ПЕСЧИНКА

Единым из космических законов,
В который раз мою связавши нить,
Одной песчинке равных миллионов
Бог хоть до смерти, но позволил жить.

И вот - конец, и частию системы
(Не важно, я хочу, иль не хочу),
По желобу, как после смерти все мы,
Я в сферу ада нижнюю лечу.

Слоями, без движения, послушно,
Рядами, ни плохи, ни хороши,
Лежим мы здесь бесчувственно, бездушно,
И я лежу, без чувств и без души

До вечности конца, до окончанья...
Но вдруг, себя самим собой качнув,
И перекувырнувшись, мирозданье,
Нас оживляет, нас перевернув.

В который раз волшебным перепадом
Восстало, поменявшись и бурля,
Землею то, что было нижним адом,
И в ад свалилась верхняя Земля.

И снова обретя второе зренье,
На миг узрев все всё тот же самый лик,
В посмертном бесконечном возвращеньи
Я Господа в который раз постиг.

Попробовав, не создал он системы,
И плачет за исписанным листом:
Не вывел он о смерти теоремы,
О жизни не составил аксиом.

А я, опять живущий и текущий,
Почти истекший снова в ад, во тьму,
“Я твой ответ, о Боже всемогущий!
Прозри, услышь!” — из недр кричу ему.

Не видит Бог, не ведает, не знает
Как мной его склоняются весы,
Как мной его текут и истекают
Мгновения, минуты и часы.

Для нас обоих Время неизбежно,
И он не слышит выкриков моих:
Берет часы песочные небрежно
И вновь переворачивает их.