Хабаровск-Мексика

Из окна третьего этажа дома по улице каких-то забытых героев слышен крик души умирающего:

— Возьмите мне нах@й полторашку! Возьмите мне нах@й полторашку!

Следом, из этого же окна вниз летит телевизор и разбивается об асфальт со звуком сравнимым разве что с попаданием ракеты в бункер террористов какой-нибудь запрещенной на территории Российской Федерации.

— Возьмите мне нах@й полторашку!

Всё повторяется. За рупором информации, то есть телевизором, из окна вылетает кастрюля с харчами. Это становится понятно по запаху. «Химическое оружие» растворяет асфальт в своём красно-оранжевом зареве и продолжает светиться в лунном блеске обгрызанной словно ноготь луны.

И снова нечеловеческий вой:

— Возьмите мне нах@й полторашку!

На какое-то мгновение всё стихает и только «химическое оружие» сильно режет глаза и нос. Луна корчится на небе, звёзды меняют диспозицию, становятся как тевтонцы «свиньёй» и идут подальше от этого места.
Но что-то снова вылетает из окна третьего этажа.

Бл@дь, кажется это собака. Её удлиненное тело падает камнем оземь, взвизгивает, еще раз пружинит и замолкает. Такса, я думаю это была такса.

— Ну и пошла ты нах@й. Нах@й, бл@дь. Нах@й.

Собаку не слышно.

— Я тебя любила, пидор@с.
Уже женский голос. Но окно всё тоже.
Мёртвая такса, хим. оружие, телевизор, что дальше. Мексика...

— Нах@й, бл@дь... полторашку.

Тело, которое ещё в полёте должно было быть очерчено мелом падает из окна и в противовес судьбе застревает в кроне дерева. Дерево плюётся, пытается сбросить с себя груз ответственности, тело пытается отцепиться от ветвей, орёт без умолку:
— Нах@й, бл@дь...

Из окна высовывается женская голова:
— Пидор@с, ты кастрюлю с борщом выкинул. Говно теперь будешь есть!
Голова уходит обратно в окно и начинает звать собаку.

— Где Соня? Соня, где, бл@дь? Скотина.
Человек-птица на дереве из последних сил раскрывает расцарапанный рот:
— Нет больше нашей Сонечки. Умерла, сука, нах@й... купите мне полторашку, помянуть надо Сонечку.