Случайный свидетель. Окончание
Покосившийся указатель направил следователя по узкой дороге, спрятанной в густом лесу. Ветер раскачивал верхушки деревьев по обочине, сбрасывая на асфальт мелкие ветки. Сквозь негромкое урчание мотора и закрытые стекла прорвалось карканье вороны. Иван Ильич поежился.
Миновав несколько крутых поворотов, автомобиль выехал на маленькую площадку, с краю которой под одиноким фонарем приютилась автобусная остановка. За асфальтовым кругом с клумбой посередине шла единственная улица в деревне, теряясь вдали тусклыми окнами избушек. На правой стороне улицы, за тенью домов скромно возвышалась церквушка, поблескивая позолотой единственного купола с крестом.
Иван Ильич вышел из машины. Безлюдно. И собрался уже пойти вдоль домов, как раздался тихий, но отчетливый голос:
— Здрав будь, мил человек!
Следователь обернулся. Рядом с машиной стоял человек в черной рясе и скуфье, скрестив руки на груди. Окладистая борода искрилась проседью.
— И вам не хворать, батюшка, — ответил Иван Ильич, возвращаясь к машине.
— Что привело вас в деревню в столь поздний час? — в голосе священника звучало искреннее любопытство.
— Я из полиции, — почему-то поспешно ответил следователь. — Девушку ищу пропащую.
— И какую?
Иван Ильич достал из кармана фото Людмилы, протянул священнику. Тот мельком взглянул.
— Есть такая, — не колеблясь, ответил. — У деда Афанасия остановилась. Третий дом слева. Вы, подполковник, можете проведать её.
Следователь вздрогнул. Он вообще не надеялся на удачу, а тут... сразу, да проведать?
— Почему, проведать? А с собой я не могу её забрать?!
— Ну, коли сможешь, то забирай, — ответил священник, пожав плечами.
— А что, мне сможет кто-то помешать?!
— Кроме тебя самого, никто не сможет, — все так же тихо и отчетливо ответил священник. — Ты сходи к Афанасию.
Иван Ильич... испугался. Все вокруг выглядело сказочно-зловещим. Одинокая дорога среди леса, одинокая деревня в лесу, нарядные избушки в темноте и священник, говоривший загадочным тихим голосом. Ощущение было такое, будто следователь попал в некую параллельную реальность, совершенно непохожую на ту, которую Иван Ильич привык наблюдать и в которой жил. Даже его старенький «Форд» выглядел здесь как элемент из далекого будущего.
Следователь повернулся и зашагал вдоль домов, посматривая в окна. Первый дом... и вдруг! Он увидел в окне Олесю. Но это была не та девушка с фотографии. Нет, конечно — та, но другая! Тот же овал лица, те же скулы, полные губы, глаза, нос и волосы. Но выражение лица другое. Здесь умиротворенное. А на фото — развязно-похотливое.
Иван Ильич ускорил шаг, и подошел ко второму дому. В ярком свете за окном Мария замешивала тесто в глиняном горшке. Лицо простое, улыбчивое, движения размеренные и плавные. Следователь отпрянул от окна и бегом бросился к четвертому по счету дому. Он не сомневался, что увидит Анастасию. Но не увидел.
— Рано ей еще на люди, — тихий голос священника заставил следователя вздрогнуть еще раз. — Девочка больна шибко. Но бабка Матрена справится.
— А что здесь происходит? — только и смог спросить Иван Ильич.
— Лечат здесь, Ваня, лечат, — ответил священник, с тревогой вглядываясь в окна. — Ты знаешь, что представляет собой ведьма?
— Довольно смутно...
— Так вот, Ваня, ведьма — это женщина, несущая в себе темные силы и способная призывать их себе на защиту и в помощь. Это доступное пояснение для твоего разума?
— Да.
— А в нынешнее время выросло целое поколение молодых ведьм. И темные силы изменились. Теперь это деньги, сексуальные извращения и полное отсутствие границы между добром и злом. Нынешние ведьмы слишком меркантильны, поэтому у них другое название — шкуры. Пошло это от выражения «шкурный интерес». И главная болезнь «шкур» в том, что они считают себя выше добра и зла.
Иван Ильич поежился.
— Я не понимаю, о чем вы...
— Ты, конечно, не читал «Молот ведьм»?
Следователь кивнул, соглашаясь.
— Я хочу написать «Молот «шкур», — продолжал рассуждать священник. — Этакий трактат по борьбе с особями, которые считают, что если у них какие-то особенные гениталии, то мужики им обязаны всем. Ты только вдумайся — ты обязан! Нет, не любить, а работать только на нее. И в награду тебе дадут попользоваться, может быть, особенными частями «священного» тела. Как они говорят, знаешь? Все мужики — козлы, и им нужен только секс. И не задумываются, что сами, кроме секса и дать ничего не могут. Так какое к ним должно быть отношение? И почему её должны носить на руках? Открывать ей дверь, пропуская вперед. Душевно страдать... боготворить... тьфу, ты, заговорился.
— Вот не думал, что церковь может такое проповедовать, — усмехнулся Иван Ильич.
— Церковь, Ваня, не проповедует. Это место, здание, постройка, где человек может без помех обратиться к вере. А во что чаще всего верят? В добро... во что-то хорошее, светлое, чистое. Кто верит во зло, то идет к ведьме. Разве не так?
— Я не знаю, — пожал плечами следователь. — А как вы их лечите?
Налетел резкий порыв ветра, но священник не нагнул голову, не склонился.
— Темные силы изгоняем, — ответил он. — У каждого инквизитора в деревне свой метод.
— Инквизиторы?!
— А почему нет? В названии всего лишь игра букв. Так зайдешь к Афанасию?
— Зайду!
Священник улыбнулся, кивнул головой, показывая на крыльцо третьего дома. Они вместе подошли, постучались. Дверь со скрипом отворилась. В дверном проеме стоял высокий и широкий человек с ручищами, похожими на толстые бейсбольные биты и кулаками, размером с пивную кружку. Лицо скрыто за длинной густой бородой и пышными усами.
— Вот, Афанасий, следователь к тебе. Аж цельный подполковник. Желает поговорить с ведьмой, — заискивающе пояснил священник цель визита.
Бородач смерил Ивана Ильича взглядом из-под густых бровей.
— Заходи, коли так, — пробасил он.
— Я, пожалуй, вернусь в храм, — проговорил быстро священник и скрылся за углом.
Следователь шагнул в дом. Отчаянно и бесстрашно. И оказался в обыкновенной прихожей деревенского дома — светлой, с дорожкой на полу и двумя дверьми.
— Вперед иди, ведьма в сарае, — громкий голос Афанасия подтолкнул следователя к двери перед ним. Открыл. Тут же повеяло запахом сена и наколотых дров.
Людмила в простой длинной рубахе из грубого хлопка была привязана к поленнице. Руки разведены в стороны, прямые ноги чуть не доставали земли. Запястья и лодыжки, охваченные прочными веревками, притянуты к очень толстым и тяжелым поленьям. Голова склонилась к груди. Девушка подняла её на звук открывающейся двери, в её глазах мелькнул страх и ужас. Но увидев следователя, она встрепенулась, пытаясь дернуть веревки.
— Не балуй! — прогремел голос Афанасия. — Поговорите пока, но недолго.
Дверь за следователем закрылась.
— Быстрей, — зашептала девушка замершими губами. — Позовите полицию! Позвоните моему отцу, пусть немедленно приезжает и заберет меня отсюда!
Иван Ильич кивнул интуитивно, полез в карман за телефоном.
— И развяжите меня скорее!
Вопль девушки заставил следователя задуматься. Он вспомнил все, что произошло за последнее время, и разговор с Николаем Антоновичем. И вместо того, чтобы кинуться к Людмиле и освободить её из пут, Иван Ильич со вздохом присел на чурку перед распятой девушкой.
— Вот что..., — негромко сказал следователь, — для начала несколько вопросов. А потом посмотрим, кому звонить и зачем звонить.
— Ты идиот?! — вскрикнула Людмила. — Освободи меня сейчас же! Ты знаешь кто мой отец?! Он тебя в порошок сотрет, в туалетную бумагу закатает! Живьем закопает!
Иван Ильич молча поднялся, сморщившись.
— Видимо, придется позвать деда Афанасия...
— Нет, нет, нет, нет..., — Людмила пыталась остановить следователя умоляющим взглядом, — не зовите, задавайте вопросы...
— Как вы здесь оказались? — Иван Ильич опять присел на чурку.
Девушка думала довольно долго.
— Меня украли, — наконец, сообразила она.
— И каким образом?
Людмила попыталась вспомнить образ кражи, и вот что вышло:
— Я не помню!
Следователь усмехнулся.
— То есть, что вас украли, помните, а как — не помните?
Девушка энергично закивала.
— Тогда попробуем вспомнить вместе, — предложил Иван Ильич. — Вы пришли домой, нарядились и вышли на улицу. По тропинке прошли к остановке автобуса, дождались и сели в транспорт, где кроме вас и водителя никого не было. Так?
Лицо девушки, как зеркало, выдало все чувства, которые её одолевали. Страх, беспомощность, гнев и злость.
— Автобус приехал в Астафьево и вы сошли, — продолжал следователь. — Зачем вы поехали в деревню?
— Гуляла! А что, нельзя?!
Скрипнула открывающаяся дверь, к ногам Ивана Ильича скользнул новенький гаджет. Экран светился текстом эсэмэсок.
Великий Богатырь: Хочешь сто тыщ?
Людочка: Хочу! А что надо?
Великий Богатырь: Просто захотеть меня. Секс, короч...
Людочка: Ха. Развод.
Великий Богатырь: Как хош... Олеська уже полляма насосала. Все оторваться не может.
Людочка: Лесь, что там богатырь гонит?
Знойная Олеся: Не гонит. И богатырь у него впечатляющий. Прикольно. Да и сам ничего.
Людочка: Леська, сука. На мою долю оставь. Куда ехать?
Знойная Олеся: деревня Астафьево. На автобус садись. Богатырь встретит.
— Интересная переписка, — ухмыльнулся Иван Ильич. — Последний вопрос. Скажите, Люда, а что вам вообще надо по жизни? Ведь у вас все есть.
— Ни фига ты не понимаешь, — зло ответила девушка. — Я хочу свое, понял! Не у папашки клянчить, а свое!
— И что входит в это свое? — поинтересовался следователь.
Она ответила сразу, мечтательно:
— Мужик, который много зарабатывает, но без заморочек. Свой дом, можно квартиру, но большую. Машина, конечно. По мелочи там... а, чтобы у мужика стоял, и чтобы налево не ходил. Что?! Я много хочу?!
— А что взамен?
Мечтательность на лице девушки сменилась отчаянной злобой.
— Да пошел ты, со своими вопросами!
Свет в сарае замигал, прокатился еле слышный раскат грома. Иван Ильич подскочил. Девушка задергалась в конвульсиях, волосы растрепались, в углу рта появилась пена. В сарай, чертыхаясь и матерясь, вошел дед Афанасий.
— Ты, следователь, ступай в дом. Чайку попей, я заварил. Да быстрей! Нечего тебе здесь смотреть!
Иван Ильич юркнул в дом, прошел в комнату — квадратную и просторную. Посередине стоял круглый стол с самоваром, у окна широкий комод. Справа у стены пышущая жаром печка, аккуратно побеленная с уютной завалинкой. Слева у второго окна стояла высокая железная кровать, застеленная простым покрывалом. За печкой выглядывала кухня с рукомойником.
Неожиданно раздался удар, заглушенный стенами. Дом даже слегка качнулся. Потом второй. Иван Ильич поспешно уселся за стол, машинально схватил чашку с налитым чаем. В ноздри ударил тонкий запах лесных ягод и еще какой-то приятный аромат. Следователь мелкими глотками выпил весь чай, обжигая нёбо. Расслабился.
Снова послышался звук мощного удара, а вслед — тихий громовой хохот. Еще удар... дом качнулся так, что Иван Ильич едва не упал со стула. Хохот сменился протяжным воем. Еще удар... вой перешел в хрип.
Следователь выскочил на крыльцо, не в силах дальше слушать эти странные звуки. Он не хотел смотреть на то, что делал в сарае дед Афанасий с Людмилой. Ему даже не было интересно. Было ужасно. И страшно.
Иван Ильич бегом кинулся на улицу, и что было сил, припустил рысью к своему «Форду». Уселся за руль, пихнул ключ в замок зажигания, откинулся на сиденье и... заснул.
Он проснулся в автомобиле от настойчивого жужжания в кармане мобильного телефона. В салоне было очень прохладно и даже стекла немного покрылись инеем. Кряхтя, следователь достал телефон и не поверил — восемьдесят семь пропущенных звонков и батарея почти разряжена. Но что следователя удивило так это текущая дата, показывающая, что проспал он почти двое суток.
— Бред какой-то! — прошептал Иван Ильич, с трудом двигая губами.
Он завел автомобиль, включил печку, поставил телефон на зарядку и вылез на улицу. И остолбенел...
Вместо сказочно-нарядных избушек на деревенской улице торчали полуразрушенные дома. Обветшалые заборы местами лежали на земле, а у некоторых домов не было стен и крыш. Иван Ильич резко повернулся. На том месте, где стояла церквушка, теперь возвышался небольшой холм сгнивших бревен.
— Где я?!
В ответ противно каркнула ворона. Иван Ильич огляделся внимательней. Сомнений не было — согнутый посередине металлический столб венчала табличка с полустертым названием «д. Астафьево».
Следователь судорожно глотнул выступившую на языке слюну, но трель звонка вернула его в реальность. Он залез в машину, поднес телефон к уху:
— Слушаю, Крылов.
Послышался голос начальника:
— Ильич, я не знаю, где ты был, и чем занимался, но это уже неважно. Сверху пришел приказ о твоей отставке. Так что подходи и распишись. Сегодня двадцать девятое — пятница. Не успеешь, тогда в следующем году. В общем, с Новым годом...
Теперь уже бывший следователь отключил телефон, швырнул его на сиденье рядом. Не спеша стал выезжать из деревни. Проехав немного, увидел встречный транспорт. На узкой дороге было не разъехаться, и Иван Ильич съехал на обочину.
Мимо проехал старенький автобус. В его освещенном салоне сидела девушка у окна и увлеченно набирала текст на своем гаджете. Иван Ильич узнал в ней Сашу — студентку из академии туризма.
Он выскочил из машины, но резкий порыв ветра заставил остановиться. Воздух пах сгоревшей человеческой плотью, и ветер донёс истошные крики Людмилы...