Моя Одесса. Юность

Первую часть очерка «Моя Одесса. Детство» читайте здесь: https://alterlit.ru/post/31676/

В первой части своих воспоминаний я познакомил вас со своей Одессой, увиденной сквозь стекло детских впечатлений. Сейчас попытаюсь показать чуть более взрослый город, тот, что запомнился мне в юности, до 18 лет, когда я отправился отдавать воинский долг. Многое из этого выросло из детских впечатлений, но взгляд уже был другой. Так, например, пляжи, походы в кино и другие развлечения перестали интересовать нас сами по себе, а были привлекательны только если там были девушки.

Вот, например, Луна-парк. Сейчас детей не удивишь никакими аттракционами, а тогда в повседневности имелись только обычные качели-карусели. Но каждое лето в Центральном парке Шевченко разворачивал свои аттракционы чехословацкий Луна-парк. Какие там были аттракционы! От совсем детских поездов до автогонок, которыми с удовольствием пользовались даже взрослые.

Не буду описывать все аттракционы, но имея определённый капитал, можно было пригласить понравившуюся девушку покататься, например, на электрических машинках. Сиденье в открытой кабинке тесное, поневоле прижимаешься друг к другу. Сначала рулишь сам, потом передаёшь руль подружке. Она судорожно хватается за него, машинка чуть не въезжает в ограждение, но ты вовремя перехватываешь управление, кладя свои ладони поверх её пальчиков, покровительственно приобнимая за плечи: «Вот так надо, смотри!».

Потом вы пробираетесь по пещере ужасов. Темно, страшно, из боковых коридоров, подсвеченных мертвенным бледным светом тянутся костлявые когтистые лапы, выскакивают замотанные в саван бледные фигуры. Тут уже подружка сама приникает к тебе, вжимается в плечо, вскрикивает. Ты покровительственно обнимаешь доверчиво прильнувшую к тебе фигурку, поглаживаешь вздрагивающие плечики, можешь даже аккуратно поцеловать — не напирая, не наглея, а просто давая понять, что она под надёжной защитой!

А потом вы бродите по чудным тенистым аллеям старого парка и выходите на знаменитую Аллею Славы с устремлённым в небо обелиском — памятником Неизвестному матросу. Он возвышается над обрывом и кажется устремлённым в синюю даль — там, где небо смешивается с морем.

Перед обелиском, за сполохами Вечного огня, в торжественной неподвижности замерли мальчишки-часовые с автоматами ППШ, а девчонки в белых гольфиках на ногах, строгих чёрных юбках, светлых блузках и белых бантах под пилотками вышагивают гордо и независимо — они ведут смену караула, и мальчишки подчиняются их молчаливым командам, вышагивая следом с торжественными, строгими лицами.

А потом, выйдя из парка, можно выбраться в центр, на любимую Дерибасовскую! Погулять по Горсаду с медными, покрытыми седой благородной патиной фигурами. Могучий лев, гордо наступивший на добычу — то ли барана, то ли кабана для своей львицы с соседнего постамента, и маленьких львят, копошащихся у неё между лап.

Посидеть на многочисленных скамеечках — на аллеях и рядом с Ротондой больше пенсионеров и мамочек с детьми, а молодежь чаще кучкуется в уголке, возле кинотеатра Маяковского (бывшего и нынешнего «Уточ-кино»). Здесь более шумно, весело, раскованно.

У обычной молодёжи тех лет вечерних развлечений немного: кафе-мороженое и кино. Причём кафе-мороженое, особенно в летнее время, это совсем другая история, чем сейчас. Никаких посидеть вдвоём за отдельным столиком, не спеша поболтать о пустяках, отламывая ложечкой от своей порции маленькие кусочки...

Во-первых, все столики на четверых, и если вы вдвоём, то оставшиеся места тут же займут без всяких церемоний. Во-вторых, столиков мало, а желающих много, и у тех, кто близится к завершению своей трапезы за спиной обязательно появляются переминающиеся с ноги на ногу силуэты с вазочками мороженого в руках и недвусмысленным выражением на лице: «Быстренько доедай и уходи!»

Нет, куда как лучше купить мороженое в стаканчиках по пятнадцать копеек, и отправиться на поиски хорошего фильма в кинотеатре, которых в центре города много, причём некоторые имеют по два-три зала — выбирай, не хочу! Билет стоит сущие пустяки, от 30 до 50 копеек, и только в широкоформатных «Родина» и им. Фрунзе — 70.

До сеанса ещё целых полчаса, погуляем? На улицах караулят фотографы, делают чёрно-белый моментальный снимок, вручают квитанцию. Через несколько дней являешься в ателье, тебе дают книжечку с малюсенькими отпечатанными фотками. Если нравится, делаешь заказ на печать нормального формата, платишь какую-то денежку. А не нравится — просто возвращаешь книжку.

При определённой ловкости рук и удаче, можно тихонько выдрать маленькое фото и утащить бесплатно. Но за этим следят, и, если поймают, можно нарваться на скандал.

Только на Дерибасовской, в фирменном магазине «Куяльник» можно выпить стакан этой минералки с сиропом! В простом гастрономе наливают обычную воду (4 копейки стакан!), а тут можно добавить сироп. Вкус получается необычным, так как сама по себе минералка солоновата на вкус.

Но ведь мы уже взрослые! В том же магазине наливают сладкий хмельной ликёр, который можно выпить так, а можно разбавить тем же «Куяльником». Удивительно — здесь не бар, не винарка, но ликёр довольно крепкий и наливают его без ограничений, только смотрят, чтоб выглядел взрослым. Алкаши здесь не толпятся, публика вполне приличная, и твоя девушка, немного смущаясь, просит налить в её стакан немного разбавленного ликёра...

А потом, после фильма, ты провожаешь её домой и гадаешь, как вы распрощаетесь — обычным «Пока!», лёгким чмоком в щёчку, или серьёзным, взрослым поцелуем в тёмном подъезде...

Особый шик — это проводить свою подругу, живущую в отдалённом жилмассиве Котовского, на последнем катере из порта в Лузановку. Это, конечно, серьёзные траты — билеты на катер стоят, кажется, целых 30 копеек на каждого, да и обратный путь на трамваях долог и скучен, но вечерняя морская прогулка среди надвигающегося полумрака, шелеста лёгкой волны и удаляющихся за кормой огней вечернего порта и морвокзала, это так волшебно!

Вообще, эти прогулочные катера, целый мир, удивительный и немного таинственный. У нас их никогда не называли морскими трамваями, это были именно катера, маленькие серьёзные морские кораблики, с килем, леерами, рубками, капитаном — всё по-настоящему!

Весёлые молодые парни-матросы лихо двигали деревянный трап с верёвочными перилами с открывшегося борта на причал, выпускали одних пассажиров, принимали других. Подхватывали крепко маленьких детей, помогали солидным дамам, весело подавали крепкие, мозолистые руки молоденьким девушкам: трап качало довольно сильно!

Публика помоложе располагалась на сиденьях на открытой корме, под навесом. Дети и пассажиры постарше укрывались на закрытой носовой палубе, и — в путь! За бортом лёгкие волны, белая пена, и морская гладь, не чёрная, как следует из названия моря, и не синяя, как в песне, а всегда зелёная, поверху прозрачная, а потом уходящая в насыщенную, тёмную глубину...

Поздно вечером ты возвращаешься домой, зная, что тебя ожидает «большой бенц» за поздние гулянья, и едешь на пустом троллейбусе, который идёт в депо, и водитель любезно подвозит тебя, высаживая в преддверии крохотной Кленовой улицы, где стоит твоя хрущёвка-четырёхэтажка, а сам уезжает в депо на соседнюю улицу с весёлым названием Зоопарковая, хотя никакого зоопарка там нет, его собирались строить, и даже улицу назвали, но потом передумали, и построили троллейбусное депо.

И пляжный отдых в юности совсем другой, чем в детстве! Старый надувной кит брошен где-то на антресолях, ты давно плаваешь сам, до волнореза, где можно постоять на скользкой, поросшей космами водорослей поверхности, а потом сплавать до буйка, подержаться за его красный металлический, нагретый солнцем бок, и медленно, красивым брассом поплыть к берегу, кожей чувствуя восхищённые взгляды девочек-курортниц.

А ещё на пляжах мы занимались охотой. Самая простая — это мидии. Гроздья тёмно-синих, почти чёрных продолговатых ракушек, которыми облеплен волнорез и прибрежные скалы, там, где они ещё сохранились. Выбираешь большие раковины, кидаешь их на металлический лист, положенный на обломки камней, под которым горит костёр. Лист раскаляется, створки раковин лопаются, расходятся — и вот, деликатес готов!

Но этим промышляли многие, а вот подводная охота была уделом избранных, так сказать. Нас собиралось три-четыре охотника и группа поддержки: пацаны, не любящие нырять, и, разумеется, девчонки. На всех у нас было одно подводное ружьё и один-два самодельных трезубца-гарпуна. Заплывали по очереди, в маске и ластах, с дыхательной трубкой.

Зависаешь над щелью между огромными блоками волнореза, всматриваешься в темноту. Есть движение! Теперь надо очень медленно, осторожно подвести гарпун, а потом, выбрав момент, резко ударить. Если всё сделано правильно, вынимаешь гарпун с бьющимся на его острие бычком, снимаешь его с гарпуна, насаживаешь на кукан.

Охотничий азарт не позволяет вовремя остановиться, и зачастую на берег выбираешься весь синий, дрожащий, с трясущимися пальцами. Но кукан с добычей перевешивает все неприятные ощущения! Добытых бычков мы бросали в солёный саламур, а потом сушили, чтобы употребить с пивом...

А потом пришло время службы в армии. Через два года я вернулся, снова ходил на море, охотился на бычков, водил девчонок в кино, гулял по своей Одессе. Но это было уже другое море, другой город, другие девчонки и другие интересы. Это уже была молодость, и многие юношеские забавы казались наивными и смешными. Как в юности казались забавы детские...