СПб. Утро. Пастораль. Холст
Солнце забежавшее и застрявшее в улочках старого Санкт-Петербурга. Растопившее асфальт, раскалившее стены. Воздух, еще не пружинящий от марева, но уже начинающий придавливать жабры местных жителей. Белая растушевка облаков на почти синем небе. Городская урбанизированная пастораль начала ХХI века.
Девушка была сосредоточена. Целеустремлена. Концептуальна. Она была в белом костюме. И туфли у нее были тоже какие-то целеустремленные, и на шпильке. И шарфик небрежно что-то делал на ее шее. И деловая сумочка под цвет, под стать, под настроение.
Машина, к которой она шла независимо и уверенно, тоже была по наглому — бела, блестяща и устремлена куда-то в те мечтательные дали, где дети слушают старших, где слова не расходуются напрасно, а дела столь важны, что про них не говорят и не пишут.
Движение девушки было плавно и безостановочно, как хорошо смонтированный фильм. Движение начиналось где-то на шляпке гвоздика, которым крепилась набойка на шпильке, и дальше тугой сжатой волной от узких лодыжек, вверх по колену, бедру и дальше-дальше-дальше. И вот уже на макушке, сверкнув на короне «скромным очарованием буржуазии», оно продолжало свой полет.
Движение не начиналось и заканчивалось, как, допустим прибой, нет. Оно было... в общем — оно было.
Она была столь безупречна, и день вокруг был так хорош, что ожидание трагедии было само собой разумеющимся. Но каблук миновал расщелины люков. Зазвонивший телефон не выпал из руки. Кофе, который она несла в руке не расплескался, и не опрокинулся, когда она открывала машину. Узкая юбка не треснула в тот момент, когда она изящно и этикетно внесла свои ноги в уют фешенебельного авто.
Она пропустила всех кто ехал. Притормозила перед перед переходом, пропуская неторопливых подростков. Остановилась перед перекрестком. Машина, отмывающая дорогу после шествия по ней футбольных знатоков, обдала ее хорошей струей воды и дорожного мусора...
«Ну, хоть что-то», — выдохнули стоящие и курящие невдалеке люди. И сразу жизнь стала такой же как и должна быть. И все зашевелилось и задвигалось. И чуть смазанные, как при резкой съемке, кадры стали обыденны и пресны, возвращая нас из пасторали в соцреализм городских пейзажей.