Другой сценарий (на конкурс)

Глава первая

Это очень утомительно — работать на кассе. Впрочем, Mercadona предоставляет своим сотрудникам массу возможностей для смены деятельности. Если стоишь на кассе, можешь отдохнуть, расставляя товар на полках, зайти в рыбный отдел почистить рыбу и даже проехаться с шиком на машине, моющей пол. Усталость в конце дня гарантировала стабильный, хоть и невысокий по испанским меркам заработок и много еще всяких социальных приятностей, которых лишены люди безработные.

 

Эстелле далеко «за», но черное каре и ярко-красный рот сообщали: «Я еще очень даже!.. И о-го-го!.. И все могу!..»

«Все могу», конечно, отягощалось двумя детьми, межпозвоночной грыжей и алкогольной зависимостью младшего брата. Однако об этом рассказывать не принято. Не дай бог, что случится, тогда любой суд вспомнит досадные мазки к портрету и вся доказательная база, что ты прекрасная мать, полетит в пропасть под названием «психически неустойчива, что обусловлено генетикой».

Стремиться к лучшему свойственно не всем. Эстелла этого всячески избегала. Но записалась на курсы английского, мечтая найти когда-нибудь, пусть и в призрачном будущем, новую, достойную ее работу.

Глядя на Эстеллу, нельзя было с уверенностью сказать, несчастна она или счастлива. Мы осознаем ценность того, что имеем, только когда безвозвратно теряем. В жизни каждого человека наступает момент, когда прошлое отделяется от настоящего навсегда. Лишь меняя свое отношение к произошедшему, мы можем идти дальше.

Эстеллины пацаны подсадили ее на всякие книги про полеты, заклинания и фиолетовые плащи. Еще они называли Эстеллу «мать-магла», и им было смешно. Она позволяла такое панибратство: с мальчишками надо дружить, а запугать всегда успеешь. Только тогда уже ни о каком доверии не может быть и речи.

В тот день, когда эта история началась, Эстелла утром была рассеяна, поскольку увидела странный сон. Ей приснилось, что в городе, где она живет, пропали все люди. Испуга не было, она каким-то краем сознания понимала, что это сон, и обрадовалась тому, что можно пройтись по городу и даже потрогать руками лепные цветы, украшения, оставшиеся на древних валенсийских домах. Старые дома постепенно заменяют новыми и удобными, безликими.

Обычно она стеснялась трогать такую красоту — это было как табу на чужое. Но здесь и сейчас, во сне, без чужого взгляда, она могла себе это позволить. Добравшись до горы, обозначавшей центр города, с легкостью взобралась на самую высоту, хотя в обычной жизни задохнулась бы уже на половине пути, вошла в старинные ворота крепости. Здешние камни дышали теплом, накопленным за солнечные дни. Эстелла жила в старинном городе, но никогда не задумывалась о его древности и красоте. Когда чудо стоит в твоем дворе и вокруг него каждый день водят экскурсии, ты не воспринимаешь его чудом. Привыкаешь к тому, что море — не привилегия, оно всегда рядом, что пальмы вечны, а легкий теплый ветер никогда не исчезнет.

Красивый замок на вершине горы в самом сердце города дает его жителям уверенность в себе, в завтрашнем дне. Потому что при любом вторжении или природном катаклизме «есть, где пересидеть». Память предков, понимание, что это место — лучшее на свете. За него бились тысячелетиями, а теперь тут царит мир и спокойствие. Гости города, которых приносят железные птицы, приезжают со всего света. Самолеты, приземляясь каждые десять минут, выгружают гостей. И теперь дети османовы живут на одной улице с потомками пиратствовавших.

Во сне она размышляла о течении времени, вечности, устройстве Вселенной, неожиданно почувствовав, что готова к новому. И даже, возможно, пусть теперь у нее будет он.

Подошла к старинному каменному колодцу, служившему не для подачи воды — к колодцу вел тоннель снаружи, через него можно было поднимать грузы с помощью веревки наверх. Нагнувшись, Эстелла неожиданно упала куда-то вниз, испугавшись свиста воздуха вокруг. Поняв, что падение прекратилось, она открыла глаза и увидела, что стоит посреди незнакомого заснеженного города. Вдоль улицы были припаркованы грязные машины. Под ногами хлюпала каша из снега и воды. Эстела была при этом одета в шорты и майку.

От озноба захотелось проснуться, но ничего не получалось. Оставалось лишь одно — бежать в сторону красивого дома, всем своим видом напоминавшего старинный терем с луковичными куполами, белыми наличниками, кирпичным цветом стен.

Осторожно открыв тяжелую резную дверь, она переступила невысокий порог и увидела… его. Так бывает. Не все в это верят, потому что современный мир может разложить любую эмоцию на психохимические составляющие. Но именно такие моменты доказывают, что химия химией, а жизнь жизнью.

— Ты?! — мужчина вытаращил и без того огромные глаза.

— Я… — ответила Эстелла и проснулась.

Именно об этом она раздумывала все утро, после чего случилась пара не страшных, но досадных ошибок.

Она вновь и вновь вспоминала встреченного гостя и удивлялась, что почувствовала его запах, ощутила свою тягу к нему. Попыталась вспомнить лицо или рост — кажется, он был немного выше. Но дело не во внешности, важнее было то, что ее тянуло к незнакомцу с давно забытым вожделением, настоящим, долгожданным. Ее одиночество под девизом «я сама построю свою жизнь» стало давно привычным. А теперь влюбилась во что-то несуществующее, в сон, в мечту, почувствовав внутренний трепет и волнение. Хотя, конечно, все это ерунда, потому — стоп, пора взять себя в руки!..

Эстелла взглянула на очередного покупателя. Спрятанное под капюшоном лицо невозможно было разглядеть. Одежда не могла скрыть крепкой фигуры.

Эстелла пробивала продукты, искоса поглядывая на парня. Около него стояла тележка с колесиками. Обычная, синего цвета, достаточно потрепанная. Такие сейчас у всех: удобно, если живешь рядом с магазином, но не желаешь таскать пакеты в руках.

Неожиданно покупатель заглянул в тележку, забыв, наверное, выложить что-то на прилавок. А дальше произошло странное — его будто втянуло внутрь: раздался легкий хлопок, и человек на глазах изумленной кассирши исчез. Исчез, понимаете?!

Эстелла в замешательстве уставилась на осиротевшую телегу. Первый опыт соприкосновения с неизведанным и необъяснимым она восприняла с раздражением, поскольку целый ворох пробитого, но не оплаченного товара лежал перед ней горой, а посреди магазина стояла бесхозная тележка. Растерянно оглядываясь, Эстелла поняла, что кроме нее никто этот цирк не видел. И если сейчас позвать охрану и рассказать правду, то никто ей не поверит. Обдумав за пару минут все это, она аккуратно откатила в сторону тележку, отменила чек и осторожно переложила товар в специальную корзину для продуктов, которые не выкупили. Потом обрадованно вспомнила о камерах слежения и тут же поникла: как раз вчера их всех предупредили, что на пятой кассе не работает камера, ждут ремонтника, поэтому необходимо быть внимательными и собранными всем без исключения.

Все это было похоже на помешательство, виновник которого — современная литература, с ее порталами и волшебниками. Но некоторые порталы активизируются только при наличии важного условия — в них надо верить.

 

* * *

После смены Эстелла вернулась домой с той тележкой, в которой пропал покупатель. Конечно, волшебник мог вернуться посреди ночи и прирезать ее вместе с сыновьями, но вдруг все будет совсем не так, и ему понадобится помощь… А еще, если честно, она хотела стать если не участником, то хотя бы наблюдателем случившегося волшебства, раз в ее скучной жизни наконец-то стало происходить что-то нетривиальное. Пусть даже это была игра воображения, пусть! Но если воображение проснулось, что ж, это уже неплохо.

Она покормила мальчишек, приняла душ, отправила сыновей спать. Потом долго смотрела на телегу. Зачем-то накрасила губы. Подойдя поближе, открыла крышку, но ничего странного больше не происходило. Тогда, затаив дыхание, она осторожно заглянула внутрь. Как и тогда, во сне, ее вдруг потянуло, закружило, обдало струями свежего воздуха. Не успев закричать, она почувствовала легкий удар, хлопок…

Нужно было перебороть страх. Она открыла глаза и обнаружила себя стоящей на улице в незнакомом городе, беззвучно открывающей рот, так и не произнеся ни слова. Вдоль улицы были припаркованы замызганные автомобили. Напротив виднелось красивое здание со знакомыми белыми наличниками.

На ватных ногах Эстелла подошла к двери. Поворот ручки, шаг через невысокий каменный порог…

— Ты?! — сказал мужчина из сна, удивленно вытаращив и без того огромные глаза.

— Я, — просто ответила она.

 

Глава вторая

Он, сняв пиджак, накинул ей на плечи:

— Ты одета не по погоде.

— Да уж… — только и смогла выдавить Эстелла из себя.

Оглянувшись по сторонам, она не сразу смогла понять, театр это или музей.

— Где я?

— Важно не то, где ты, а как тебе вернуться обратно… Зачем ты только полезла во все это!

— Ну, знаешь… мог бы для начала хотя бы сказать, как тебя зовут.

— Рим.

— Эстелла.

Рим осторожно взял ее за плечи, буквально пригвоздив взглядом:

— Пойми, все очень непросто… очень. Если тебя не отправить обратно, то следующую возможность можно ждать годами.

— А этот, в капюшоне?..

— Он исследователь, у него время под контролем, он много учился. А ты, пока со мной болтаешь, можешь вернуться обратно к тому моменту, когда твои внуки будут поступать в университет.

— О господи!

— Так, ладно… сейчас сделаем так, — Рим глянул на большие часы. На их циферблате были изображены планеты и странные символы. — Я тебя вытолкну через аварийный выход, так сказать… но это не около твоего дома. Надеюсь, что максимально близко.

— Максимально близко — это где?

— Мадрид.

— С ума сошел? Без денег и в трусах?

— Пиджак оставь…

— Это больше пятисот верст от меня…

— Ладно… А море близко?

— Близко.

— Тогда представь сильно, как только сможешь, место, которое там… Визуализируй набережную или маяк. Что-то такое, что ты видела не раз.

— Я попробую…

Он говорил лаконично, а она, напротив, разволновалась, вспомнив, что уже далеко не девица на выданье. Лишь магнетический взгляд Рима успокоил ее мятущуюся душу.

Рим продолжал объяснять:

— Когда я скажу, сделай вдох и задержи дыхание. Потом, когда окажешься на месте, может подташнивать, — говорил он, буквально впиваясь в нее взглядом. — Как жаль, что сейчас нет времени все объяснить…

Потащив Эстеллу за руку, он заставил бежать по светлым прохладным коридорам, мимо картин, которые хотелось рассмотреть. Показалось даже, что люди на портретах живые… и они поворачивают головы ей вслед.

— Это что — музей?

— Ты не поверишь, но да…

— Здесь нет картин с испанскими пейзажами.

— Ты прекрасно говоришь по-испански.

— Говорю…

Они остановились около небольшой картины, где было изображено море. Такого дивного полотна Эстелла еще не видала. Конечно, она бывала в музеях, студенткой даже посетила Лувр с родителями. Но это было что-то невероятно живое: она слышала шум прозрачных волн. Краски, казалось, были живой дышащей водой. Волны с пеной отражали взошедшую луну, и морской наглый бриз, противник причесанных волос, уже трепал голову и шептал в самое ухо:

— Волна здес-с-сь… волна уж-ж-же… волна здес-с-сь...

Рим, наблюдая за ней, тихо прошептал:

— Еще один секрет ценности известных полотен — они порталы во времени и пространстве. Люди, наделенные особым даром, могут их использовать… Но не каждый, заглянувший в телегу с продуктами, окажется… в Третьяковской галерее.

— Третьяковская галерея?! Это что?.. Это где?!

Неожиданно Рим, схватив ее за руку, резко притянул к себе и поцеловал. Поцеловал легко, мимолетно, слегка коснувшись губами щеки. У Эстеллы закружилась голова, но мужчина, тотчас оттолкнув ее от себя, скомандовал:

— Давай!

Глубокий вдох, задержка дыхания… Она лихорадочно начала представлять пляж родного города. Конечно, запаниковала, и пульс подскочил, как горящая бочка с ракетным топливом. Через секунду, не выдержав, открыла глаза: ей хотелось увидеть Рима еще хотя бы на миг. Но веки зверски защипало, послышался знакомый хлопок, и она осознала, что погружается все глубже. Морская вода быстро приводит в чувство, и Эстелла, затрепыхавшись, вынырнула, озираясь:

— Боже, что это?..

Поначалу ей показалось, что она посреди Бермудского треугольника. Удачей было увидеть полоску берега. В королевстве солнечных дней стояла зима. Море при плюс тринадцати не слишком комфортно для плаванья. Несмотря на это, Эстелле удалось доплыть и выбраться на берег.

Оглядевшись, она с облегчением заметила, что попала в нужное место. Ее и впрямь, как предупреждал Рим, мутило и подташнивало. Закрыв глаза, попыталась справиться с дыханием. Солнце только вставало, и его всполохи скользили по воде, по песку, по лицу Эстеллы.

Она побрела в сторону дома, постепенно ускоряя шаг, и к концу пути, наконец, побежала. Поняв у дома, что нет ключей, тихо постучалась в дверь. Потом громче, еще и еще раз.

Помятый и заспанный старший сын, теплый и родной, открыл дверь и удивленно уставился на мать.

— Не спрашивай… — почти умоляющим тоном прошептала охрипшим голосом Эстелла.

— Не буду, — ответил сын и пошел досматривать сон. Потом обернулся и дружелюбно-поучительным тоном все-таки прокомментировал: — Мам, может, купим тебе спортивный костюм? Раз уж ты по утрам бегать решила…

Улыбнувшись, она отправилась в душ. Через пару часов пора собираться на работу. Сна не было, как и усталости: она чувствовала себя… наполненной энергией, несмотря на ночные приключения. Будто жизнь, которая была до этого, проходила в местах заключения, где сама она ничего не решала. Где не понимала, зачем Всевышний подарил ей жизнь, не оставив инструкций. Она жила как все, будто ожидая скоростного поезда, даже пункт назначения которого был неизвестен. А сейчас все встало на свои места: непонятные сны добавили понимания в ее существование.

Сердце билось в новом ритме, а еще она с удивлением увидела, что пропали морщинки вокруг глаз, светящихся внутренним светом. Эстелла с удовольствием рассматривала себя в зеркале: ей нравилось выглядеть именно так, по-особенному влюбленной и обновленной. Только сыновья не обратили внимания на перемены в матери, ползая с утра сонными мухами по квартире.

Весь день у нее не шли из головы странные слова — «Третьяковская галерея». В обед Эстелла погуглила, что же это такое, и застыла перед монитором в изумлении: знакомое здание с луковицами на крыше и белыми наличниками смотрело на нее с фотографии. В списке картин галереи был Айвазовский. Маэстро пространства и времени, великий магистр момента, замершего на полотне, продолжающего жить собственной жизнью. Эстелла рассматривала его работы, от тихого итальянского прилива до бушующего шторма, и погружалась воспоминания. Так… А где это у нас? Москва?.. Лаврушинский переулок?.. Это другая планета, другой мир... Она нашла фото улицы и увидела те самые припаркованные машины, знакомые трещинки на асфальте, дверь… В этот самый момент Эстелла ощутила прилив сил, счастья и испуга одновременно.

Обеденный перерыв подошел к концу. Так и не перекусив, Эстелла вернулась к работе.

 

* * *

Вечером она решила шикануть, пожарив всем по большому аргентинскому стейку особым способом: мясо кидается на раскаленную сковородку на несколько секунд, прожаривается сначала одна сторона, потом другая. Нельзя ни солить, ни перчить, все это после. И затем на пятнадцать минут в духовку, как пирожки, только температуру повыше, градусов двести. А в оставшемся от мяса жире пассировать свежий лук до золота, до прозрачности, до смирения лукового характера. Немного заранее отваренного картофеля — и на тарелки.

Интересно, а если на картине было бы нарисовано солнце? Так ведь и в космос угодить можно… Где у нас продаются скафандры недорого?

— Мам, вкусно как!

— Спасибо, милые. Как в школе день прошел?

— Ой, у нас мальчик новый пришел… С акцентом говорит. Странный, но веселый… и по математике очень хорошо отвечает.

— Откуда он?

— Кажется, русский, но мы не поняли, из какого он города…

— Москва?!

— Точно, Москва!

Эстелла с трудом убедила себя в совпадении, постаравшись не выдать своего волнения, но призналась мальчишкам, что смотрела в интернете разные музеи и один попался в Москве. Теперь ей хочется там побывать.

— Ага, мы спросим, откуда он, — заинтересовались погодки Педро и Хосе.

Убирая со стола и загружая посудомойку, Эстелла остановила свой взгляд на окне кухни, которое выходило на крошечный закрытый двор. Уже стемнело. В отражении стекла было новое лицо, в котором она не узнала себя.

В спальне застыла на входе: у кровати одиноко стояла тележка. Синяя, слегка потрепанная, каких тысячи на улицах. Откинутая крышка слегка выцвела, а потертые колеса не скрывали пробега. Заглядывать внутрь Эстелла не стала.

Как ни странно, спала она крепко, без снов, и наутро почувствовала себя необычайно отдохнувшей.

 

* * *

Следующая неделя была удивительной. Во-первых, Эстелла записалась в библиотеку. Во-вторых, как выяснилось, в ее городе живет столько русских, что ей даже стало не по себе.

Теперь она много читала о России и о Москве. С жадностью впитывала любые сведения о новой для нее стране. Дома пыталась разобраться в устройстве времени и пространства, понять, как это работает… и почему именно с ней произошло такое.

Мальчишки заметно оживились в общении с ней, увидев, какой увлеченной стала мать. Она постоянно что-то читала или рассказывала им.

Чем дальше продвигалась в своих исследованиях Эстелла, тем сильнее щемило сердце от тоски по Риму. Его нельзя было назвать красавчиком. Крепкое коренастое тело сочеталось с тонкими чертами лица, ястребиным хищным носом. Плавные кошачьи движения, развитая мускулатура, темные волосы. Что-то демоническое светилось во взгляде, одновременно притягивая и отталкивая. Ей хотелось увидеть его, поговорить, задать миллион вопросов, вывалить их ему на голову, как из мешка, все сразу. Пока что она поняла только то, что провалы во времени и пространстве нестабильны. Они зависят от положения планет, времени года, наличия у человека особого гена, отвечающего за возможность прыжка-перехода. От движения тектонических плит самой планеты. Какие-то провалы открываются на час или день, другие открыты годами, но находятся в отдаленных и труднодоступных местах. Есть провалы глубоко под водой. Есть те, что ведут в другое измерение. Некоторые приводят путешественника в наше же время, но в другую точку планеты. Все это она поняла сама, но ей было мало, она хотела узнать всё, прыгнуть снова и иметь больше времени, чтобы увидеть Рима.

Через еще некоторое время она уже не хотела ответов, просто осознала, что готова на все, только прикоснуться снова, только пусть опять возьмет ее лицо в большие крепкие руки, заглянет в глаза. Пусть.

Периоды возбуждения от новых знаний сменялись периодами отчаяния, что все напрасно, все зря. Неожиданно она вспомнила свой сон про колодец и крепость. Возможно, там действительно обнаружится провал. И значит… есть надежда оказаться в Лаврушинском переулке. Тем более что вернуться уже один раз удалось. Но вероятность того, что Рим теперь тоже ее ждет, устроившись смотрителем музея, и дни напролет просиживает на стуле, тихо вяжет носок в зале Айвазовского… равна нулю.

 

* * *

В дверь постучали. Она открыла, молча впустив незваного гостя. От Сольера, как обычно, пахло чем-то затхлым. Мать обрадовалась его рождению, а сама Эстелла так обожала брата в детстве, что практически стала ему второй матерью, избаловав, исполняя каждое его желание. Когда пришло время взрослеть, Сольер нашел себя в выпивке, надолго исчезая. Иногда он появлялся, навещая племянников, мылся, съедал все, что не было прибито к полкам гвоздями, подолгу отсыпался, нежно обнимал сестру на прощанье и снова пропадал неизвестно с кем и куда. Эстелла после этого звонила матери, радовавшейся хоть каким-то известиям о сыне.

— Мой мальчик, мой мальчик… когда же он женится… — плакала мать.

— Мама, снова об этом!

— Да, да… я знаю, я знаю… Прости, но, может, какая-нибудь хорошая девочка могла бы его удержать на месте, чтобы я хоть иногда видела моего мальчика…

Сейчас Сольер остановился прямо на пороге, как ищейка, принюхиваясь к чему-то, крутя головой.

— Что с тобой? — Эстелла заволновалась.

— По-до-жди… — растягивая слова, ответил он, прошелся по квартире, озираясь, заглянул в комнату, вернулся, посмотрел Эстелле в глаза и спросил осипшим, полным странного волнения голосом: — Сестра, что происходит?

— Ты о чем? — она отшатнулась, не понимая, что он имеет ввиду.

— Сестра, я спрошу один раз… и от твоего ответа будет зависеть многое. Ты видишь странные сны?

— Их… их многие видят. Сны бабушки Фелиссы меня пугали в детстве, а теперь я бы с удовольствием их посмотрела.

— Не увиливай! Ты знаешь, о чем я.

— О чем?

— О прыжках, твою мать, о гребаных прыжках! Ты уже прыгала? Ты знаешь, каково это?

— О господи, так вот почему ты…

— Да. Снять тошноту потом помогает алкоголь… После прыжков часто шатает и выворачивает, но не потому, что пьян… И если неправильно прыгнул, возвращаешься старше лет на десять, а если все прошло правильно, то иногда можно получить бонус — омоложение лица без скальпеля хирурга.

Он резко схватил Эстеллу за предплечье и подтащил к зеркалу: на нее оттуда смотрела молодая красивая женщина. Кажется, Эстелла даже не успела заметить, как изменилась…

Она, судорожно втянув воздух, опустила глаза, прошла на кухню, налила стакан воды. Потом, будто вспомнив что-то, выплеснула воду, достала из холодильника бутылку водки, плеснула в тот же стакан, выпила залпом. Поднятым бровям Сольера призналась:

— Купила в русском магазине. Изучаю историю… и всегда хотела попробовать, — помолчав несколько секунд, она добавила: — Гадость… ик… редкостная. Но на беседу настраивает… — Показав глазами на стул рядом, налила еще и протянула стакан Сольеру. Тот не заставил себя упрашивать.

Их ждал долгий и трудный разговор.

 

Глава 3

Сольер, не мигая, смотрел в глаза сестры. Она, не пряча свой взгляд, отвечала ему тем же.

Они выпили еще.

— Есть хочешь?

Сольер улыбнулся:

— Как всегда…

У Эстеллы в холодильнике всегда было чем перекусить — мальчишки отличались аппетитом. Готовить она любила, хоть подруги считали это придурью и заскоком. Им хватало перекусов в кафешках и еды на вынос, без лишних трат. Эстелла соглашалась с ними и мариновала очередную свиную ножку. Ей нравился запах мяса из духовки, почуяв который, мальчишки, возвратившись из школы, уже на пороге кричали:

— Мам, чем пахнет? Сегодня что, мясо с чесноком и соусом? Как здорово, мы голодные как волки!

Накормить Сольера было чем. Она достала русский салат, хамон, сыр и вчерашнее фегуа — паэлью с макаронами. Брат с жадностью отломил большой ломоть от багета, откусил, зажмурившись, принялся за еду. Эстелла смотрела на него и не знала, стоит ли говорить о Риме.

Насытившись, брат откинулся на спинку стула, прикрыв глаза, начал свой неторопливый рассказ.

Он случайно заглянул в проем в стене в самом центре города — и оказался на десять лет старше, с больным желудком, в Лондоне конца семнадцатого века. Нищенствовал, нашел старого колдуна, тот из милости учил его. Колдун объяснил главное правило путешествий: если после очередного прыжка сильно постареешь, необходимо вернуться ровно в то место, откуда прибыл. Это сложно, как откатить настройки компа назад, но возможно. Колдун помог вычислить день и час, когда необходимо было вернуться, но началось наводнение, в трещину в стене пришлось нырять, и Сольер чуть не захлебнулся.

— Я помню тот день! — воскликнула Эстелла.

— Конечно, я был… как возвращенный из ада.

— Ты сказал, что пенная вечеринка не удалась… похудел.

— Я еще и завшивел там.

— Боже, так вот откуда мои пиохосы…

Потом Эстелла показала свои записи и расчеты, до которых додумалась сама. Сольер был ошарашен:

— Кто бы мог подумать — девочка, которая не хотела учиться и стала кассиршей…

— Я ей стала, потому что надо было тянуть двоих!..

— Ладно, ладно, не начинай…

— Не буду. Знаешь… — Эстелла, сделав глубокий вздох, тихо призналась: — Я встретила там кое-кого…

Сольер кивнул головой, предлагая продолжить, но она молчала. Было видно по побелевшим губам, по тревожному дыханию, что ей тяжело рассказывать, и он не торопил.

Наконец она собралась с мыслями:

— Он помог мне вернуться.

— И?..

— И я… я очень хочу увидеть его снова… Я все время думаю о нем.

Она замолчала. На кухне было слышно, как соседский кот скребет лоток, как проехала машина по улице.

— Ты давно без мужчины, — начал наконец Сольер, — это понятно. Но как ты собираешься искать его?

— Я коплю деньги, поеду туристом в Россию, найду Третьяковскую галерею...

— Его там может не быть.

— Но я точно знаю, что там следят за этими особенными картинами… может, я смогу что-то узнать! — горячо возразила Эстелла.

— А позволь спросить тебя, моя милая наивная сестра, этот кто-то тебя представил людям?

— Ой… нет, он вроде даже скрывал меня от них… Брат, миленький, но что же делать?

— Давай не будем торопиться, подумаем, как дать знать ему о тебе. Хотя я, вообще-то, не уверен, что его надо искать. С этими приключениями может случиться всякое, и мальчишки останутся одни.

— Надо поговорить с мамой.

— Надо…

— И что, мне просто продолжать спокойно жить, зная о том, что где-то есть тот, ради кого я могу отказаться от привычной жизни?

— Я тебе этого не пожелал бы, но сама посуди: мы ничего не знаем обо всем этом… Ты можешь по глупости погибнуть.

— Я не идиотка, я понимаю… — она вздохнула. — Поживи пока у меня, пожалуйста.

— Я вернусь. Но сейчас мне надо забежать к себе. Заберу вещи и часть книг. Тебе когда на работу?

— Сегодня выходной.

— Тогда советую отдохнуть, сделать что-нибудь для себя — сходи в какой-нибудь спа, что ли. Тебе, действительно, нужно расслабиться. И вот что еще: я читал, что у людей, способных на прыжки, разные возможности по применению своего дара. Например, есть те, кто лишь один раз провалился и навсегда остался на новом месте. Как тот колдун, что учил меня. Но есть и те, кто может сам находить порталы, они их чувствуют. Еще есть обладатели дара, с которым достаточно представить желаемое место, и для них открывается личный портал. И это очень редкий дар, за такими людьми идет настоящая охота.

— Кто охотится?

— Спецслужбы и тайные ордена — все, кто изучает и использует провалы.

Эстеллу неожиданно осенила догадка:

— Сольерчик, миленький, мы в опасности! Кажется, я знаю, как найти Рима…

Она рассказала, как он заставил ее представить пляж и она после этого оказалась в море недалеко от берега.

— С ума сойти… — только и произнес Сольер.

Эстелла только сейчас поняла, что прежняя жизнь закончилась, ее покою пришел конец. Добро пожаловать в психушку, дорогая, добро пожаловать…

— Так… Спокойно, — Сольер пришел в себя первым. — Во-первых, спа отменяется, во-вторых, никуда пока не выходи из дома. Маму предупредим, пусть поможет с мальчишками. Скажем, что тебя на курсы повышения квалификации отправляют… или еще что-нибудь придумаем. Я быстро вернусь, только заберу вещи… Не переживай, мы справимся со всем этим, обязательно справимся, — он крепко обнял сестру.

Эстелла, судорожно вздохнув, кивнула головой.

 

* * *

Когда надо было подумать, мать Эстеллы всегда затевала генеральную уборку. Дочь удивлялась такому подходу, но сегодня решила, что в этом есть рациональное зерно. Работа увлекла ее, и она немного успокоилась. Тихий теплый вечер опустился на город. Лучи уходящего солнца играли с черепицей на крышах. Эстелла налила себе красного вина в бокал. В стекле отражался вид из окна, город, погружающийся в волшебство ночи. Она сделала глоток, вздохнув, откинулась на спинку стула. Перед глазами предстал знакомый образ: Рим. Неуловимый, загадочный, в то же время родной.

— Как же я хочу с тобой встретиться… — тихо прошептала Эстелла Риму.

Она вернулась в спальню, и взгляд ее наткнулся на тележку, которую давно пора было выбросить. Натянув джинсы и толстовку, крикнув сыновьям, что она скоро вернется, только вынесет хлам, вышла из дома. На улице природа начинала играть красками просыпающихся цветов, как всегда случалось в конце февраля, когда буйно расцветало все, что только может цвести.

У мусорных баков в конце улицы Эстелла заметила какое-то движение. Присмотревшись, поняла, что оттуда в ее сторону бегут несколько человек в черных масках на лицах. Как в замедленной съемке, она повернулась и увидела, что позади остановилась машина с тонированными стеклами, из которой тоже стали выпрыгивать зловещие люди.

Эстеллу бросило в холодный пот, потемнело в глазах — она не знала, где искать спасение.

— Рим… господи боже ты мой… Сольер! Я не справлюсь одна, ребята, вы так нужны мне!..

В это момент она почувствовала знакомое покалывание и тот самый ветер, что уже дважды увлекал ее из одной реальности в другую. Решив рискнуть, сунула голову в раскрытую тележку, удивив своих преследователей:

— Давай, чертов портал на колесиках, спасай мою задницу!

Закрыв глаза, она попыталась представить лицо Рима…

 

* * *

Она не помнила, как оказалась на новом месте, лишь почувствовав сильный удар, быстро пришла в себя, попыталась встать. Кажется, все было цело. Села, открыла глаза, но все равно ничего не было видно. Оказалось, что царит ночь. Когда из-за тучи вышла луна, Эстелла, оглядевшись, поняла, что вокруг лес.

Попытавшись встать, неловко упала, подвернув ногу. Лежа на мокрой пожухлой траве, ощущая странные, чужие запахи, Эстелла заплакала, поскуливая от страха и неизвестности: она ведь не герой блокбастера, обладающий навыками выживания в лесу, даже зарядку делала всего несколько раз в жизни.

Кое-как доползла до дерева, увидев большую крепкую палку, оперлась на нее, привставала и, покачиваясь, попробовала идти. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги не принадлежали ей.

Вдали были видны какие-то всполохи. Она решила идти в этом направлении, но вдруг испугалась, не будет ли там еще хуже. Отгоняя назойливые мысли о брате и сыновьях, закрыв глаза, начала молиться:

— Господи, отец всемогущий, я не уверена, что ты в курсе всех этих безобразий, происходящих со мною… но прошу — не оставь меня! Я прошу, помоги мне выжить и вернуться к детям… Защити их, умоляю! Аминь…

Эта странная неканоническая молитва шла из сердца, и у нее вдруг появилась уверенность, что все получится, она справится. Будь что будет, да будет воля Твоя…

Вскоре деревья стали попадаться реже. Нарастающая боль пульсировала, нога отекла. Спотыкая