..из подслушанного Барменом

Взрослый опрятный дядька нагружается вискарем.
— Дэушка, плесните мне еще вискарика!
— Сколько Вам?
— Ну, как в кино, на два пальца.
— Пожалуйста!
— Мда, тонкие у тебя пальцы. Плесни на ладошку.
Тыкается в телефон. Чертыхается. Поворачивается ко мне.
— Женат?
— Да.
— И я. Понимаешь....
....и дальше, как будто продолжая с кем-то незаконченный разговор:
— ...я задыхаюсь без нее, эти несколько дней «не вместе» показывают мою уязвимость и слабость. И вроде и связь есть, и сеть есть, и все возможности написать, позвонить, услышать, увидеть... но — полное косноязычие наступает, когда я пытаюсь, набрав ее, выдавить из себя что-то сентиментальное и чувствительное... Пишу ей, угловатые, как плечи подростка, смски. Пытаюсь чуть скабрезно шутить, как хочу ее. Как вечером дома тускло и нелепо. Что собака наша сидит у меня на коленях и понимающе смотрит мне в глаза. Вроде было столько планов. Пивка с ребятами. Сигара с ними же. Может на рыбалку. А — не хочется. Что, на самом деле, даже когда она рядом, каждый день, вечер утро — мне все равно не надышаться ей. Как в какой-то песне: «катастрофически мне тебя не хватает...». Самое идиотское, что я никогда не смогу сказать ей это вслух. Не сумею. Мальчиковая, подростковая робость, давит на мои седые виски и пожилые плечи.
Потом он замолкает. Смотрит на меня. Я двигаю ему на встречу свой стакан с вискарем, и пожимаю плечами:
— И?
Он собирает свой лоб в гармошку. И, как в детстве перед прыжком с крыши, с дерева, с трамплина, резко выдыхает:
— Но, блин — какое же это счастье любить собственную жену...