Супервайзер. Повесть про трассу (на конкурс)

                                              Владимир  Янов
СУПЕРВАЙЗЕР.
Повесть  про  трассу.

                                                                                  Супервайзер (от англ. supervisor) —                                                                                            административная   должность в                                                                                                различных отраслях бизнеса,                                                                                                       государственных учреждениях,                                                                                                   ответственная  за  результат  работы.
                                                                                                                   Википедия
                                                                                  По-русски –  Контролёр.  Проверяющий.

1.
            Президентский кортеж блестящей чёрной пунктирной лентой стремительно скользил  по пустынному шоссе. Ни встречных машин, ни испуганно прижавшихся к обочине обгоняемых иномарок. Огромный край словно вымер, встречая высокого гостя  лишь тёмно-серой   лентой недавно  обновлённого асфальта.  В окнах  бронированного лимузина мелькали уже начавшие желтеть придорожные берёзки и тополя, редкие, застывшие в осеннем оцепенении  деревушки, сложенные из серых невзрачных избушек, крытых пыльным, потрескавшимся от времени шифером, местами перекосившихся, словно пожелавших повернуться к  лесу  передом, а к дороге  задом, неожиданно  передумавших, да так   и застывших  в этой нелепой,  испуганной позе. 
            Иногда, обычно вблизи крупных городов,  среди сереньких изб вдруг возникали новенькие коттеджи, даже дворцы, из красного кирпича,  обнесённые  высоченными кирпичными, или бетонными заборами. Президент равнодушно бросал взгляд на кичливые помпезные строения, удивляясь бессовестности людей, не стесняющихся выставлять напоказ свои сомнительные состояния среди нищих, рассыпающихся от ветхости изб. 
- Когда ещё весь наш народ сможет жить в таких условиях?- задал он вопрос самому себе, сжал недовольно губы,  и, не найдя ответа,  отвёл глаза на порыжевшие,  в красных  кленовых  пятнах  от наступающей осени, сопки. Вереница  правительственных лимузинов продолжала важно катить  по шоссе, и, казалось, ничто не может остановить это непреодолимое     движение.
Вдруг истекающие чёрным лаком величественные лимузины  все разом завизжали  тормозами, зашуршали шинами по чёрному асфальту и резко остановились,  едва не уткнувшись друг в друга.  Недоумевающая охрана встревожено  забубнила в радиотелефоны, пытаясь выяснить, кто или что посмел остановить этот высокий кортеж. 
Начальник охраны, полковник ФСБ, нервно дернувшись, отдал подчинённым команду повысить  внимание.   Его машина вынырнула из  колонны и метнулась вперёд, чтобы лично выяснить причину остановки, разобраться  и наказать виновных.  После его отъезда две машины охраны резко выдвинулись  из колонны и стали по бокам президентского «Мерседеса», закрывая его от всех возможных атак своими корпусами. Вверху слышался гул  самолётов, прикрывающих колонну с воздуха. 
Поднявшись на пригорок, начальник охраны понял причину остановки правительственного кортежа. Головная машина  местных гаишников застыла у железнодорожного шлагбаума, перегородившего путь к переезду, к  которому  тяжело двигался железнодорожный  состав, составленный из наливных цистерн.
- Кто нарушил график движения колонны? – накинулся он на  майора ГИБДД, стоявшего у шлагбаума рядом с растерянным  встревоженным стрелочником.
- Товарняк с опозданием идёт, товарищ полковник, - пожал плечами гаишник. – А за ним  «Россия» спешит, график нагоняет.  Ему стоять здесь никак нельзя.  Где-то за Бикином лесовоз застрял на путях. Пока его с рельсов  стаскивали, график и нарушили. Ничего,  сейчас  скорости добавим и догоним своё  время.
-  Какой график? Что ты несёшь, майор? ¬– заорал невысокий полковник, наступая на рослого гаишника. – Ты понимаешь, кого везём? Ты что, не знаешь, что нам нельзя стоять ни секунды, дурная твоя башка. 
Майор испуганно отодвинулся от наседающего, багрового  от ярости, полковника.
- Да я что, - начал оправдываться он. – Это он перекрыл движение, - и показал на оторопевшего стрелочника.
- И правильно сделал, - неожиданно тихо согласился  начальник охраны, утирая  выступивший пот. – Не хватало ещё, чтобы мы под состав угодили. 
Последний вагон торопливо простучал на стыках рельс. Стрелочник бегом кинулся поднимать шлагбаум. Застывшая в тревожном ожидании движения колонна вновь приготовилась к прыжку  вперёд.
Возвращаясь на своё место, начальник охраны недовольно буркнул в трубку правительственной связи.
- Восьмой. Смените головную машину. Поставьте человека посмышлёнее. 
Президентская машина в ожидании прохода товарняка остановилась  в самом конце деревни, возле старенькой избы с развалившимся забором, у которого старушка с худенькой девочкой лет пятнадцати пилили на дрова хворост, принесённый из леса. Двуручная пила не слушалась девочку, соскальзывала с дубовой ветки. Старуха сердилась, недовольно кричала на девчушку.
- Ты к себе, к себе тащи. Ко мне не толкай. Куды ж ты толкаешь пилу-то? Тьфу, какая бестолковая. 
Девчушка хныкала, старалась, но у неё ничего не получалось.
Президент вышел из машины и подошёл к пильщикам. 
- Давай я помогу, - просто сказал он девочке и взял у неё тяжёлую, ржавую, тупую пилу.
 Старушка обрадовалась. 
- Помоги. Покажи ей, мил человек. Вот так и маемся с ней усё лето. Сначала палки из лесу таскаем, а потом   пилим их, пилим,  чтоб зимой от холоду не околеть. Вот я надысь была у дочки на Сахалине, так там газом топят. Хорошо, тепло. И дыму нету.
- Да, с газом тепло, и дыма нет, - согласился Президент. – Внучка ваша, бабушка? – вежливо перевёл разговор, кивая на девочку,  и взглядом останавливая  кинувшихся к нему на помощь охранников.  
- Внученька, мил человек, внученька. Мамаша у неё в море с рыбаками ходит, а дитятко  со мной. Больше не с кем оставить-то.
- В школе учится? – продолжал расспросы Президент, подбирая  для распиловки ещё одну лесину  покрупнее. 
- Как же, ходит, ходит, - закивала головой старуха. – Когда морозы несильные и ветер с ног не валит.
- А далеко до школы? 
- Да нет, вот через лесок вёрсты три с гаком  и будет. Школа то в Игнатьевке.  У  нас  отседова  четверо  ребяток гуртом  в  школу  бегают. 
- Как  тебя зовут? – спросил девочку.
- Нюрка, - ответила девочка, зардевшись и уткнувшись взглядом в землю. – Анна   Труфанова, - торопливо добавила она под строгим взором бабушки. 
На дороге взревели лимузины, готовясь к началу движения.
Заметив  приготовление  колонны, Президент отложил пилу в сторону.
- Пора  ехать. А ты учись, Анна Труфанова, как бы трудно не было. Нам очень скоро понадобятся   здесь   люди учёные и умелые. 
Президент попрощался с бабушкой и пошёл к машине.
- Обеспечьте эту избу дровами на зиму. И  каждый  год  чтобы  проблем  не  было. И чтобы детей в школу на тёплом автобусе возили. Лично проверю, - бросил он на ходу губернатору.
 Бабушка долгим взглядом проводила колонну важных машин.
- А кто это был, внученька? – спросила она у девочки. 
- Как, бабушка, ты не узнала? Это же был наш Президент, - удивилась  внучка. – Его же каждый день в телевизоре показывают.
- Неужели сам Президент? - поразилась бабуля, всплеснув руками. – Неужто  я с самим Президентом дрова пилила? Ну, внученька, с такими дровами мы в эту зиму не замёрзнем.  
Угадала бабушка, как в воду глядела. Через несколько дней огромный «КАМАЗ» вывалил перед старенькой избой целую гору прекрасных колотых дубовых дров, а с началом учебного года  стал заходить в деревню за ребятнёй новенький тёплый автобус.  Ростки новой жизни докатились и до захолустной Филипповки. 
Вернувшись в Москву,  Президент приказал подготовить совещание по результатам поездки на Дальний Восток. Во время совещания он о чём-то долго шептался с представителем Газпрома  и в конце встречи  заявил:
- Мы снабжаем природным газом полмира, а у себя в стране люди  местами ещё живут при лучинах, как  в позапрошлом  веке. Необходимо срочно проработать вопрос о газификации Дальнего Востока. На Сахалине газ в трубах сжигают без всякой пользы, а в Приморье люди себя  в суровые зимы согреть не могут. Через два месяца предоставьте доклад о  проекте  газопровода с Сахалина на материк до Хабаровска  и Владивостока. Вопрос давно назрел. 
Сидевшие за длинным строгим коричневым столом люди понимающе покивали головами и застрочили шариковыми ручками в своих  записных книжках.

2.
Важный господин в сером костюме и шляпе, не торопясь, выбрался из припарковавшегося к  зданию Государственной Думы на Охотном ряду  чёрного джипа и уверенно вошёл в здание. Небрежно показав охране раскрытый пропуск, он прошёл к лифту и поднялся на седьмой этаж.  Отыскав нужный кабинет, господин без стука открыл дверь. Секретарь почтительно привстал, вопросительно глядя на вошедшего. 
- У себя? – спросил вошедший, и, после утвердительного кивка помощника, прошёл в кабинет.
Сидевший за столом  молодой, но уже лысоватый мужчина  поднялся навстречу вошедшему.
- Сергей Иванович, здравствуйте.  Давненько не виделись.  Как ваши дела? Как Ольга  Исаковна? 
- С  Ольгой, Сашенька,   всё  в  порядке, а  вот работать  стало  трудно. Бизнес совсем от рук отбился, предпочитает сам пробивать свои проекты, делиться не хочет. Потому надо искать другие направления. 
- И как, получается? – поинтересовался лысоватый Сашенька. 
- Кое-что нарыл, - подмигнул Сергей Иванович. – Пришлось побегать по кабинетам. Если  ты поможешь, сладим дело, не обижу. 
- Если смогу, помогу, Сергей  Иванович. Не зря в этом доме штаны протираю. Но чтобы всё законно было.  Прежние лихие времена ушли, не воротишь.
- Да, славное было времечко. За один ужин в ресторане можно было пару заводиков запросто приватизировать.  
- Но тогда хороший ужин как раз  и стоил иных заводиков. А что у вас  сейчас?
- Понимаешь, Сашенька, Президент решил газопровод проложить с острова Сахалин на материк до Владивостока.
Сашенька удивлённо откинулся в кресле.
- Сергей Иванович, помилуйте, а вам то что? Вы же филолог, а не газовик. 
Сергей Иванович досадливо поморщился.
- Это я по образованию филолог. А по жизненному опыту я строитель всего, чего угодно.  Лишь бы денежки платили и не очень пересчитывали. 
- Да, строитель вы неплохой, виллу  себе отгрохали  знатную. Не у каждого олигарха такая имеется. 
- Заметь, филолог построил. А мои коллеги-слюнтяи, до сих пор падежи зубрят и в коммуналках ютятся. Так что, поможешь?
- У нас в комитете уже пошли разговоры про этот проект. Деньжищи там бросят немалые. А с какой стороны  вы  в этом желаете поучаствовать?
- Понимаешь, Саша,  сейчас здесь стало трудно работать. Чуть позволишь себе какую вольность, глядишь, уже следаки за спиной суетятся. Им тоже на медальку нарыть материальчик  хочется.  А там Дальний Восток, до  Москвы и до  закона, ох, как далече. Люди вольные там правят. Кто лесом распоряжается, кто рыбой  заправляет. На газопроводе тоже люди понимающие будут работать. Вот  я решил там потрудиться, с хлопцами местными  сойтись,  может, чего для себя отыщу. А для этого надо мне подряд получить на изыскательские работы  в Приморском крае. 
- А почему именно в Приморье? 
- Климат там хороший, тайга, море, женьшень, тигры,  экзотика, одним словом. Я  за границей, где только не был. И в Африке слонов стрелял, и на Мадагаскаре на черепахах катался, в Австралии на акул охотился, а на своём Дальнем Востоке ещё не побывал. Надо пробел устранить. 
- Хорошо, Сергей  Иванович, я попробую помочь вам  в этом деле. Но вы меня не забывайте. Таксу мою знаете. 
- Какие разговоры, Сашенька. Три процента комиссионных обещаю, как всегда. Не сумлевайся.  Старой дружбой дорожу. А там, глядишь,  на скорых  выборах тоже помочь сумею. Надо держаться друг за дружку. Лишь бы было, чем помогать. 
- Спасибо.  У меня в «Газпроме»  корешок  в аппарате есть, с самых девяностых  дружим. Поспрошаю у него, что можно  сделать. 
- Вот-вот ты поспрошай, а через недельку встретимся, как всегда, у «Яра».  Разговоры там глаже проходят. 
- Договорились. О времени  созвонимся. 
Довольные разговором друзья перемигнулись и  вместе вполголоса запели:
-  «Соколовский хор у  «Яра»  был когда-то знаменит.
     Соколовского гитара  до сих пор в ушах  звенит». 
Собеседники расхохотались, крепко пожали друг другу руки и расстались довольные собой и друг другом   в приятном настроении.

                                                          3.

- Как вахта прошла, Стёпушка? – без особого интереса спросила Валя мужа, вернувшегося с очередной вахты и топтавшегося в прихожке, снимая обувь. Она заранее знала его ответ на свой обычный вопрос, но спросила просто потому, что надо было что-то спросить. 
- Нормально, - коротко ответил Степан, входя в комнату. – Что у нас может произойти?  Бочка на  месте, ворота на замке, в вахтёрке  тепло, светло, даже телевизор шесть программ показывает.  
Работой Степан был очень доволен. Он с бригадой вахтёров сутки через трое охранял бетонное мазутохранилище  в тысячу кубометров при одной из крупных городских котельных. Работа очень спокойная, как говорят - непыльная. Платили, правда, не густо, но заработка вместе с пенсией на жизнь хватало, а чего ещё надо простому пенсионеру.
- Белка жива-здорова? – поинтересовалась супруга о сторожевой собаке. 
- А чего ей будет? – опять ответил Степан вопросом на вопрос. – Будка есть, кормёжка – дай бог каждой дворняге такую, кобелей вокруг видимо-невидимо. Для  неё не вахта, а сплошной Куршевель, - добавил он, усмехнувшись, намекая на французский курорт в Альпах.
- Спать будешь? – спросила жена, делая телевизор потише.
- Да, пожалуй, - ответил Степан, проходя на кухню и включая чайник. – Ночь была неспокойная, собаки забрехались, машины шастали  туда-сюда. Поспать не удалось. Надо бы чуток соснуть.
Поспать надо было, ибо ночь действительно была   хлопотная, но отчего она выдалась  такая,  рассказывать жене и беспокоить её Степан не стал.
Уже  вечерело, когда к вахтёрской подъехал шикарный чёрный джип с тонированными стёклами. Молодой  водитель, внимательно осмотревшись, подошёл к Степану, вышедшему навстречу.
-Здорово, дед,- небрежно поздоровался парень. - Давно служишь?   
- Да есть немного, - осторожно ответил Степан. 
- И что имеешь?- так же небрежно спросил гость.
- Что положено, то и имею.
- Что положено, только дураки имеют,- усмехнулся парень.- А умные люди берут всё, что хотят.
- Я, видно, из дураков,  - скромно вставил Степан. 
Он начал понимать, с кем имеет дело и что от него желают получить. К тому же он приметил, что в джипе чуть приспустилось стекло на передней дверце,  и некто в машине стал прислушиваться к разговору, пристально разглядывая вахтёра  изнутри через тонированное стекло. 
- Да по тебе этого не видно, - попробовал польстить ему парень. – Серьёзный мужик, соображать должен. Вот ты чьё добро охраняешь? - вдруг спросил он.
- Как чьё? – переспросил Степан.- Государственное, конечно.
- Вот и не так, - усмехнулся парень. - Государственное всё уже растащили по личным карманам. У государства  сейчас только тюрьмы и остались, да и те уже у братвы под контролем. А ты что с этого получил, дед? Получается, что всю жизнь пахал за  жалкую пенсию в три тысячи рублей.
- А мне больше  и не надо,- отмахнулся Степан. 
- Врёшь, дед, всем надо. Всем хочется хорошо пожить и сытно покушать. Вот  мы и хотим тебе дать кусочек от буржуйского пирога. Себе отрезать и тебя отблагодарить сразу на годовую зарплату. 
Парень наклонился к Степану и полушёпотом произнёс:
 - Две машины сегодня ночью придут, Ты им ворота отопри и спи спокойно. А утречком проснёшься, под подушкой штуку баксов обнаружишь. Не хило, дед? 
Парень весело подмигнул Степану, приглашая соглашаться, полагая, что его аргументы совершенно  неотразимы. Степана охватило неприятное чувство брезгливости, словно он вляпался в нечто очень неприятное и пахучее. 
- Вот что, ханурик, - громко и отчётливо, чтобы слышал и тот тип в джипе, произнёс он. – Не моё это дело, кто,  где и что украл у государства. Государство разберётся с ними, придёт время. Но  у меня  вот здесь, за спиной моё собственное государство,  и я с него  не позволю украсть ни гвоздя, ни капли мазута. А если твои поганые воровские машины ночью здесь появятся, я тотчас подниму тревогу. Так и знай. Сейчас вон с моей территории, и чтоб я тебя здесь больше не видел, мозгляк.
Парень напрягся, бросил взгляд на джип. Стекло джипа приоткрылось ещё чуточку, оттуда показался чей-то палец, приказавший парню возвращаться в машину.
- Ну,  ладно,  дед, -  со  скрытой  угрозой  в   голосе    бросил парень. –   Не хочешь 
по-хорошему,  получишь проблемы. Всё одно будет по-нашему. 
Джип лихо развернулся, едва не задев бросившуюся ему навстречу с лаем рослую дворнягу на цепи Белку, и укатил вниз на проезжую дорогу. Степан с сильно бьющимся сердцем вернулся в сторожку, присел на топчан, отхлебнул остывшего чая, чтобы хоть чуть успокоиться. 
- Понятное дело, что они не первый раз сюда суются. Наверное, с кем-то из моих коллег у них получалось. А со мной не пройдёт, - в сердцах бросил  Степан и задумался про свою прошедшую жизнь. 
Вспомнил он, как  наивным  юнцом  из  саманного казахстанского  городка приехал поступать в Москву, в  геологоразведочный институт, как счастлив был, когда получил в руки новенький пахнущий краской  диплом инженера-геолога. Вместе с женой-геофизиком приехал тогда в Приморье и все годы до самой пенсии отработал в полевых партиях.
Многое случалось с ним за это время. И в тайге зимой замерзал, и на море тонул с буровым понтоном, и переболел в поле всякими болезнями, исхитрившись ни разу  не взять больничный лист. Однако никто за всю жизнь  не мог упрекнуть его в нечестности, в нездоровой хитрости. Оттого  он и проработал всю  жизнь геологом-полевиком, понимая, что нельзя ему с такими принципами идти в начальники.  
На  его глазах рухнула страна,  а вместе с ней и любимая геология. Появились в родной экспедиции лихие мальчики с хваткой фарцовщиков,  экспедиционные корабли вместо приборов и буровых станков стали возить из Японии всяческую авторухлядь. Махнул тогда старый геолог рукой и ушёл на заслуженный  отдых. А поскольку на пенсию  ему с женой прожить никак нельзя было, пришлось забыть о гордости и идти в вахтёры. 
Так и  прошли несколько лет спокойной жизни простого пенсионера. Сидя в сторожке, Степан  с горечью наблюдал за разрушением огромной великой страны, как хитрые махинаторы растаскивали по личным карманам крупнейшие  предприятия, брали  задаром  богатейшие  месторождения, государственные  порты и пароходства.
Какой-то московский фарцовщик сказочно богател на золоте им открытого месторождения. Другие  предприимчивые ребята умудрились заново открыть другое  его месторождение и даже получили за это премии и  дипломы первооткрывателей. Он не понимал, как такое возможно на государственном уровне. А потом понял, что государства уже нет, что есть люди, работающие на его разрушение и уничтожение. Для этих людей главное не государство, не народ, не история великой страны, а личный счёт в банке. Москва показала пример, как надо жить по-новому, а на периферии народ уже совсем беззастенчиво потащил к себе всё, что только было в его силах. 
Застонал приморский лес от чудовищных порубок, вспенились приморские реки от  браконьерских сетей, распаханные  поля  заросли  чертополохом. Сборщики металла потащили на пункты приёма всё, что могли увезти и унести - рельсы с действующих железнодорожных веток, мачты высоковольтных линий, крышки канализационных люков с проезжей части автодорог. Даже  поголовье тигров стало заметно сокращаться от бесчинства браконьеров,  несмотря на усиленную международную охрану.
   От таких мыслей всё чаще стало болеть у него сердце, все более замыкался он в себе самом, вызывая тревогу своей жены. Валя старалась отвлечь его от мрачных мыслей  разговорами, всякими женскими сплетнями, хотя  у самой тоже  было нелегко на сердце. 
- Стёпа, иди ложись, – раздался её участливый голос.
- Да, иду, - коротко бросил Степан. 
Он действительно хотел лечь и спокойно поспать, отогнав дурные мысли. 
- Валюше тоже достаётся, - подумал Степан,  потихоньку  уступая дремоте.  
Но спать не пришлось. Резкий звонок телефона отогнал сонливость. Жена взяла трубку:
- Да, дома, только что пришёл со смены, да, даю трубку, - промолвила она  и протянула телефонную трубку мужу. 
Голос в трубке Степан узнал сразу. Это был начальник охраны предприятия Мокрецов. 
- Степан Васильевич? Прошу срочно приехать в контору ко мне. Есть важный  разговор.
- Но я со смены. Мне отдохнуть бы надо. 
- Наотдыхаешься ещё, - бросил начальник непонятную фразу. – Через час я тебя  жду в своём кабинете.
Начальник охраны был на предприятии человеком сравнительно новым. Пришёл  работать из милиции, откуда, как полагал Степан, сами не уходят. Его глаза за тёмными стёклами были непроницаемы.  
- Степан Васильевич,- без обиняков начал начальник, оторвав лицо от бумаг на столе.  -  Мне сегодня позвонили из органов. Там получили сигнал о готовящихся хищениях мазута с вашего хранилища. Есть горячие факты о вашем сговоре с жуликами. Что вы на это скажете?
- Что это наглая ложь, - вскипел Степан. – Вчера вечером действительно приезжали мазурики на джипе, предлагали помочь им в хищении мазута. Но я их прогнал. 
- Говорите, что приезжали и предлагали? А почему не доложили охране и лично мне? 
- Да кому же я буду сообщать?  Время-то нерабочее уже было. К тому же это был лишь пустой разговор. Мало ли любителей языки почесать. Сменщику я рассказал об этом визите.
- К сожалению, Степан Васильевич, мы имеем другую информацию,- вздохнул Мокрецов. – Мы не имеем права рисковать муниципальным имуществом, и потому предлагаем вам написать заявление по собственному желанию. В противном случае вами займутся органы, и уже по настоящему, - добавил он  и радостно улыбнулся. 
Степан понял, что он очень мешает  жуликам, и от него просто-напросто избавляются. Конечно, можно было бы ещё поспорить, писать жалобы и протесты, но это нисколечко не помогло бы. Если ты мешаешь начальству воровать, то от тебя избавятся любым способом. Могут придраться к нарушению пожарной  безопасности, подбросив  чей-либо окурок на территорию. Или  составят  акт на прогул, даже если ты договоришься со сменщиком по какой-либо причине о подмене,  и  уволят  по дурной  статье.  А  то ещё подстроят какую-нибудь пакость  вроде  недостачи, и посадят. Это запросто у них получается. Правды сейчас добиться намного сложнее, чем согласиться с неправдой. 
Степан взял лист бумаги, своим размашистым почерком написал заявление об увольнении по собственному желанию, бросил его на стол и вышел. Нельзя просить  милости у мерзавцев. Им это очень нравится, они вполне могут пойти тебе навстречу, но мигом сделают тебя  таким же негодяем. А это не каждому по силам. 
 - В следующую смену на работу не выходи, - бросил ему вслед  довольный Мокрецов и с удовольствием подмахнул заявление.


4.

Через пару  недель  Сергей  Иванович Куклин озабоченно спешил в ресторан «Метрополь», где его должен был ожидать другой давний приятель,  Петр Васильевич Штырёв по кличке «Штырь». Штырь сидел за столиком у окна и кушал. Перед ним стояли несколько блюд, часть из которых уже была употреблена. 
- Что-что, а пожрать Петя любит и умеет. Понятно, зона приучила ценить добрый харч, - подумал Сергей Иванович. 
 Вслух же произнёс, широко расставив руки и мило улыбаясь:
- Петруха, пореже  мечи. Оставь чуток  для разговора.
Штырь кинул на подошедшего изучающий взгляд, изобразил улыбку на худом аскетичном лице дистрофика, характерном для немало отсидевших.
- Заказать что? 
- Не беспокойся, я ненадолго. Стакан минералки – бросил подскочившему официанту и перешёл сразу к делу. – Петя, надо народ подобрать для мероприятия.
- Конкретнее, - промычал Штырь, дожёвывая роскошную отбивную с  косточкой и собирая последним её кусочком остатки гарнира на тарелке. 
Официант принёс запотевший бокал с минеральной водой. 
- Боржом-с - учтиво произнёс он и отошёл от стола. 
- Нужны надёжные люди для работы на Дальнем Востоке, - негромко сообщил собеседнику Сергей Иванович. 
- Надёжных много, на свободе   мало. А что платим? 
- Ты знаешь, не обижу.
- Знаю, потому и спрашиваю, – ответил Штырь, приканчивая салат. 
- Тебе пять процентов, а ты своим людям, как при коммунизме – по способностям. 
- А во что мне станут эти пять процентов? 
- Десяток лимонов гарантирую. Но за хорошую работу, - поспешно добавил Сергей Иванович. 
- Цитрусы - это серьёзно. А что делать-то надо? 
- Необходимо собрать изыскательскую партию для геологического изучения трассы газопровода на Дальнем Востоке. Ты с сегодняшнего дня генеральный директор фирмы  «Трансцентр». Вот тебе реквизиты твоей организации и печать. Главбух завтра подъедет к тебе прямо  в офис. Она знающий и понимающий человек. Мой человек, - добавил он многозначительно, передавая собеседнику тощий дипломат с документами.  
- Сколько времени у меня есть для организации?
- Через две недели люди и буровые станки должны приступить к работе  на месте в Долинске. Я выбил себе подряд на сто километров трассы. На весь объём работ по нормативам отводится три месяца. Ты должен справиться за месяц. Сделаешь в срок -  получишь премиальные. 
- С чего начинать-то, Сергей Иванович? - поинтересовался Штырь, решительно  расправляясь с  роскошным жульеном.
- В моём офисе на Севастопольской выделяю тебе три кабинета.  Завтра  привезут аванс в  дипломате. Обеспечь сохранность и приступай. 
- Постой, Сергей Иванович, - взмолился Штырь. – Геология для меня дело знакомое. Я пять лет на Колыме канавы геологам копал. Здорово приловчился.  Но трассы газопроводов  не прокладывал. Что мне сейчас делать, в Губкинский институт  поступать на первый курс? 
- На тебе лишь руководство. Дай объявления в газеты. Народ  отыщется. Однако бери не всех. Нам нужны не столько опытные, как послушные. А геолога я    пришлю. Он толковый трассовик из Балашихи. Не одну трассу сдал.  С ним будешь работать. Он мой человек. Я его в  своё  время от верной зоны спас, так он за меня готов  сейчас на танк броситься с голыми руками.
Сергей Иванович  допил боржоми, поставил тонкий бокал  и  решительно положил ладонь правой руки на стол. Штырь, сообразив,  что разговор окончен, резко отодвинул от себя недоеденный судочек с жульеном.
- Сергей Иванович, завтра в восемь буду в офисе. 
- Вот именно, - подтвердил Куклин, встал и, не подавая руки, вышел из ресторана. 
Штырь проводил его долгим взглядом, затем пододвинул к себе судочек с недоеденным жульенчиком и  стал машинально его доедать, глядя в стол. 
На следующее утро в восемь часов Штыря в офисе уже ждала молоденькая секретарша с ключами от кабинетов. Штырь задержал взгляд на соблазнительных коленках под юбочкой «выше не могу», и блузке с глубоким вырезом.  Пара телефонов на его столе, несколько компьютеров, факс и принтер у секретарши.  Но более всего его порадовал роскошный кожаный диван в глубине его кабинета, удобно скрытый от  посетителей за   стеллажами  для документов.
- Умный человек ставил мебель, - подумал Штырь, сел в удобное кресло  за директорским столом и понял, что тёмная полоса в его жизни наконец-то сменилась на   светлую. 

5.

Вот уже две недели Степан вынужденно был беззаботным безработным. Конечно, без дела дома он не сидел. Занялся ремонтом квартиры, поменял сантехнику в ванной, покрасил  раму на лоджии.  Покрывая лаком потемневшую оконницу, всё прикидывал, что ему делать дальше. Надо искать работу, но найти подходящую в городе было нелегко. На автостоянки и в охранники к частникам идти не хотелось, ибо там пришлось бы пресмыкаться перед мелкими, но заносчивыми хозяйчиками, часто кавказцами. 
 Сами они ещё вчера  были обыкновенными  бесправными гастарбайтерами, но, стремительно поднявшись с помощью родной диаспоры, тотчас стали надменными крепостниками, относящимися к своим подчинённым, как к рабам. Таков древний обычай Востока,  унижающий метрополию.  
Степан вспомнил рассказ одной из женщин на остановке автобуса, подслушанный им невольно в ожидании  своего номера. Она работала продавщицей в магазине, принадлежащем выходцу с Кавказа, и рассказывала,  что хозяин каждый день обходит свой магазин с плетью в руках, и за мельчайшие промахи и недостатки с удовольствием охаживает провинившегося бедолагу  плёткой по спине. Перепадает и женщинам, а особенно сатрап любит издеваться над молоденькими запуганными девчушками. Частенько  он вызывает их к себе в роскошный кабинет, откуда они выходят растрёпанные и  в слезах.
- Да, средневековье возвращается, - покачал головой Степан, отмывая кисть от  лака в растворителе.  -  И некому  остановить  новых Чингис-ханов. А если я буду работать у такого хозяина?  Я же прибью его в первый  рабочий день,  и в тюрьму сяду на старости лет.   Да, времена. Никому не нужен геолог с тридцатилетним стажем работы. Но всюду  требуются злые, как овчарки, охранники, и услужливые, смотрящие в рот хозяину,  приказчики. 
Степан отложил кисть, вытер руки о чистую тряпку, прошёл на кухню, налил тёплого чая, достал из-под газеты краюху хлеба и стал неторопливо жевать зачерствевший кусок, запивая крепким остывшим чаем. Мысли его витали вокруг своего  трудоустройства, надо  бы  найти  себе  хоть  какую работу,  чтобы  не  облениться и  не  опуститься до  пьянства,  как  многие  пенсионеры   в  округе.
-  Что  ты  холодный  чай  пьёшь,  Стёпушка? -  зашла  на  кухню  жена. – Согреть  обед  тебе? 
-  Попозже  чуток. 
Жена  подала  краевую  газету,  купленную  в  киоске.
-  Прочти  объявление  на последней  странице.
Степан  взял  газету,  пробежал взглядом  по страницам. 
- Опять голодовка рабочих в Дальнегорске. Очередного начальника поймали на взятке. На мусорке нашли брошенного младенца.  
Тоска охватывала от таких заметок. Обезумела алчностью власть и забыла про народ. Как бы ни скромно жилось при советской власти, но подобных безобразий быть не могло. Власть старалась не забывать о простых людях, согласно принятой издавна идеологии. 
Внезапно внимание Степана привлекло коротенькое объявление: «Организации требуется специалист-геолог со стажем работы». Далее следовал номе