С гуся вода - вся худоба

- Бабушка, скоро она будет готова?
- Скоро! Затопила. Иди пока вещи собирай! Полотенце чистое возьми в шифоньере.

Вот, наконец, и суббота. Всю неделю - страда. Лето к своей макушке подбирается. Картошку подпарывать-окучивать, сенокосить, жуков собирать, огород поливать. Сорняки уговаривать не расти буйным цветом-ковром, чтобы пожалели рассаду картошки, перцев, свёклы, моркови, виктории и капусты. Сорняки - они ведь тоже, как люди. Всё понимают.
Только чаще дело до уговоров не доходит. Полоть и полоть!

Баня стояла у дороги слева от дома, если встать к нему лицом. Деревянный сруб из огромных бревен. К ней вела тропинка мимо колонки, качелей и веревок для белья. Воду из колонки таскали загодя. И наливали ее в безразмерный как будто бы котел. Особенно, если ты сама носишь воду.

Баня топилась по-чёрному. Печка под котлом забивалась крупными дровами-поленьями. Туда умещались целые сучковатые, длинные, нерубленные коряги. Рядом с котлом стояла ёмкость с камнями. Это были булыжники в количестве около двухсот штук разных размеров - с кулак и даже голову.  Набирались они на полях около деревни. Это были так называемые "дикие"камни.

Вот дрова начинают уютно скворчать, разгораться. Нагревается вода, нагреваются камни. Дым уходит через открытую в бане дверь на улицу. Когда дрова прогорают до углей, а дым почти полностью выходит, дверь в баню закрывается. Первый, кто идёт мыться в баню, смотрит угарно или нет. Если не угарно (мало дыма), то он закрывает отдушину в потолке бани. Это такое круглое отверстие для обмена воздухом между баней и улицей.
Благодаря нагретым камням, баня не остывает целый день и последний, кто идёт мыться, может спокойно париться.
Устаешь за неделю так, что только до кровати бы дойти. А там - сон глубокий и какой-то мгновенный. Только лег в понедельник - уже неделя на исходе. Суббота. Петухи поют. Вставать пора. Коров в стадо проводить, скотину напоить, щи да кашу сварить, за травой сходить для прожорливых зайцев, бычков и овец. Кур выпустить на волю. Пусть поклюют. Это взрослые дела.
Ох, как вкусно пахнет дымком из бани. Будто скоро будут свежие бабушкины ноздреватые ржаные лепёшки. Когда она достаёт чугунную сковородку с такими лепёшками из печки, сразу же выстраивается очередь из желающих поесть эти лепёшки с холодным коровьим молоком.
У детей свои заботы. Кукол поднять, одеть-обуть, позавтракать, на огород сбегать проверить, созрела ли виктория, наливается ли соком янтарный крыжовник. Похрустеть колючими пупырчатыми пуплятами огурцов и помытым здесь же в ведре тоненьким, ещё не набравшим силу хвостиком рыжей морковки. Сорвать смородиновых листов для чая. Мусорное ведро вылить в яму в кустах у дороги, воды в дом принести из колонки.
Ух ты! Дверь в баню закрыли. Значит, дрова уже прогорели.
Между делом успеваешь с миром поздороваться. Пожмуриться-понежиться на нежарком ещё утреннем солнце, посмотреть на него сквозь паутину волос. Подставить грудь вольному ласковому ветерку. Пройтись по гумну с картошкой. Понюхать белую ванильную кашку на соседнем гумне - "отдыхающем", а потому засеянном травой. Увернуться от чрезмерно занятого поиском нектарных аметистовых колокольчиков шмеля. Прислушаться к трелям соловья, собрать букет из полевых ромашек и васильков.
Не успеешь оглянуться - пора в баньку собираться.
Это целый ритуал. Надо разложить на кровати полотенце, с одного края на него положить чистое сменное нижнее белье, сарафан, носки и платок или полотенце поменьше для головы. Потом закатать наружное полотенце в колбаску. Всё. Белье готово.
А нянька Фроська уже ищет меня.
Это сестра дедушкиного отца. Дедушка Миша взял ее в свою семью. Замуж она так и не вышла и всю жизнь прожила в нашем доме. Помогала по хозяйству. Огород, скотина, дети. По молодости работала в колхозе.
А сейчас она мыла нас с сестрой Наташей по очереди в бане. Я первая шла. По дороге в баню спрашиваю:
- Нянюшка, а правда, что ты мыла в бане ещё моего папу?
- Что правда, то правда! Твой папка Коля - самый старший. Его первого мыла. Потом остальных пострелят - Бориса, Сереженьку и Толеньку. Мыться Колька не любил, ох, не любил. Серьезный, работящий, за братьями следил, а как мыться - так незадача. Бывало, найдут его, приведут ко мне в баню. А я уже воды погорячее налила, веник березовый в кипятке в тазике замочила.
- А откуда веники берутся? - перебиваю я няньку Фроську.
- Веники берёзовые заранее готовились. До Троицы нужно было за ними сходить в лес. Ветки покрепче выбирались. Потом их нужно высушить, как следует, и связать веревкой. Вот тебе и веник. Хранятся они на сушилах - над избой под крышей.
- Вон как! - удивляюсь я новым открытиям.
А нянька Фроська между тем продолжает свой рассказ:
- Вот, приготовилась, я, значит. Кладу папку твоего на полок, и парю его, как следует, веником. Подхлыстываю, веник в кипяток обмакиваю. Он только покрякивает, а то и взвоет ненароком. Потом начинаю его мыть, а он вырывается. Так я его зажму между ног покрепче и тру мочалкой с чёрным мылом.
- А почему с чёрным? - спрашиваю я.
- А раньше другого мыла не было. Были только большие куски хозяйственного мыла. Чёрного цвета. И называлось оно чёрным мылом.
- А потом?
- А потом намыливала ему этим мылом вихрястую голову. Ох, и кудрей у него было! Да и сейчас были бы, если бы коротко не стригся. Смывала голову в чистой воде.  Ополаскивала его всего начисто и звала бабушку Машу твою, которая ждала в предбаннике. Чтобы забирала Колю и приводила следующего.
Так за разговорами мы и сами уже  попарились и вовсю мылись. Нянька Фроська то и дело задевала алюминиевым большим ковшом кипяток из котла и плескала им на камни. Они фырчали, трещали, как живые и пускали под потолок белый горячий пар.
Уфф. Голову Нянюшка мне намыла, волосы собрала в тугой пучок. Убираю руками прилипшие березовые листы. Пот градом катится на глаза, не давая смотреть. Я наливаю в ковшик холодной воды из ведра на полу, умываюсь. Это помогает, но ненадолго. В голове будто солнце жарит.
- Нянюшка, открой дверь! Давай с открытой дверью помоемся, дышать нечем, - умоляю я, напаренная, с пунцовыми горящими щеками и немного слезящимися от остатков дыма глазами.
Нянька Фроська ненадолго приоткрывает дверь. Я высовываю голову в предбанник, чуть-чуть остываю и возвращаюсь.
Она поливает меня напоследок из ковша чуть прохладной водой и приговаривает:
- С гуся вода, с лебедя вода, с Оксанушки вся  худоба! С Оксанушки вся худоба!
- Нянюшка, а почему так говорят?
- Это ещё моя бабка так приговаривала, когда меня в бане мыла. Чтобы, значит, все горести и болезни смыть в бане и выйти на волю со здоровым духом! Ещё и продолжение есть: "С гуся вода, с лебедя вода, с нашей Фроси вся худоба, в землю спустилась, растворилась, в радугу превратилась."
А я уже слушала вполуха, кое-как вытиралась полотенцем и натягивала непослушными распаренными руками на себя одежду.
- Кофту-то накинь! - заботливо укутывала меня нянька Фроська и передавала из рук в руки бабушке Маше. Наташа ждала здесь же своей очереди помыться.
Дома я лежу полчаса на металлической высокой кровати с пружинными матрасами  и белоснежными вышитыми простынями на подушках с наволочками. Я где - то не здесь. Летаю между небом и землей. Отпыхнув, встаю, пью чай со смородиновым листом и душистым темно-коричневым прошлогодним вареньем из полевой земляники.
- Голову разбирай, чтобы сушилась быстрее, - говорит только что вошедшая в избу из огорода бабушка Маша. Она села на лавку у окна передохнуть.
- Бабушка, расчеши меня, пожалуйста! - прошу я, подбегаю, сажусь к ней на колени и обнимаю за шею.
- А ты сама чего?
- Да все волосы у меня спутались.
Бабушка берет в руки гребень, аккуратно расчесывает мне волосы и говорит напевно:
- Расти косынька до пят, все волосоньки в ряд. Расти коса до пояса, не вырони ни волоса!
- Бабушка, а это тоже присказка такая? Нянюшка Фрося в бане рассказывала историю про "с гуся вода - вся худоба", - спрашиваю я.
- Да, доченька! В волосах сила наша природная. Их беречь надобно. И бабка моя, и прапрабабка волосы никогда до самой старости не обрезали, косы заплетали да под платок прятали.

Бабушка заплела мне две косички с бантами и ушла поить теленка.

Я задумчиво смотрела в окно. На деревню опускался багряный закат, низко летали стаи мошек около дома.

"Завтра будет жаркий день," - подумала я, вспомнив ещё одну, услышанную когда-то от дедушки Миши народную мудрость по летним приметам.