Море. Леди. Яхты (повесть о любви и верности)
За эту историю рвал в клочья спинакер и вязал одной рукой булинь — Саша Ган. Человек, который на одной из пресс-конференций 14 раз ответил одной и той же подвыпившей девушке из какого он яхт-клуба, и чем чартер отличается от бартера.
Ну, в общем.
Одним прекрасным, и условно теплым санкт-петербургским поздним вечером, несколько крейсерских яхт причалили к одному из фортов. Для не питерцев — форты, это небольшие островки в Финском Заливе. Подробности в «гугляндексах».
Немного картинки, или, как модно сейчас говорить — визуального контента. По спокойной водяной глади, на фоне заката, когда красное солнце подсаживается в узкую полоску сизо-сиреневого неба; скользили, увешанные, как юная невеста фатой, белыми парусами — яхты. Попыхивая короткой трубкой, и пряча за густыми рыжими бровями мудрые глаза — стоял капитан в белоснежном кителе. Он отдал команду, якорная цепь заскользила в клюзе, и якорь, разорвав спокойствие дремлющих рыб, вспорол водяную гладь, и тихо лег на дно.
Здесь вступают скрипки и валторны. Камера делает крупный план.
Нет, конечно.
Просто спокойно и мирно подошли, отшвартовались, развесили кранцы и мокрые вещи, откачали воду. Достали продукты, напитки, запалили небольшой костерок.
Солнце подсаживалось. Тени становились длиннее. Воздух сырее. Температура ниже. Вспомнил, фразу в одном мужском объявлении на сайте знакомств — днем 13-15, ночью до 25.
Костер горел. Мясо скворчало. Напитки лились. Беседа журчала.
Как-то так получилось, что в этот раз ни на одной из яхт — не оказалось женщин. Ни в том плане, что их специально, как провиант возят с собой, нет конечно. Уже давно во многих парусных командах присутствуют девушки. На равных правах выполняя все мужские обязанности.
Ну, мужчины же раньше на кораблях — выполняли женские обязанности, и ничего. Я про уборку, готовку и мытье посуды, а не то, что вы подумали. И давно уже женщина не несет кораблю никакой беды. Разве женщина может нести что-то плохое. Ну о чем вы. Только хорошее.
Так или иначе — компания была сугубо мужская. Слово за слово, пальцем по столу. На берегу о море. В море... Так или иначе разговор плавно свернул и зашел о красоте. Не то чтобы просоленным и немытым, умудренным опытом яхтсменам что-то было неизвестно, или они хотели посудачить, нет. Это скорее, как привыкший к обстрелу и бомбежкам солдат в окопе, вдруг замирает увидев кузнечика, или распустившуюся ромашку.
Был поднят очередной тост, о том, как это прекрасно и трепетно-хрустящие накрахмаленные простыни, мягкие женские руки, упругие... ну, допустим — губы.... Слова: Иди мойся, у меня уже все готово, я постелила...
В общем романтика. Ей не чужды — крепкие морские сердца. Об нее они разбиваются. Терпят бедствия. А дальше, как повезет. Кто-то на завалинке латает старую сеть, кто-то пытается поменять корыто, кто-то, обняв свою Наяду — стоит, у штурвала, крутит что-то ей и яхте.
В общем — стопки, вздохи, слова, фантазии. Звучит очередная команда — начисли, и в тишине окаменевшего берега, аккурат между падениями капель в стакан, раздаются четкие удары набоек. Этот звук не спутать ни с чем. Правда мальчики? Цок. Цок. Цок. И голова сама поворачивается.
Сначала слышится цоканье. Разум не сразу реагирует. Затем из темноты появляются две девичьих фигуры при полном параде. Платья. Шпильки, что-то там на голове. Сумочки. Кто-то божился потом, что они были в чулках с поясом. Но это враки. Никакого пояса не было. Обычные чулки. Две изящных фигуры не приближаются, и постояв пару минут — исчезают в темноте.
Тишина. Все замерли. Все боятся посмотреть друг на друга. Ну, потому что — кому хочется признаться, что у него глюк. Кто-то кашляет:
— Где водку брали?
— Ты тоже видел?
— Ну, не смеши — остров же.
— Привиделось?
Кто-то через паузу, просительно:
— Налей еще. Вдруг повезет.
Все радостно засуетились, подставляя стаканы. Выпили. Пауза. Все смотрят друг на друга — ну, у тебя как? Томительное ожидание.
Пришло.?
Все радостно и победно оглядываются друг на друга. Кому какая привиделась?
Пришло.
В тишине мужских фантазий, хотя — какие уж там фантазии, раздаются шаги. Тот самый, уже нам знакомый цокот каблучков. И уже ближе к костру подходят две леди. Еще до их подхода, перебивая запах костра и спиртного, надвигается аромат парфюма, рождая в организмах движение эндорфинов и тестостерона. Легкая тишина. Все боятся вспугнуть. Одна из девушек хрипло и вежливо откашливается:
— Ребята можно мы погреемся?
Что там должно быть по законам жанра — катарсис, апофеоз?
Все боятся шелохнуться — вдруг исчезнут? Но разум берет свое. Их усаживают. Дают куртки. Еду. Напитки.
Девушки одеты весьма изысканно. Благоухающи. Побриты. Поэтому вопрос — давно ли вы здесь — неуместен. Скорее — а вы что здесь делаете? И может есть еще кто-то? Зовите же сюда всех своих сладкоголосых Сирен.
Девушки мычат, и не обращая внимание на то, что время глубоко за 18 часов, урча пожирают шашлыки, тушенку, напитки. Одна из них делает паузу, крепко облизывает ложку, так, что у части экипажа захватывает дух и екает где-то в «пронежности», откашливается, и легким баском:
— Бл. ин. Прогулялись.
Вторая, не вынимая ложки изо рта кивает с такой скоростью, что черенок ложки начинает описывать светящиеся круги.
Несколькими часами ранее!!!
Две прекрасных девушки решили разнообразить себе вечер, прогуляться, и скрасить досуг, в ближнем пригороде. Зеленогорск подходил. Хоть и небольшой, но город. Хоть и небольшой, но парк. Залив. Солнце. Терраса. Вечером предсказуемый закат. Опять же — в парке плитка, и там можно поцокать.
Предсказуемо две прекрасных девушки не могут долго не привлекать внимание. Два молодых человека вежливо и учтиво вымолили у них разрешение побыть какое-то время рядом, и скрасить этот тихий, санкт-петербургский вечер.
Мальчики прошли тест и отбор на «свой-чужой». Правильно ответили на все вопросы. И заслужили право — быть недалеко от красивых коленей, обтянутых манящим щелком.
Посидев на террасе, возник логичный вопрос — к черту бытовые утехи, к ним перейдем потом — а не прокатиться ли нам по Заливу, да на катере, да еще и заехать на один из островков. Девушки благоразумно показали баллончик c газом. Мальчики укоризненно покачали головой и показали набор приготовленных напитков.
«Отчего бы двум благородным леди не принять такое интересное приглашение от двух джентльменов» — одновременно подумали леди, и согласились.
Мотор взревел. Волосы развивались. Сердца бились. Солнце грело. В бокалах плескалось. В крови пенилось.
Но все заканчивается. И напитки в первую очередь. А настроение требовало продолжения. Было принято решение, что: «Мальчики — до Зеленогорска 20 минут, на Вашем скоростном катере, а мы тут немного погуляем. А вы везите еще, и закуски тоже».
Катер взревел моторами, и исчез.
Солнце спускалось. Температура падала. Настроение и батарейки садились. Смска «Мы на острове — помогите» ушла....и все....
Когда поздним «ночером» к острову причалили яхты, девушки колебались — это спасение, или путь в рабство. Но, как говорится — голод и холод — не тетка.
Девушки были отогреты, напоены, накормлены. Они стали хороши, упитаны, и болтливы, как и полагается достойным леди. Уже беседа стала замедляться. Затихать. И вдруг в тишине, с воды, послышалось пыхтение, сопение и робкий мужской голос: «Девочки, вы где?».
«Дайте мне весло, багор или топор. Я его отхерачу сейчас» — резво и уверенно вскочила одна их них. «Сейчас разберемся», — мудро сказал Саша Ган, но на всякий случай достал свайку....
Что же случилось, спросит пытливый читатель.
Молодые люди понимая свою ответственность за обещанный девушкам вечер, и предвкушая планы, неслись так быстро и опрометчиво, что налетели на мель, да так основательно, что разбили катер, лицо, и сломали нос второму участнику предполагаемых утех.
Дотащив друга до берега, и передав его в руки местным, ухмыляющимся рыбакам, он выпросил у них маленькую резиновую лодку, и погреб в сторону острова. Но там, где на катере 20 минут, на веслах немного дольше.
«Он забрал их собой, оставив нам лишь запах парфюма, в пропитанном пОтом непромоканце», — вздохнул Саша Ган,- «Так выпьем же за ответственных и целеустремленных мужчин, и женщин, которые нас — целеустремляют...».