Белее снега (начало)
Чёрный БМВ вылетел на перекрёсток и, игнорируя красный сигнал светофора, пронёсся поперёк «зебры». Молодая женщина с девочкой лет шести, переходившая улицу, не успела даже испугаться, настолько это было неожиданно. Раздался глухой удар, машина, визжа покрышками, вылетела к противоположному тротуару, смяла припаркованные там автомобили и встала. Из неё выбрался крупный мужчина в дорогом пиджаке и, пошатываясь, быстро пошёл в сторону переулка.
Наперерез ему бросился парень, стоявший с девушкой неподалёку, следом за ним пожилой мужчина. Однако водитель на ходу ударил парня в лицо, завернул за угол и скрылся в переулке, ведущем на соседнюю оживлённую улицу. Пожилой остановился, явно опасаясь преследовать здоровяка-водителя. Остальные свидетели этой сцены толпились вокруг пешеходного перехода, на белой разметке которого уличный фонарь равнодушно освещал расползавшуюся красную лужу...
***
Почему я тогда вас отпустил? Надо было настаивать на своём, твердить, что один с Алёшкой не управлюсь, что он маленький, капризный. Но вы всё равно убежали: «Мы быстро, честное слово! Важная тренировка, тренер просил обязательно быть!». А теперь мы с ним навсегда одни остались. Нет, не одни, спасибо Светланке, она учёбу забросила, всё время с нами. Вернее, с Алёшкой, с племянником своим, которому она теперь вместо матери. А я бегаю по кругу — всё хочу подонка того наказать, как будто вину снять с души. Понимаю, что этим своих девочек не верну, но нельзя же так — их нет, а эта мразь спокойно по земле ходит!
Свидетели сперва с пеной у рта кричали: «Это он: из машины вышел, шатаясь, пьяный был, вот этот, точно, я его узнал!». А теперь глаза прячут, мямлят, что вроде и не он вовсе. И следователь говорит, что владелец ни при чём, он дома был, а машину у него угнали — нарик какой-то, под кайфом.
Тот негодяй непростым оказался, у него связи, знакомства, деньги. Свидетелей запугал, или подкупил. На следователя начальство надавило. А мне адвокаты намекнули, чтоб сидел и не рыпался — иначе быстро дело сварганят, распространение наркотиков, например, и упекут лет на шесть. А Алёшку — в детдом, фамилию сменят, в другую семью отдадут, или вообще, за границу.
Знают, суки, чем взять! У меня мысль была — купить пистолет, можно же найти каких-то подпольных торговцев, подстеречь этого гада где-нибудь возле офиса, подойти поближе — он ведь в лицо меня не знает, все дела его адвокатишка крутил — и выстрелить в рожу пару раз, сколько успею. И что дальше? Меня тут же схватят, и всё, та же картинка: папа в тюрьме, сын в приюте. Нет, тут спешить нельзя! Пусть думают, что они меня сломали. А я пока затаюсь, залягу на дно. Но тебя, гад, всё равно достану...
***
Квартиру я продал, зачем она мне теперь? Купил себе жильё в пригороде, комната крошечная, удобства частичные. Зато разница хорошая получилась. Из неё я потратился на дорогой компьютер, да ещё на «Беретту» с глушителем. Буду теперь этого гадёныша изучать, все его страницы взломаю, выслежу и настигну. А остальные деньги Светланке отдал — чтоб она Алёшку официально усыновила и вырастила, если что, тогда у меня руки развязаны будут — это мы с ней давно решили.
* * *
Пора. До Алёшки не доберутся, он теперь официально Светин сын, я всё рассчитал. Знаком со всем окружением этого гада, и даже с ним самим. По интернету, конечно. Знаю все его слабости и возможности. Если нужно, проникну в любой дом, просочусь в любую щель. Света требует, чтобы я не подставлялся, хочет, чтобы вернулся обязательно. Алёшке рассказала, что папа выполняет особое задание в далёкой стране, но скоро непременно к нему приедет — нельзя малыша оставить без папы, он и так не помнит, что у него мама была, её мамой называет. Ну, что же, она с ним дома остаётся, а я отправляюсь в путь: этот гад с друзьями на базу отдыха в Самойловку собирается, или там его достану, или по пути. А дальше, как Бог рассудит...
* * *
Залепленный снегом внедорожник не дотянул до тяжёлых, глухих металлических ворот буквально полсотни метров. С трудом приоткрылась правая задняя дверца, на занесённую снегом дорогу вывалился мужчина в коротком полушубке и, проваливаясь в сугробы почти по пояс, побрёл к воротам. Нашарил звонок и стал нажимать кнопку, пытаясь сквозь завывание метели услышать звук.
Снегопад усиливался, холмики непорочно-белого снега вырастали на крыше автомобиля, на капоте, заполняли ямки следов, оставленные в снегу человеком у ворот. Он позвонил ещё раз, попытался было постучать в тяжёлые створки, но быстро оставил это занятие — такими массивными, гасящими любой звук они были.
Крепкий двухэтажный дом под синей металлочерепицей безмолвствовал, однако светились фонари во дворе и у ворот, а также два окна на первом этаже — значит, хозяева были дома. Наконец, после ещё нескольких попыток быть услышанным, входная дверь, ведущая в дом приоткрылась, и на пороге появилась мужская фигура в овчинном тулупе, шапке и валенках.
Фигура махнула рукой, словно говоря: «Слышу, иду!», и направилась к воротам по узенькой дорожке, засыпанной вполовину от уровня снега во дворе — очевидно, недавно чищенную. Вскоре раздалось шарканье лопаты, разгребавшей снег, и калитка приоткрылась. Хозяином оказался крепкий старик невысокого роста, с седыми «офицерскими» усами и цепким взглядом светлых глаз.
— Застряли? — отрывисто спросил он.
— Да, застряли, и с дороги сбились. Еле пробрались, двигатель на пределе, вся соляра вышла... Вы не выручите нас? Может, у вас есть горючее? И тягач — машину вытянуть?
— Да какой тягач, мил человек, не видишь, что творится? Вы тут завязли капитально. В Самойловку ехали?
— Ну да, в неё. Престижный посёлок, блин, а дорогу сделать не могут. Всё замело, навигатор какую-то хрень несёт, так мы огни увидели, и к вам добрались... чуть-чуть не доехали...
— Ладно, я сейчас санки возьму, подойду. А вы пока выгружайте вещи, и — в дом. Всё равно машина тут надолго застряла.
Не дожидаясь ответа, старик направился к хозяйственному домику за санками, а его собеседник побрёл обратно к машине. Вскоре хозяин дома-крепости вышел из ворот, таща за собой «санки» — широкую и длинную конструкцию, на которой смогли бы разместиться человек десять.
Из внедорожника вышел его владелец — высокий, крупный, с внешне ленивым прищуром. Не здороваясь, в упор уставился на хозяина дома, ожидая от того каких-то слов. Но дед говорить не спешил — смотрел в ответ слегка насмешливо и ждал. Вмешался невысокий, что подходил к воротам:
— Вот, Игорь, товарищ говорит, что мы тут застряли надолго, в дом приглашает.
— А машина? — Игорю пришлось всё же говорить первому.
— Кто её здесь тронет, в такую метель? Потом можно будет трактор вызвать, дорогу расчистить, а пока приглашаю вас к себе. И места в доме хватит и еды.
— Да у нас тоже всего полно, мы же на Рождественский пикник собрались, — с переднего сиденья высунулась в окно коротко стриженная молодая женщина, — ой, холодно-то как!
— Ну, тогда грузите все вещи на санки, закрывайте машину, пусть тут стоит. Дамы налегке, мужчины, впрягайтесь, и — в дом. А там разберёмся.
Вскоре, грузно переваливаясь в сугробах, двое мужчин потащили тяжёлые сани к дому. Третий, Игорь, озабоченно проверял, хорошо ли закрыта машина, работает ли сигнализация. Догнал сани возле самых ворот, упёрся сзади, придал ускорение.
Просторная прихожая заполнилась мокрыми дублёнками и шубами, снегом, стряхиваемым с шапок, толкотнёй и смехом. Незадачливых путешественников оказалось шестеро — три пары. Всем лет по тридцать-тридцать пять, только одна девушка выглядела моложе.
Хозяин отошёл в коридорчик, ведущий из прихожей в кухню, похлопал в ладоши.
— Минуточку внимания! — он улыбнулся, дождался относительной тишины, — Верхнюю одежду вешайте здесь, с собой берите сумки с личными вещами, остальное пусть пока остаётся. Поднимайтесь на второй этаж — вот лестница. Я сейчас включу наверху отопление, прогреваться будет долго, но потом станет тепло. Приду, покажу вам комнаты. Переодевайтесь в сухое, вымокшее развешивайте на батареях. Затем будем готовить праздничный ужин. За столом и познакомимся, как следует. А покамест — меня зовут Вадим Сергеевич.
Вскоре в просторной столовой накрывали большой праздничный стол. Вадим Сергеевич хотел обойтись своими запасами, но женщины запротестовали и начали доставать из сумок закуски. Тогда хозяин распорядился ставить на стол только самое скоропортящееся, остальное складывать в холодильник.
Вскоре все уже сидели за столом. Коротко стриженую женщину, которая ещё в машине говорила про пикник, звали Леной, она оказалась женой надменного владельца внедорожника, Игоря. Невысокий, полный блондин, звонивший в ворота, представился Денисом. Его жена, красивая, томная, темноволосая Марина, улыбалась всем ничего не значащей псевдозагадочной улыбкой.
Третья пара, хоть и сидела за общим столом, казалась немного отстранённой, застенчивой, что ли. Худощавый, нескладный Валентин и рыженькая, похожая на студентку-первокурсницу Аня, улыбались мало, держались скованно, да и одеты были хуже всех — хозяин заметил это ещё в прихожей. Они походили на бедных родственников, прихваченных с собой из милости.
Однако вскоре, в основном стараниями Вадима Сергеевича, некоторая натянутость исчезла. Он обаятельно улыбался, подливал Марине и Ане вино (Лена пила коньяк), рассказывал анекдоты, балагурил. Мужчины налегали на водку, которую ловко разливал Денис, и вскоре хозяин дома знал их историю: почти все они — друзья ещё с института, вместе учились, даже пытались заниматься бизнесом, но что-то не срослось. Потом разъезжались по разным городам, снова возвращались, но связи не теряли: общались в Одноклассниках и в скайпе.
А в этом году решили вместе съездить отдохнуть на престижную базу отдыха в Самойловке, там собираются обычно всякие бизнес-сливки — Игорь затеял какой-то новый проект, и хотел подключить к нему друзей. Новый год все встречали по-семейному, а Рождество решили отметить узким дружеским кругом, но помешала буря.
Нашла объяснение и некоторая отчуждённость Валентина и Ани — оказалось, что Валик недавно связался с какой-то сектой, лишился всего имущества, но благодаря Ане вырвался из их лап и теперь вернулся к нормальной жизни. Аня была младше и остальные видели её впервые, знакомы были только по переписке.
Почти вся компания оказалась курящей, и Вадим Сергеевич, давно отказавшийся от пагубной привычки, выделил место на веранде, в доме просил не дымить. Гости постоянно выходили покурить, возвращались за стол, выпивали, ели, сыпали анекдотами и случаями из жизни. Оттаяли даже «бедные родственники»: Валик рассказал какую-то хохму, а Аня вспомнила забавную историю про свою подругу, которая тоже заблудилась в метель.
Денис даже засобирался идти разжигать мангал, но Игорь остановил его, едко напомнив про голого и баню — шашлык планировался на завтра. Застолье заканчивалось, усталость брала своё: почти всё было выпито и съедено, кто-то ещё сидел за столом, кто-то выходил на веранду. Вадим Сергеевич возился на кухне, убирая посуду. За окном, выходящим во двор, мелькнула тень, ухнуло с глухим звуком. «Наверное, снег с крыши упал», отстранённо подумал он. Хотел выйти в столовую, но в это время с веранды, где происходили перекуры, раздался пронзительный женский крик.
* * *
Игорь лежал на полу, на боку, нелепо подогнув под себя правую руку. Голова его была запрокинута вверх, а на месте правого глаза чернело развороченное кровавое месиво. Пистолет с глушителем валялся неподалёку, а сигарета, выпавшая из руки убитого, ещё дымилась...
Вадим Сергеевич быстро оглянулся: Лена, жена Игоря, которая и кричала, стояла, прислонившись к стене и закрывая рот руками. Аня сжалась в тёмном углу прихожей, где висели пальто и дублёнки, глаза её были зажмурены. Денис стоял позади всех, напряжённо вглядываясь в полумрак веранды. Не хватало двоих — Валентина и Марины.
Марина обнаружилась в маленькой комнатке с другой стороны коридора, напротив входа в столовую — она стояла возле двери, слегка покачиваясь и закатив глаза. На все вопросы только мотала головой и всхлипывала. Лицо её украшали свежие царапины, а запястье левой руки распухло и посинело.
Валентин скатился по лестнице со второго этажа, вид имел растерянный. Вадим Сергеевич быстро подошёл к убитому, попытался нащупать пульс, затем повернулся к своим гостям и резко сказал:
— Идите все в столовую, веранду нужно закрыть! — он поставил окна на режим проветривания, быстро прошёл в прихожую, пошарил в шкафчике. Достал ключи, запер входную дверь, затем дверь на веранду. Поднялся на верхнюю площадку, зашёл на несколько минут в свою комнату, и только после этого появился в столовой.
Все сидели за столом, но к еде не притрагивались. Хозяин обвёл взглядом своих гостей, медленно, с расстановкой, произнёс:
— В моём доме произошло убийство. И убийца находится здесь, в этой комнате. Я живу один, гостей, кроме вас, в последнее время у меня не было. Ко мне приезжает семейная пара — приготовить, убрать, но позавчера, ещё до наступления бури, я отпустил их на праздники домой. Больше никого в доме нет, и никто его за это время не покинул: с верхнего балкона открывается панорамный вид на нетронутую снежную целину по всей округе. Разве что, убийца успел выскочить на крышу, где его подобрал вертолёт. И, хотя буря практически утихла, мне такой вариант кажется невероятным.
— А может, убийца телепортировался отсюда за тысячу километров, или вообще, в другое измерение? — спросила Марина.
— Может, и так, — спокойно ответил Вадим Сергеевич, — но тогда всякое расследование теряет смысл. Я предлагаю всё же оставаться в рамках реальности.
— А зачем нам вообще заниматься каким-то расследованием? — Денис смотрел хмуро. — Надо вызвать полицию, пусть они этим и занимаются.
— Полицию я уже известил, у меня проведен спецкабель, так что связь всегда есть. Но им сложно сюда добраться — все дороги завалены снегом. До завтра они точно не приедут, тем более, что убийца здесь, и никуда не денется: ни на обычном автомобиле, ни пешком отсюда не выбраться — нужен снегоход, аэросани, лыжи на худой конец. Я думаю, что каждый из вас, непричастный к убийству, разумеется, заинтересован в том, чтобы быстрее найти виновного — никому не хочется находиться с убийцей в одной компании, разговаривать с ним, улыбаться, не зная его планов. Итак, — заключил Вадим Сергеевич, — перейдём тогда к опросу, так сказать, свидетелей.
— А на каком основании, собственно говоря, — Валентин смотрел на него весьма неприязненно, — вы тут собираетесь нас допрашивать?
— Не допрашивать, а опрашивать, — спокойно ответил Вадим Сергеевич, — на основании того, что это мой дом. И ещё, на том основании, что я прослужил в МВД пятьдесят лет и вышел на пенсию в звании генерал-лейтенанта.