Было это в Русской Америке (на конкурс)
Вадим А. Силантьев
Было это в Русской Америке (на конкурс)
-историко-приключенческий боевик-
СОДЕРЖАНИЕ
-ПРЕДИСЛОВИЕ. На Стикине 1836 год.
-РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ. Русские на Юконе.
-РАЗДЕЛ ВТОРОЙ. Погоня.
-ПОСЛЕСЛОВИЕ.
-------
ПРЕДИСЛОВИЕ*. На Стикине. 1836 год.
Снег скрипел под ногами. Леса, горы. Индейцы, вооружённые луками, гнали молодого казака Левонтия Соколова четыре дня. У того однозарядные ружьё и два пистолета. Меткими выстрелами держал врагов на расстоянии, отходя к Дионисиевскому редуту**. Усталость валила с ног; благо мороза нет…
-----
Иногда преследователи отставали…Левонтий устроил ночёвку на скальном выступе (спрятался за камнями) . «Перекемарю чуток » - думалось сквозь дрёму -«День хода до наших. Не возьмёте!..»
-----
Индейцы мастера подкрадываться… Его столкнули с двухмётровой высоты; разбита вся левая сторона тела… НО взорвалась сумка с боеприпасами, которую во время схватки казак умудрился пихнуть в костерок. Троица испуганных краснокожих отступила. Превозмогая адскую боль, Соколов чудом поднялся. «Дойду до редута! Не возьмут!!!» ______________________________
*Предисловие написано в жанре драббл. То есть короткое художественное произведение длиной в сто слов; проверка способности автора выражать интересные и значимые идеи в ограниченном пространстве (слова названия и комментариев не считаются).
**Дионисиевский редут — укреплённая фактория Российско-Американской компании на континентальном берегу Америки в низовьях реки Стикин, основанная в 1833 либо 1834 году. Крепостное сооружение защищало поселение как с суши, так и с моря. Крепость вмещала в себя дом правителя, казарму, склады для припасов и другие постройки. За крепостной стеной располагалась жилая слобода, состоявшая из нескольких бревенчатых изб, огородов и бань. На берегу моря находилось селение индейцев тлинкитов, насчитывающие десяток жилищ из толстых досок.
-----
РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ.РУССКИЕ НА ЮКОНЕ
–Введение-
В первые десятилетия девятнадцатого века Англия, США и Мексика наконец-то смирились с тем, что Российская Империя владеет некоторыми территориями на северо-западе Нового Света. Однако, выше перечисленные страны крайне недоброжелательно относились к распространению русского влияния за пределы побережья Аляски. И если США внешне старались не проявлять враждебности (они даже в 1824 году подписали с РАК* конвенцию, по которой в воды Русской Америки могли заходить торговые суда янки), то Великобритания всячески стремилась препятствовать проникновению россиян во внутренние области западного материка.
Особенно усердствовала в том Компания Гудзонова Залива, так как меха Канады последняя считала своими и не желала делится ими с РАК. К российским колониям вплотную подступают поселения, торговые и военные
форты конкурентов (пусть единицы, но они дают понять, что это «вешки» определяющие границы).
. Остров Ванкувер объявлен владениями английской короны. В 1814 году в среднем течении реки Маккензи Компания Гудзонова Залива возводит торговый форт «Добрая Надежда». В 1837-1838 годах британские подданные начинают заселять плато Чилкотин (долина реки Фрейзер). Экспедиции английских и американских торговцев пушниной достигают рек Пил и Юкон.
Чтобы защитить свои владения в Америке от притязаний англичан русские начинают весьма планомерное изучение северных территорий: прибрежные районы полярной Аляски и внутренние – бассейны рек Юкон и Кускоквим, богатые пушным зверем. Здесь строятся торговые посты (одиночки) и редуты**: 1820 год – в устье реки Нушагак возведён Новоалександровский редут; в 1830 году, на реке Кускоквим, основана Колмаковская одиночка; 1833 год, залив Нортон, - в близи устья реки Юкон вырос Михайловский редут; 1836 год – на реке Юкон креолом*** Глазуновым основана Икогмютская одиночка; 1837 год – креолы Малахов, Дерябин и, вновь, Глазунов строят первое российское поселение на реке Нулато (приток Юкона).
Выходцы из Европы делили между собой северо-запад Нового Света…
__________________________________
*РАК – Российско-Американская Компания; управляла русскими колониями в Новом Свете.
**редут – укреплённое селение российских колонистов в Америке (часто огораживалось крепостной стеной).
***креолы – потомки от браков русских и американских туземцев; к 1838-40 годам на Аляске насчитывалось свыше тысячи русских метисов. Мореходы, мастеровые, лекарские помощники, священники, канцеляристы, звероловы – вот кем были эти люди в Русской Америке.
АВГУСТ 1838 ГОДА
Открылась дверь и на пороге возник Левонтий Соколов анадырский* казак, ныне служивший в Михайловском редуте бродячим торговцем, разведчиком новых территорий и промышленником.
-Здоровы будите! –Соколов сдёрнул с головы папаху из морского бобра, блеснул серыми разбойничьими глазами.
-Святые угодники! Левонтий! Ужо расторговался с индеянами? –Дерябин радостно поднялся навстречу нежданному гостю.- Проворен ты, казачина.
- Не-е… То, просто подфартило. Как говориться, раз на раз не приходится…
Они обменялись тёплыми рукопожатиями.
Дерябин оценивающе окинул пристальным взглядом статную фигуру прибывшего: высок, широк в плечах, очень уверен в себе – хотя и молод ещё. «Тридцати годов нету потомку анадырских казаков…» Гость выглядел бодро, словно и не было за плечами двух месяцев скитаний по американской тайге в поисках стоянок индейцев (для торга). «Крепкий хлопец!»
-Однако, чЁ ж мы стоим-то? Давай-ка к столу, дружище.
Старейшина селения Нулато повернулся к девушке-подростку, с интересом посматривавшую на молодого бродягу.
-Даша доча, собирай угощения. Потчевать гостя будем.
-Не спеши, Михалыч. К вам в поселение ттынайцы на торг приплыли. Не до меня тЕ Щяс.
- Э-э-эк! –махнул рукой креол. – С мериканцами мой помощник поторгует. Он лучше меня енто справляет. Давай-давай, проходи. –Дерябин дружески подтолкнул анадырьца в спину.
-Как скажешь. –казак поставил у порога карабин и, вынув из-за пояса небольшой кистень**, повесил его на гвоздь.
За стол сели вчетвером: гость – на почётное место; хозяин дома – степенный сорокалетний мужчина с типичными чертами славянского метиса; Даша – четырнадцатилетняя миловидно-курносая креолочка и восьмилетний, приёмный сын Александра Михалыча, Сенька – мальчишка молчаливый и какой-то по-индейски замкнутый. Супруга старосты почила полтора года назад во время очередной эпидемии оспы, прокатившейся тогда не только по Аляске, но и по всему миру.
Казак, с волчьим аппетитом уплетал пищу, подробно отвечая на расспросы хозяина. Михалыча интересовали настроения дальних индейских племён и бродячий торговец огорчил его сообщив, что немало лесных мериканцев к русским, как и к прочим бледнолицым, стали относиться с некоторым напряжением, обвиняя тех в причинах возникновения страшной болезни, от которой скончалось множество их соплеменников…
Спустя час, гость и креол сидели на улице на завалинке дома, покуривая трубки, между делом играя в шашки.
-Однако, ты молодец, Левонтий! Исправно несёшь компанейскую службу. Был бы в моём подчинение, я б премию за такие успешные торги тебе положил.
В ответ Соколов только сощурился и, развалившись на солнышке, блаженно почесал затылок. Серые глаза казака остановились на Даше; любопытная дочка старшины, будто невзначай, устроилась поблизости на невысоком крылечке со своей пряжей. У её ног примостился пестрый котёнок (любимец девушки; повсюду бегавшей за ней как собачонок).
Александр Михайлович Дерябин окинул хозяйским взором небольшое поселение: сторожевой двухэтажный блокгауз – он же торговая лавка; две бараборы индейцев – решивших жить под защитой русских; крохотный
общественный огородишко – где выращивали картофель и репу; несколько складских сараев. А вокруг дикие просторы первозданной природы: вековые леса, бурная лента реки, луга с пожелтевшими высокими травами, дальние горы. На фоне этой величавой и строгой красоты российская деревушка представлялась крохотным муравейничком. «Невелико Нулато, ан, дорого сердцу – творение рук своих. Можно сказать – родное дитяте…» Креол в упор посмотрел на гостя. Нравился ему сей казак. Правда, чуть портил анадырьца дерзкий, разбойничий взгляд, с частым оценивающим прищуром. «Однако, мужик должен быть злым – иначе в этих чащобах не выжить…» Староста наполнил кружки брагой. Вместо тоста Левонтий произнёс присказку:
-Нам всё ни по чём, лишь бы была брага с калачом!
Чокнулись кружками. Выпили, крякнув. Приглаживая усы и бороду Александр Михайлович повернулся к дочери:
-Дашута, сбегай в блокгауз. Посмотри, как там Никифор торгует с лесными?..
Когда огорчённая девушка скрылась за углом избы, креол, предварительно покашляв, повёл волнующий его разговор:
-Всё холостякуешь, служилый?.. А пора уже и о продолжении рода подумать. Вона, две серьги*** у тебя в ухе – последний ты в своей фамилии…
Казак только засопел в ответ, нервно почесав кончик носа. Креол плеснул в кружки.
-…Не серчай на меня, Левонтий, за такие речи. Худого те не присоветую.
-Какие серчания, Михалыч. Говори к чему клонишь?..
Дерябин вновь начал теребить свою окладистую бороду:
-Мать у Дарьи моей тож креолкой была, так что дочка почитай россейских кровей… Она у меня ко всякой работе умелая.., опять же ласковая. От, котёнок и тот за Дарьюшкой словно собачонок везде шастает. Ты бы видел, как киса та малая разговаривает с Дашкой… Думаю, кто возьмёт за себя дочуру мою не пожалеет об том… Как считашь, Левонтий?
Соколов в растерянности повёл плечами, поёрзал на завалинке, наконец выдавил:
-Спросил бы чего полегче, Михалыч… -и отведя глаза в сторону, добавил.- На мой взгляд, дочка у ТЯ – красавица. В мать уродилась.
(От себя добавим – Даша росла на глазах Левонтия и он уже лет пять назад считал, что из этой шустрой и доброжелательной девчонки вырастит очень привлекательная девушка. Опять же, Дашута православная – можно сказать настоящая русская, а не полудикая инородка какая.)
-Именно!.. Тут ты верно подметил. Я и грамоте её обучил…
Собеседники замолчали. С реки донёсся крик дикой утки, возле блокгауза кто-то колол дрова, незлобно тявкали собаки.
-Так вот о чём я, хлопец! –решительно возобновил разговор старшина Нулато.- Если б ты, скажем, посватался к моей Даше, я бы с лёгким сердцем вас благословил.
Анадырский казак даже чуть отпрянул в сторону, переваривая услышанное. Однако Соколов быстро справился с охватившим его волнением; тыльной стороной ладони вытер уголки рта.
-Я ж стар, дядька Александр, для твоей дочуры…
Креол, снисходительно фыркнув, подался вперёд:
-Не смеши, Левонтий. Дашке четырнадцать, тебе двадцать один. Самое то, для семейной жизни.
-Двадцать два мне. –вымолвил казак.
- Только-то. Ха-а, старым он себя считает!.. –Михалыч назидательно закачал головой.- Ты главное скажи: согласен взять в жёны дочь мою? – видя, что служилый колеблется, затараторил.- Оно верно, девчонка не совсем дозрела. Однако, мы сейчас вас обручим, а через годик, аккурат в энту пору, и свадебку сыграем. Мне спокойней будет так. Случись, что со мной, ты её в обиду не дашь… Ну, почто притих, казачина?!?
Соколову действительно нравилась дочка Дерябина, но про свадьбу он даже и не задумывался никогда. «Хороша девчонка у Михалыча!» - дальше этого Левонтий не заходил. А тут словно обухом по голове – ЖЕНИСЬ! «Однако, с другой стороны: верно баит Дерябин, я последний в роду. Все мои сородственники перешли в мир иной; о продолжении фамилии думать следует…» Соколов осушил поданную креолом кружку: «А Дашута, и впрямь, хороша. Бог даст, организуем с ней дюжину ребятишек, и не сгинет фамилия Соколовых. Анадырские казаки Соколовы заживут на новой земле счастливо; не за зря же я сюды из Марково**** подался…» Прищуренный взгляд служилого встретился с вопрошающим карим. Левонтий почти уверенно повёл плечами:
-Тогда мне избу нужно рубить в Михайловском редуте.
Губы Дерябина расплылись в довольной улыбке:
-От! Я знал, что Дарья моя тебе по сердцу. Дай обниму зятька своего будущего!..
Вдруг от реки донёсся яростный лай и крик Даши:
-Тятя! Тятя!
Левонтий встрепенулся, схватил кистень и сломя голову бросился на выручку наречённой.
Однако спасать пришлось пёстрого котёнка девушки. Собаки, приехавших на торги индейцев, загнали пёстрыша под перевернутую лодку и самый большой пёс, помесь крупной эскимоской лайки и волка, норовил опроки-нуть берестяное судёнышко. Юная креолка старалась отогнать собак;
только полудикие четвероногие на неё не обращали ровным счётом никакого внимания. Стая индёйских псов горела желанием растерзать кошку.
Когда Левонтий стал отгонять собак, вожак своры в ярости бросился на него. Окажись на месте Соколова другой, возможно на этих строках наша история окончилась бы. Но анадырец был прирождённым бойцом, потомственным казаком (в жилах которого текла и часть воинственной чукотской крови – бабка его была чистокровная чукчанка); резко, без замаха, свистнул кистень – полуволк с раздробленным черепом покатился по земле. Жалко скуля, стая в ужасе отступила под защиту спешивших к месту происшествия двух ттынаев. Соколов достал перепуганную кису, подал девушке:
-Цел твой пёстрыш.
Даша, прижав мелко дрожавшего котика к груди, убежала домой.
-ПлохА твоя поступил. – перед казаком стоял разгневанный Чильхета, предводитель прибывших индейцев.- Очень дорогой собака умер.
Гнев краснокожего совершенно не тронул Левонтия. Скривив рот в усмешке, анадырец бросил:
-Следить нужно за своей животиной, тойон*****.
-Плоха твоя поступил. –повторил индеец, рука его непроизвольно легла на рукоятку ножа якутской ковки******.
За всей этой сценкой невозмутимо наблюдал Сенька, приёмный сын Александра Дерябина.
_______________________________________
* анадырский казак – с 1660 по 1771 год на реке Анадырь находилась государственная крепость (острог), в которой несли службу около сотни российских казаков, многие имели семьи. После того как указом правительства крепость упразднили, казаки разбрелись по всему Крайнему Северо-Востоку осев в селе Марково, городке Гижигинск, в русских селениях на реках Колыма и Индигирка, сохранив за собой звание Анадырских Казаков.
** кистень - гибко-суставчатое холодное оружие ударно-раздробляющего действия. Представляет собой ударный груз, соединённый гибким подвесом, с рукоятью - кистенищем.
*** у казаков был такой отличительный знак: две серьги в одном ухе, означавший – это последний представитель фамилии.
**** село Марково - село существующие и ныне в Анадырском районе Чукотского автономного округа России, основано в 17 веке.
*****тойон (якутское слово) – так русские называли туземных вождей Аляски и Крайнего Северо-Востока России.
****** нож якутской ковки – принадлежал к перечню товаров, которыми русские расплачивались с индейцами Аляски за добытые ими меха. Основные товары россиян: табак, чай, разноцветный бисер, байковые одеяла (обычно красные с тёмной каймой); фабричные суконные плащи московского либо владимирского производства, фуражки-картузы (лучше с лакированными блестящими козырьками), медные проволочные браслеты (которые носили и женщины и мужчины), всевозможные бронзовые серьги и серёжки (в том числе и небольшие, которыми украшали нос и ноздри), металлические пуговицы и колокольчики (ими индейцы украшали свои праздничные одеяния), различной величины ножи (зачастую якутской ковки), стальные топоры, наконечники для стрел и копий, свинец для изготовления пуль; из «под полы» - водка и ,крайне редко, огнестрельное оружие.
-----
Ттынайское селение Маленького Журавля было самым большим в обширных болотных лесах лежащих в треугольнике образованном реками Юкон и Коюкук.
Лисья Лапа, вождь того селения, слыл не только великим воином но и успешным купцом. Хитроумный тойон скупал у бледнолицых (как у русских,
так и у англичан) европейские товары, что бы затем перепродать их людям своей расы. В результате подобных торговых операций Лисья Лапа здорово разбогател. Его состояние измерялось километровыми нитями бус из бисера, мешками чая, связками стальных ножей и топоров, тремя неплохими британскими винтовками, да кучами ценных меховых шкур и шкурок; прочий скарб, как то: каноэ, рыболовные сети, национальные предметы быта либо охоты, плюс несколько рабов, практически, не учитывался – сие само собой разумелось. Владел Лисья Лапа и прекрасным загоном для лосей. Охота у этого загона всегда была удачной, что приносило тойону селения Маленького Журавля дополнительную прибыль. Словом, умный индейский вождь был эдаким своеобразным туземным помещиком.
Сейчас (в конце осени) Лисья Лапа, как и несколько десятков его соплеменников, лежал больным в своей бараборе из грубых самодельных досок и древесной коры. Хворых одолевал кашель, был у них сильный насморк и высокая температура. Трое индейских детей уже скончались от этого поветрия. Шаман с ног сбился стараясь излечить собратьев и во всех бедах обвинял русского миссионера, приходившего в деревню совсем недавно.
Чильхета, родной брат тойона, присел на край ложа.
-Как ты?.. – на лице пришедшего читалось искреннее беспокойство за жизнь вождя.
-Злые духи влезли в моё тело… -Лисья Лапа с трудом произносил слова, очи его непроизвольно слезились.
-Всегда говорил: вместе с бледнолицыми в наши земли пробрались неведомые беды и болезни. –Чильхета заботливо подогнул угол бобрового одеяла, в которое укутан тойон.- Эта болезнь пришла от русских… Если мой брат анкау* уйдёт в Долину Вечной Охоты, я жестоко отомщу длиннобородым** - сожгу их селение на реке Нулато; убью всех его жителей! –глаза говорившего гневно вспыхнули.- Клянусь, что сделаю это!..
-Не спеши, мой младший брат, провожать меня в Долину Вечной Охоты… А то русское селение мы вместе уничтожим. Нельзя позволять бледнолицым проникать в глубь наших земель.., вдобавок от этого страдает моя торговля…
______________________________
*анкау (ттынайское слово) – вождь.
**длиннобородые – так аборигены Аляски называли русских.
АВГУСТ, СЕНТЯБРЬ 1839 ГОД
Болезнь обрушившаяся на селение Маленького Журавля лютовала почти до самой весны. Наконец, в конце февраля, поветрие отступило, унеся с собой ещё одиннадцать индейских жизней. Скорее всего смертей случилось бы значительно больше, но пришёл на помощь к индейцам таинственный великий кудесник-бродяга, с повязкой на одном глазу; время от времени объявлявшийся в землях ттынаев. Он научил местных шаманов (смертельное поветрие зашло и в другие селения племени) делать специальный отвар из трав и кореньев, который пили туземцы, и творить хитрые заклинания, что бы прогнать, прежде неведомую ттынайцам, смертельную болезнь… Как только страшная болезнь отступила, таинственный кудесник ушёл; словно и не было его…
Лисья Лапа, с помощью шаманов, тоже преодолел хворь, но организовывать военный поход на российский посёлок Нулато было уже поздно – начинался сезон промысла ; следовало запастись продовольствием на очередную долгую зиму. Промысловый сезон у индейцев Юкона длится с марта-апреля до середины осени. В это время туземцы отдельными семьями откочёвывают из постоянных деревень на свои промысловые участки, богатые рыбной ловлей. Пойманную лососёвую рыбу, идущую из океана в реки на нерест огромными косяками, вялят и коптят, стараясь сделать внушительные зимние запасы. (Как говорится: «Война – войной, а обед в назначенный час.»)
-----
Пасмурное, хмурое утро грозило переродиться в хмурый день. Небо мрачно-серое. Солнце скрыто за этим унылым занавесом. Воды речушки казались темными и холодными – ощущение поздней осени, хотя календарно последние числа августа.
У водной кромки застыл благородный олень опустив красивую голову; намереваясь своими мощными рогами встретить атакующего крупного медведя гризли. Матёрый зверь, из-за мрачного освещения, казался серо-коричневым. Он надвигался молча (или так показалось наблюдающим с другого берега реки).
Поравнявшись со своей жертвой гризли грузно прыгнул. Но бесстрашный олень встретил крупного хищника на рога, откинув в лево. Медведь резко развернулся и ударил лапой. Олень откинул когтистую лапищу и боднул того в морду. Борьба рогатого храбреца ошарашила могучего хозяина северных лесов. Тот немного отскочил и с короткого разбега опять прыгнул. Однако олень вновь встретил его на острые ветвистые рога и опять отшвырнул (точнее отодвинул) в сторону. Противники на несколько мгновений застыли друг против друга… Было видно, что гризли не горит желанием снова атаковать… Олень, с чувством собственного достоинства, развернулся и покинул поле боя не побеждённым. Медведь, для вида, погнался за смельчаком, но не стремился его догнать… И не догнал.
-Очень храбрый олень! –с восхищением воскликнул чугач Степан.
- Да-а! –мотнул головой в знак согласия Левонтий.
Напарники немного помолчали.
-Но медведем быть лучше. –произнёс Степан.
-Во всём мире нас русских называют медведями… -ответил Левонтий.
Пахло рекой, лесом, увядающими травами. Спокойно перекликались птицы. Налетевший юго-западный ветерок слегка раскачивал ветви деревьев. Появилась надежда, что солнце всё же вынырнет из небесной серости.
-----
То лето выдалось удачливым – рыбы заготовили много больше обычного и уже к середине августа аборигены вернулись в зимние деревни. Пришёл срок ВОЙНЕ.
Лисья Лапа разослал вестников во все селения ттынайцев. В первых числах сентября в деревне Маленького Журавля собралось более пятидесяти индейских воинов. В непосредственном подчинении горделивого тойона было девятнадцать бойцов, а значит нападать на Нулато решило почитай восьмидесяти коренных аляскинца (сила для того региона не малая).
Всех туземных ратников пригласили в большой общественный дом*. Лисья Лапа рассадил воинов согласно заслугам и хлопнул в ладоши. Вошла, скромно потупившись, жена вождя. Индеанка принесла в объёмном деревянном сосуде чистой, родниковой воды – знак глубокого уважения к гостям. Поставив сосуд на специальную резную скамеечку, скво быстро удалилась. И сразу четыре эскимосских мальчика-раба стали подавать воду собравшимся, соблюдая аборигенную иерархию.
Затем последовал пир, если так можно назвать обильную трапезу воинов. Опять жена тойона, при помощи других скво, ближних родственниц, внесли в больших медных котлах, европейского производства, вкусную и сытную пищу. Ели руками. Сначала угощали толкушей – ягоды морошки перемешанные с рыбьим жиром и перетёртой лососиной. Потом было горячие – варёная медвежатина, которую едят, чтобы не отрыгивать жиром… В продолжении пира в туземной трапезной стояла тишина – разговаривать имели право только вожди и старики.
По окончании обеда появился «напиток воина» - шаманское зелье состоящее из лёгко-пьянящего вина, настоянного из сладкой травы, и каких-то, известных лишь индейским колдунам, наркотических добавок. Вслед за питьём, жена Лисьей Лапы вместе с товарками, стали одаривать присутствующих. Вождей и прославленных воинов дарили бобровыми плащами либо янтарём, молодых бойцов наделяли бисером.
Лисья Лапа вышел в центр собрания. Анкау одет в замшевый костюм с длинной бахромой по швам, богато изукрашенный бисерными вышивками. Бритая голова (в одном из сражений с эскимосами ему проломили череп, он стал лысеть и чтобы скрыть это – брил голову) гордо поднята, глаза горят :
- Атаутлы** братья! –голос анкау хорошо поставлен (голос оратора).- Я просил Вас прийти в мою деревню, чтобы напомнить: люди нашего народа никогда не уступали свои земли захватчикам. Ныне же мы стали забывать традиции наших славных предков. Селения самоуверенных и наглых длиннобородых вплотную подступают к нашим очагам!.. И что же?.. Племена ттынаев молчат. Болезни русских сокращают наш народ!.. Но опять молчат ттынаи!..
По толпе прокатился рокот возмущения – Лисья Лапа умел затронуть потаённые струны собратьев. Он продолжал:
-Если мы будем покорно безмолвствовать, подобно трусливым бабам, болезни русских прикончат нас без всякой войны. Длиннобородым останется только заявиться сюда вместе с нашими врагами аглюгмютами и квахпагмютами***, и забрать Родину, дарованную нам Богами и Предками!..
Снова воинственный рокот туземных ратников.
-Хочу извиниться перед братьями за столь жалкие подарки. НО если атаутлы пойдут со мной на реку Нулато, мы добудем богатые трофеи. Порох, Свинец, Табак, Чай, Бисер, Ружья и Стальные Ножи ждут храбрецов в селениях наглых русских! Их нужно отобрать! Вперёд, Братья!
Потрясая тяжелым английским мушкетом, пламенный оратор выскочил на площадку перед общественным домом. Тойон затянул призывную песню войны, а его ближние сподвижники ударили в барабаны и бубны. Толпа меднокожих ратников подхватила песню мятежного вождя. Постепенно все ттынаи пустились в пляс. Военный танец длился несколько часов. Перекрывая ритмичный грохот барабанов воины кричали:
-Выгоним русских!
-Вышвырнём длиннобородых за границы наших территорий!
Военными кличами ттынаи подбадривали себя и опять орали:
-Сожжём Нулато!
-Не допустим длиннобородых бледнолицых на Земли Предков!
Грозное эхо вторило индейцам.
На следующее утро ттынайские воины без всяких церемоний уселись в большие длинные пироги. Скво и дети деревни Маленького Журавля вышли провожать мужчин. Индейцы из селения расставались со своими жёнами очень хладнокровно. Короткое: «Прощай!», и воин занимает своё место в кожаной лодке.
На большом красивом берестяном челне Лисьей Лапы ударили вёсла… Двадцать семь индейских каноэ отправились в набег на русское селение расположенное на реке Нулато.
_________________________________________
*В общественных домах индейцы Аляски проводили всевозможные собрания, справляли всякого рода обряды; просто проводили свободное время в беседах и прочие, здесь собирались только мужчины.
** атаутлы (ттынайское слово) – воины.
*** аглюгмютами и квахпагмютами – племена эскимосов. . -----
Плыли на восток к Юкону. В этот раз Левонтий Соколов не пошёл торговать в земли ттынайцев, так как от дружественных индейцев русские узнали, что аборигены живущие в глубине материка выражают недовольство соседством с длиннобородыми бледнолицыми…
Речка мелкая; крупные валуны царапают днище каноэ, грести вёслами невозможно. Пришлось срезать шесты. Стуча шестами о борта лодки, Соколов и его постоянный напарник - крещёный чугач* Степан вели её между обломками зелёной яшмы и глыб жёлто коричневого песчаника, возвышавшихся над водой.
По берегам раскинулась осень: почернели листья брусники и голубики, пожелтели травы, потемнел, в большинстве хвойный, лес. Впрочем, дни стояли солнечные – сие бодрило.
Мысли Левонтия заняты Дашей Дерябиной – пришло время справлять свадьбу. «Так то.., кончилась холостяцкая жизня, что ж, на всё воля Господня!..»
Ночевать остановились на левом берегу. Скрытный костерок, чай, сухари, добытый намедни лебедь. «Сытно!»
Первым лёг спать казак. Чугач выглядел менее усталым. Положив на колени тобольский карабин*, крещёный туземец застыл, охраняя бледнолицего товарища. Анадырец, признаться, порядком намаялся за этот поход. Тяжелые переходы по дикой американской тайге, заботы торговые и разные думы о предстоящей свадьбе: «…Нет, пора жениться…Пора!» Проваливаясь в забытьё, Соколов прошептал себе под нос:
-Сплю на новом месте, приснись невеста жениху?
В те времена простые русские люди были очень суеверны**. Существовало множество гаданий и примет в которые россияне девятнадцатого века твёрдо верили – это заклинание являлось одним из них. Левонтий долго не решался погадать на невесту, но веками сложившаяся традиция победила. И если бы казаку, после такого гадания, пригрезилась не Дарья, наш герой трижды задумался бы прежде чем обвенчаться с дочкой старшины Нулато…
Сон получился тревожным. Левонтий постоянно бежал вслед за Дашутой, а ту словно ветром уносило…
- Батюшки-святы, привидится не пойми что. –Соколов сел на ложе из хвойных веток.- Врёшь.., не отдам я вам мою Дарьюшку.
Спать больше не хотелось. Казак сменил напарника:
-Отдыхай, отдыхай, Степан!
Аляскинская ночь. Вой волка на другом берегу реки. Издевательский смех филина. – Тьфу-у!- «Чур меня!» Было довольно темно и безветренно. Табак окончательно успокоил. «Ха-а. Гаданье-то на Дашу указало… Вона как!»
Анадырец резко очнулся от дремоты. «Что-то случилось!» Он чувствовал это. Был какой-то шум; он-то и насторожил…Серел нарождающийся восход. Казак тихо взвёл курок винтовки.
Из-за поворота вышла индейская пирога. В лодке трое. «Не-е, то тлегонхотаны – мирные индеяне.» -Левонтий опустил ружьё.
Но весть полученная от дружественных краснокожих бросила в жар: «Ттынайцы идут войной на Нулато!!!»
Лихорадочные сборы. Нервозная спешка.
-Быстрее шевелись, Степан. Нужно упредить Дерябина!..»
_________________________________________
* чугачи – эскимоско-алеутская народность, сочетавшая в своей культуре многие индейские традиции.
**Собственно, суеверных людей, верящих в разные приметы и сейчас не мало.
-----
Дерябина в Нулато не оказалось – уехал в Михайловский редут сдавать наторгованную пушнину. Заодно староста должен был привезти из крепости священника (свадьбу хотели сыграть по всем правилам).
-Чёрт!
-Михалыч вернётся со дня на день.
- Хы-ы! –глаза Левонтия зло сощурились.
Организовывал оборону российского поселения Никифор; ровесник и давний напарник Дерябина (худощавый человек среднего роста). Помощник старосты действовал разумно. Всех жителей разместили в башне-блокгаузе. Выставили дозорных. За подмогой отрядили в крепость