Три секунды...

Мы поднялись в воздух, когда солнце светило нам в спину и полетели на Север, вдоль береговой линии Енисея. Предстояла недолгая двухсоткилометровая вертолетная прогулка для закладки продуктовых точек наземным топографическим отрядам. С высоты пятисот метров хорошо было видно бескрайнее море озерной тундры. Для точного выхода машины на точки закладки, штурману нужно был безотрывно следить по аэроснимкам за меняющейся контурной кашей озер, проплывающей под нами. Малейшее отключение внимания стопроцентно гарантировало потерю ориентировки в этом лабиринте воды и суши. Таких точек на нашем маршруте было шесть штук. Благополучно заложив пять из них, мы, как нам казалось, приземлились на последней около озера , конфигурация которого была похожа на какое-то крупное животное. Выгрузив продукты, пошли долбить для них схрон в вечной мерзлоте, оставив крепко спавшего под шафе в своем кресле штурмана. Он принял "на грудь"еще в полете, понадеявшись на глазомер командира. Мотор и лопасти вертолета продолжали работать в холостом режиме, а пилот, отойдя метров на десять. курил с подветренной стороны. Прошло некоторое время и в кабине началось какое-то движение. Штурман, видимо, тоже решил подышать свежим воздухом и стараясь, как ему казалось, стал осторожно выбираться со своего места. При этом, потеряв равновесие, он оперся о край сидения пилота. Рука его, соскользнув, схватилась за ручку шаг-газа и, поднимаясь он потянул ее на себя с естественным ее поворотом.Двигатель стал набирать обороты и мы с ужасом увидели, как стали вытягиваться амортизаторы шасси с готовностью машины оторваться от земли. Пилот, как молния прыгнул в вертолет , но этих двух, трех секунд было достаточно, для того, чтобы машина получила ощутимый крен. Ручка до упора вниз - убран шаг-газ. Шмякнувшись с креном на одну из ног и, как бы  немного подумав, вертолет принял горизонтальное положение. У всех наблюдавших  вырвался вздох облегчения! Хочу добавить, что последняя закладка так и не была найдена наземной партией. Продукты там лежат до сих пор в естественном холодильнике и, может быть лет через триста, под действием глобального потепления, его найдут и отведают местные аборигены - песцы, волки и многочисленные полярные птицы. Диксон, июнь 1961 г.