом рассматривая прибывших. Бородатое воинство зло поглядывало на зубцы башни. Вонь от ног пришельцев могла свалить водяного быка, если бы они здесь водились.

– Ваше высочество! Ваше высочество! Соблаговолите принять его благородие, владетеля верхней и нижней реки, попирателя тверди барона Густава бом Трасселя ин Брехольц! – позвал конопатый герольд в солнцезащитных очках с треснутым стеклом. На дужке торчали перышки, привязанные колдунской ниткой, знак того, что предмет очищен от чар.

– Ее высочество изволят керосинить! – Ва заухал, что должно было означать издевательский смех.

– Что?

– Пьют бухлишко, чувачок.

– Где?

– В опочивальне, сечешь? И читает книжку. Так сказать - набираются ума. От этого занятия обычно не отвлекаются.

– Ума? – переспросил его собеседник.

– Его самого, приятель!

Герольд немного замешкался и глупо промямлил:

– Хорошо, мы подождем.

– А где там твой попиратель? Это тот старичок на пони? – продолжил интеллектуальную беседу дракон. – У него вставная челюсть? Сейчас старикам надо иметь крепкие зубы, чтобы выжить. В Вазарани их владетель па Мустафа питается только козьим молоком, просекаешь? А от козьего молока легко подхватить несварение! У твоего владетеля есть несварение?

 Пока герольд ошеломленно молчал, Ва обратил внимание на пони барона. И высказался в том ключе, что таких жирных лошадей еще не видел, и что такую кобылу на траве не выкормишь, а следовательно ее кормили овсом.

В пони Ва знает толк. Я поворачиваюсь на бок и подтыкаю подушку под голову. Как же хорошо! В голове жужжит. Сквозь маленькое окошко комнаты проникает пульсирующий свет окон, он нисколько не мешает, стоит прикрыть веки. Слышно, как дракон мечется по стене и иногда вопит:

– Фтомобиль! Фтомобиль!

Понятно, что у него где-то припрятан запас морковной гнилушки и от скуки он его открыл. Ночи тут длинные и к рассвету он уже будет спать. Вывалив толстый язык и поквакивая от приятных сновидений. А проснувшись, потащит меня собирать урожай елочек.  

Кстати, да! Как мы пойдем? На рассвете истекает срок очередного ультиматума старика бом Трасселя. Замуж, в качестве третьей жены или короткий штурм башни – дракона на мясо, а меня обещали насиловать всей армией. Всей армией испуганных оборванцев. «Неимоверные» - так они называются.

 Я приоткрываю один глаз и скашиваю его, рассматривая темный потолок.  Сколько там осталось? Перевожу взгляд на запястье, цифры прыгают. До конца выброса три с половиной часа, а до рассвета почти двадцать. Как пить дать, мой престарелый женишок завалится утром в ножной вони преданных слуг.

Предыдущие два обещанных штурма так и не состоялись. Но к сегодняшнему утру колдун барона Густава обещал привести двадцать шесть человек плюс три наемных рыцаря.

– Три наемных могущественных рыцаря из дальних земель! Двадцать шесть отборных гвардейцев бесстрашного полка синьора Густава! – вопил он, задрав голову, – И все из-за вашего глупого упрямства!

Я выставила из бойницы шайтан трубу и с интересом его рассматривала. Маг поеживался, глядя в темноту ствола, но поток проклятий и угроз не прекращал.

– Как думаешь, от него уже пахнет, Ва? – обратилась я к дракону, обладающему тонким обонянием.

– Еще нет, пока только ногами, – беспечно ответил тот и, высунувшись наружу, заорал, – громче, приятель, тут плохо слышно твои вопли!

Обиженный колдун приподнял деревянный раскрашенный посох и забормотал мощные заклинания:

– Курамы!!- взвизгнул он, – жарамдылык мерзими!! Каптамалган!!

– Ой-ой! Что ты делаешь? Прекрати! – издевательски проговорил Ва. – Я же сейчас лопну от смеха!

– Жезык!

Посох в тощих руках подрагивал, отсюда было видно, что никакой это не колдунский предмет, а так – вырезанная из дерева обманка для простачков из деревни. Толку от него, только пугать дремучих крестьян. Обманщик грозно вращал глазами, выкрикивая заклинания, которые прочитал на обрывке вывалившегося из окон мусора.

– Я обращу вас в навоз! – предупредил он.

– В навоз? Ты, серьезно? – уточнил дракон.  Бесцеремонно повернув меня, он задрал тунику. –  Хочешь уничтожить такой яйцеклад? Э? Кто будет нести твоему владетелю яйца? Хотя, да. На мой взгляд видон не очень.

– Почему? –  озадачился колдун.

– Не хватает хвоста, - с видом знатока уточнил Ва. – Моя матушка, пусть ее борода будет всегда шелковистой, говорила: без хвоста хороших детей не высидишь.

Поняв, что над ним издеваются, тощий как палка колдун взвыл так, что его барон, мирно дремавший на пони, встрепенулся и засобирался домой к вечерним ваннам от подагры и двум женам.

– Стройся! На поворот! Ряды ровняй! – загавкал огромный звероподобный сержант, вооруженный ломом и кухонным ножом за поясом. Самых нерадивых он подгонял тумаками. – Куда прешь? Куда прешь, свиное рыло?

Ва придал пестрой толпе ускорение, развернувшись хвостом и дав пару огненных залпов над головами. Те повернули и затрусили по дороге назад, к родным домам. В центре воинства болтался в седле старичок бом Трассель.

– На рассвете! – проорал с безопасного расстояния колдун и трижды осенил нас посохом, накладывая заклятье. – Кым мерген журалы!

Из травы к нему метнулась сколопендра, которую он ловко прибил своей фальшивой колдунской палкой.

Я вспоминаю его испуганные завывания и улыбаюсь сквозь сон. На рассвете. Так и запишем. Надо будет затащить наверх мафун.

Последний раз, когда мне было херово!

Пусть послушают. Хоть какое-то развлечение.  Да. С этой мыслью я засыпаю.

Мне снится Штуковина. В мире Долины много непонятных вещей, но эта самая непонятная. Полупрозрачная, цветная, стоит себе во дворе башни. Включается и выключается, когда захочет, но я знаю когда. Всегда знаю, когда она включится, громко завоет, а потом вой перейдет в низкий и глухой вибрирующий звук, похожий на хрип атакующего павука.

«Иди ко мне, принцесса Беотрикс», – зовет меня Штуковина. И мигает светляками по кругу, четырьмя синими и красным. Над ней теплым маревом дрожит воздух. Кружится в медленном танце, вроде тех чопорных крестьянских движений на праздниках.

«Не пойду. Мы незнакомы», – упрямлюсь я, разглядывая трубки в прозрачном корпусе, по которым струится свет.  Трубки уходят вниз под ее основание, будто корни у дерева.

«Незнакомы»? – удивляется Штуковина. Я не отвечаю. Ва подначивает меня, заявляя, что беседовать со Штуковиной признак слабоумия. Слабоумие – это от алкоголя, ставит диагноз он. А потом обнимает и сопит. Дракон мой единственный друг.

Сам он никогда не беседует с предметами. Для него Долина четко поделена на еду и развлечения. И ничего не оказывается между ними. Ничего непонятного. Для него все просто. Хотела бы я быть драконом. Это ответило бы на многие вопросы.

Вообще-то, когда Ва меня нашел, поначалу он намеревался меня съесть.

– Валялась себе. Такая аппетитная, лучше любого пони! — на полном серьезе говорит он. – Но ты мне напомнила мою матушку, Трикс.

– Бородой? – спрашиваю я, Ва хохочет своим непередаваемым квакающим смехом. Бороды у меня нет.

– Нет же! – заявляет он, – таращила на меня глаза, а потом я научил тебя говорить. Если бы не матушка, я бы тебя съел, а потом пошел дальше.

Глупости, конечно, друзья не едят друзей. Он тащил меня на себе пару дней, пока я не смогла идти самостоятельно. А потом мы наткнулись на башню и Штуковину.

«Иди ко мне, принцесса Беатрикс», – зовет Штуковина. Я стараюсь ее не слышать. Уж лучше бы я была драконом. У них все просто.

 

  1. Колдун Фогель

Солнце ползает по запястью, греет как мягкий кролик. Гладит мне кожу. Просвечивает сквозь пыльные переплеты. Никак не уймется в своей материнской заботе. Потягиваюсь и приоткрываю один глаз, замечая, как кружится стол в углу. Долины за стенами из серого камня почти неслышно. Лишь из прикрытого окна доносятся голоса. Похмельное кваканье Ва и крики. Совсем не то, что охота слышать, когда гудит голова. Хочется поваляться еще, но  я просыпаюсь, тру глаза, и шлепаю на свежий отдых.

–Эй!!! Эй!!! Вы там, в башне!! Ящерица!!! – зовет колдун, над ним привычно кружатся мухи. В руке пустая бутылка, выкинутая мною прошлым вечером, на плече висит переломленный посох. Безобидный незаряженный посох, отсюда видны пустые каморы. Забрало шлема  у пришельца откинуто. Он бесстрашно топчется внизу прямо в зоне досягаемости залпа моего дракона, – Переговоры?!! Переговоры!!!

– Опять ты? – приветствует его Ва. – Сегодня что-то рановато. Сделать с тобой что-нибудь? Учти, приятель, я еще не завтракал.

Дракона мутит тоже после вчерашнего, он кряхтит и немного высовывается из-за зубца, опасаясь залпа магии. Я разглядываю их из бойницы. Розовое утро улыбается мне красноватой улыбкой в тридцать два мусорных зуба. Своего оно добилось - я проснулась и меня тошнит. Отвратительное состояние.

– Переговоры!!! – упрямо повторяет колдун. – В ваших же интересах!!

– Откуда ты знаешь, что в наших интересах, а что нет? – практично уточняет его собеседник.

– Если будете здесь еще часов двадцать, то пожалеете, что вообще появились на свет. Понял, тупая твоя безобразная башка?

Ва оборачивается ко мне. Мигает от бьющего в глаза солнца. Ему нужен совет, мы всегда и все решаем вместе. Часто просто сидим и молча переглядываемся. Дракон говорит, что это как с его матушкой. Один взгляд – вместо тысячи слов. Сейчас мы слишком далеко друг от друга, поэтому он откашливается и хрипло произносит:

– Пустить его, Трикси?

– Пусти, – в тон ему откликаюсь я. И неуверенно спускаюсь по вытертым каменным ступеням во двор. Приходится опираться на стену, чтобы не упасть, последний глоток всегда лишний, как ни крути. Но на это сейчас плевать. Все замечательные рецепты от похмелья в мире я знаю, в каждом встречаются полбутылки белого и плотный завтрак как непременные условия. Еще книга. Любая книга, их много падает из Окон. Большей частью я не разбираю, на каких языках они написаны. Одно точно: при похмелье нет ничего лучше, чем просто поваляться с книгой где-нибудь в тени, слушая утро Мусорной долины. Приглушенное кваканье лягушек от реки, резкие всхлипы вампкрабов вышедших на охоту. И затихающее жужжание в голове.

Ва возится у тяжелых ворот, раскидывая баррикаду из хлама, которую мы обычно наваливаем от непрошеных гостей. Металлические бочки с землей, остатки фтомобиля,  ящики, непонятную, тяжелую вещь с клавишами. Дракон иногда играется с ней, нажимая то тут, то там. Давит на клавиши своими здоровенными когтями. Некоторые издают резкие звуки, другие молчат.

– Это струмент, Трикс! Матушка учила меня музыке! – довольно шипит он. Мне кажется, что он привирает. Никаких сомнений, что его матушка ничему его не учила, потому что была туга на ухо. От его упражнений можно завыть. Или сойти с ума. Драконья музыка еще хуже пения, но я скрепя сердце его обычно хвалю. Мне кажется, ем

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 131
    21
    963

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • valeriy693

    Целый мир автору удалось создать. Впрочем, этому автору не привыкать создавать миры.

    Маленькая личная просьба, думаю, многие присоединятся: есть ли возможность не убивать Трикс? В следующей части оживить её и в мир Эразмуса отправить. Может, даже с Элис познакомить

  • Venemars
    Апрель 30.09 в 09:29

    Последние транки и Грыжа 

    Читал и думал: ведьма из ХаЭр у нас тоже в офисе есть ))))

  • Venemars
    Апрель 23.09 в 15:09

    Прочитал. Получил огромное удовольствие от чтива, каждый день во время перерыва на обед. Даже было жаль, что глазами уже видел, что конец истории совем скоро )

  • ElenaAndrianova

    Прочла. Идея, конечно, стара, как мир, но исполнение и сам созданный мир очень увлекательны. Прочла всё залпом.  

  • bbkhutto
    Lissteryka 30.09 в 09:44

    Зеф ?)

    какая чудесная обложка

  • motecusoma
    Антоша Орлопф 30.09 в 09:49

    Lissteryka 

    О. Это ж Йоланди! 

  • TEHb

    Вродь победителям редактуру обещали?
    Нутром чую, что годнота, но асилить нимагу.
    Хрен с ней, с рандомной пунктуацией, окончательно меня подкосило "...из-за своей длинны застрял".

  • TEHb

    Автор, если корректура требуется (по первому впечатлению, редАктору тут делать нечего), то кричите.
    У меня будет стимул прочесть вашу нетленку, заодно исправлю всякое.