Мама мыла раму. Гриша курит «приму»...
В небольшом объеме лифта, спускалась небольшая компания девушек и юнош, или — юношей, как правильно?
Поскольку это был лифт приличного бизнес-центра, то юноши были подтянуты, затянуты в офисное, равнодушно улыбчивы, невозмутимы и предупредительно холодны. Девушки были примерно такие же. Юбки, правда у них были покороче нормативных требований. Не в том смысле, что у юношей были юбки, нет, конечно. А у девушек были юбки, и они были незаметно, но предсказуемо фривольны, не смотря на офисный имидж. Женская красота — страшное оружие, и — не наказуемое.
Кстати, давно уже пора видоизменить дебильную поговорку из прошлого века про красоту и алкоголь. Теперь она должна звучать так: «Нет некрасивых женщин, есть — не одетые». Ну, опять же, не в смысле — голые, а в смысле не верно одетые. Хотя, конечно, сейчас само слово «неверная» — звучит слегка религиозно. Ну, да ладно, поехали на следующий этаж.
Компания офисных клерков спускается в лифте. Все как положено струячат пальцами в мобильных приложениях к мозгам. Вы замечали, как касаются экранов девушки с маникюром? Мальчики тыкают в него своими обрубками, а девушки... оооо..
Это совсем другое кино. Обратите внимание, как выгибаются ее фаланги, чтобы коснуться стекла одними подушечками пальцев. Кстати, так же обратите внимание, как телефон подносится к уху, особенно у тех, у кого «длинноволосье». Рука замирает, затем неуловимое движение головой и шеей, и, в образовавшемся просвете появляется ушко и прикладывается к телефончику. Красота. Да. И только....
Ага. Ну, в общем — на одном из этажей телефон предсказуемо покидает нежные девичьи руки, и планирует, то есть летит вниз. На изящных губах замирает слово-синоним слову «блудница», и вспархивает другое словосочетание «Ах, какая незадача»...
Двое юношей, все-таки — юнош, как-то лучшее. Но, ладно, примем требования русского правописания.
Двое молодых людей еще только попытались обозначить движение помощи, но звучит резкий, как хлопок хлыста, голос: «Не надо, я сама». Парни замерли. Харассмент, знаете ли, не дремлет. Это Вайнштейну хорошо, у него миллиарды и есть что вспомнить. А тут? За спиной четверть века, еще даже на губах ничего не отсохло, а тебе раз — и статью. А в камере тебя спросят — представься. А ты — а я за харассмент. Плохая статья. Недружелюбная.
Парни замерли. Девушка безуспешно поелозила вдоль стены. Сложно делать движения в небольшом пространстве. Наклоняешься — упираешься головой в пах мальчикам, даже если они этот свой пах втягивают. Все равно — дальше стены не втянешь.
Приседаешь — юбка предательски соскальзывает прямо на плечи минуя бедра (всегда бы так, да?))). Боком равновесие не удержать на офисных туфлях. А отступать некуда. А капитулировать на глазах у подружек, которые как ехидны ехидно сжали свои мерзкие губешки, тоже — западло.
Но веселая Вселенная, у которой на всех нас есть и терпение, и возможности пошутить, снисходительно и коварно улыбнулась, и, растянула двери лифта в разные стороны. С той стороны дверей стоял мальчик-курьер, с коробкой за спиной.
Совсем мальчик. С пушком и несмелым румянцем на юных щеках. В прошлом веке сказали бы — студент подрабатывает, но сейчас иные времена. Студенты не подрабатывают, развозя пиццу.
Взгляд мальчика упирается чуть ниже третьей пуговки на блузке у одной из девушек. Он окаменел. Врали в мифах про Медузу Горгону. Не от ее глаз каменели мужчины.
Короче. Мальчик пялится в декольте, услужливо поданное ему одной из девушек. На его лице написано всё. Все эти подростковые ожидания. Фантазии. По его подрагивающим зрачкам чувствуется, что сейчас с его организмом случится что-то не предсказуемое, и неуправляемое.
В воздухе пахнет грозой. Пауза затягивается. Все с интересом ждут развязки. Или разрядки. Один из парней предусмотрительно чуть прижался к стене.
Сзади за курьером горой возникает охранник, и словами: «Ну, и х.. что мы стоим?», впихивает несчастного парня прямо в глубину лифта, затем декольте и лифа. Под ногами жалобно хрустит мобильный. Охранник после офисного света подслеповато щурится, и разглядев людей, виновато кивает:
— Прошу прощения, я думал этот мудак заснул.
Прижатая в углу, беззвучно и воспитанно матерится владелица погибшего телефона и короткой юбки..