Случайный свидетель

Следователь Иван Ильич Крылов читал протокол опроса по заявлению о пропаже девушки, поглядывая на сидевшую перед ним мать пропавшей — ухоженную, ярко накрашенную блондинку лет сорока. Она брезгливо морщилась, стараясь не прикасаться к краю стола, и нетерпеливо ерзала на стуле.

— И всё-таки, а вы не пытались звонить её подругам или друзьям? — вздохнув, спросил Крылов. Общество блондинки его тяготило — приторный запах её духов, расстёгнутая короткая кокетливая куртка и вздымающаяся грудь с торчащими под обтягивающей блузкой сосками.

— Вы уже спрашивали, — скривила полные губы мать пропавшей. — Я обзвонила всех! А еще больницы и морги! Да не сидите сиднем! Сделайте что-нибудь!

Следователь повернулся к принтеру. Голос блондинки — высокий и писклявый, Крылова раздражал до крайности.

— Сделаем... сделаем.., — ответил Иван Ильич. — Будем искать. Не волнуйтесь так. Девушка молодая... загуляла...

— Да как вы можете?! — подскочила блондинка. — Настя девушка порядочная!

— Ну да.., — многозначительно протянул следователь. — Распишитесь в протоколе.

Он положил на стол распечатку опроса. Блондинка нервно схватила ручку, молча расписалась в указанных Крыловым местах.

— Если что-то найдем или узнаем, то тут же вам сообщим, — сказал он на прощание.

Блондинка, уходя, хлопнула дверью.

Иван Ильич облегченно выдохнул. Хотя расслабляться не стоило, на столе с краю лежали еще три папки с заведенными делами. И все были с подобными заявлениями о пропаже нерадивых дочерей.

— Четвертая за месяц, — прошептал следователь и задумался.

Удивительно, городок маленький, но никто ничего не видел. Ни незнакомых людей, ни незнакомых машин. Все девушки были совершенно не похожи друг на друга и в день исчезновения вели себя, как обычно — приходили с учебы или с работы, уходили вечером из дома до прихода родителей и... исчезали. Друг с другом дружбы не водили, но имели общих знакомых, как принято у них говорить — по тусовке.

— Вот с них-то я и начну, — резюмировал следователь.

 

Знакомую пропавших девушек — Сашу, следователь остановил в коридоре филиала академии туризма.

Она презрительно осмотрела заношенное пальто следователя, старые часы и заляпанные грязью ботинки. Усмехнулась, прочитав в раскрытом удостоверении звание и фамилию:

— А что, в полиции совсем не платят?

Иван Ильич усмехнулся в ответ.

— А чтобы с вами поговорить, надо одеться от Гуччи?

Бесполезно доказывать, что порой приходиться ползать по чердакам и подвалам, а в хорошей одежде это неудобно — жалко пачкать. И зимы пошли ненастоящие — теплые и грязные.

Следователь показал девушке четыре фотографии.

— Вы кого-нибудь знаете?

Она перебросила длинные волосы за плечо, немного склонилась, рассматривая фото. Ткнула пальцем с безупречным маникюром:

— Вот этих знаю — Машку и Настю. Остальных впервые вижу.

— И что вы можете рассказать про тех, кого знаете?

Девушка задумалась, хлопая наклеенными ресницами.

— Нууу, -протянула она, — Машка так себе... настырная, жадная. Везде своей жопой... ой, простите...

— Да, ничего, — улыбнулся Иван Ильич. — Так что там?

— В общем, такая, — Саша решительно выпятила нижнюю губу, — оголяет свою задницу где попало... и с кем попало. Такая, без особых комплексов. А что? Мужики ведутся...

— Ладно, а Настя?

— Настя?! О, это непростая штучка! Хитрющая...

— И в чем же? — удивился следователь столь эмоциональной оценке.

Девушка осеклась, сообразив, что сболтнула лишнего.

— Вы только это... не передавайте ей мои слова.

— Обещаю, — поспешил сказать Крылов. — Так в чем же её хитрость?

— В губах и языке! — не сдержалась Саша. — Уж не знаю, где она научилась ими так ловко управлять, только мужики в очередь встают. Дебилы!

— Это почему же?! — возмутился Иван Ильич, невольно заступаясь за мужское население города.

— Да потому что за то, чтобы она поработала губами и языком, вываливают кучу бабла! — гневно сверкнула глазами девушка. Следователь сморщился.

— И в чем же хитрость?

— На презервативы не тратится, — фыркнула Саша, смерив следователя таким взглядом, будто поставила Ивана Ильича первым в шеренгу дебилов.

Иван Ильич действительно мало что понимал. Но почерпнул из разговора одно — феноменальное умение Насти может быть связано с её пропажей.

Из филиала академии следователь решил заехать на службу, и поговорить с оперативными работниками. Не могут четыре исчезновения не оставить хоть какой-нибудь след. 

 

Оперативные работники ожидали следователя в его кабинете и увлеченно спорили, когда Иван Ильич, сбросив пальто и шапку на стул, сел во главе стола. Под наступившим молчанием оперов, достал из кармана фото пропавших девушек, и разложил чистые листы бумаги.

— Ну-с, — обвел взглядом оперов, — говорите по одному, и не галдите.

— В общем так, Ильич, — начал самый пожилой оперативник. — Пропавшие барышни, как по расписанию, посещали по пятницам наш единственный ночной клуб. И все они пропали тоже в пятницу. Но... в день своего исчезновения в клубе не были. Получается следующая картина. Все четверо «шапочно» друг с другом знакомы. Ходят в клуб, общаются, танцуют, выпивают. Потом в пятницу пропадает первая — Олеся. В следующую пятницу пропадает вторая — Мария, еще пятница — пропадает третья — Людмила, а в прошедшую пятницу — Анастасия.

— И что? — спросил следователь.

— Есть мнение, что их крадут по дороге в клуб, — ответил опер.

— Допустим, — кивнул Иван Ильич. — А мотив похищения?

— А вот здесь все очень интересно, — высказался другой оперативник — не пожилой, но достаточно долго работавший в следственном комитете. И часто делавший довольно своеобразный анализ событий. — По опросам знакомых с пропавшими девушками, все они занимались в клубе оказанием интимных услуг за деньги. Или за дорогие подарки.

— И где же они это делали? — удивился следователь. — В клубе есть помещения для таких занятий?!

— Нет, — улыбнулся опер, — это происходило в туалете, в подсобке, но чаще всего в машине. Иногда девушки «зависали» у кого-нибудь на даче. В клубе тусят в основном отпрыски состоятельных людей.

— Тогда непонятно зачем девушек похищать, если можно предложить денег и нет проблем, — Иван Ильич потер лоб в задумчивости.

— Может быть, похитители хотели сэкономить? — предположил оперативник.

Сотрудники дружно захихикали над этим предположением.

— Давайте серьезней, — сморщился недовольно следователь. — Что по опросам родителей девушек?

Самый молодой из всех присутствующих опер постучал карандашом по бумаге.

— Родители пропавших девушек дружно пожимают плечами в недоумении, — сказал он в наступившей тишине. — Отказа чадам практически не было никакого. Достаток в семьях разный, но выше среднего... гораздо. У Людмилы был даже собственный автомобиль марки «БМВ». Её отец серьезный и влиятельный бизнесмен в нашем районе. Следуя плану следственных мероприятий, мы тщательно осмотрели комнаты девушек, их компьютеры и электронную переписку.

— Стоп! — вскрикнул Иван Ильич. — Ты говоришь, что отказа девушкам со стороны родителей не было. Тогда зачем они занимались хм... услугами за деньги?! Где логика?! Если денег валом, то смысл продавать тело за деньги?

Оперативники молчали.

— Не поймешь их.., — нарушил молчание старый опер. — Лично я вообще нихрена не понимаю! Уходить из дома если все в достатке! Нет, их похищали... вот только с какой целью?! Выкуп?! Но звонков родителям не было... Для сексуальных утех? Но тогда похитители, или похититель должны были знать, что после второй пропажи начнутся розыски!

— Вот, — следователь поднялся и зашагал по кабинету. — А начались розыски? Что мы делали целый месяц?! Только разослали ориентировки... и все! И похитители обнаглели.

Иван Ильич гневно посмотрел на сотрудников.

— Распадлючились, господа оперативники?! Да и я с вами... Что с телефонами девушек? Мы сможем отследить их последний сигнал и составить карту перемещений?

— Уже... — не обращая внимания на возбужденное начальство сказал молодой опер. — Сигнал со всех четырех телефонов пропадает тогда, когда похищенные девушки заходили домой. Такое ощущение, что пропадали они прямо из дома. Заходили и бац... их уже нет. Хотя, по показаниям свидетелей двух девушек видели выходящими. Людмилу заметил охранник поселка, где она проживает с родителями, а Настя болтала с соседкой по площадке. Так мы смогли определить примерное время их выхода из дома. Как выходили Олеся с Марией никто не заметил.

— А похитители довольно изобретательны, — съязвил старый опер.

— Да, — согласился в ответ молодой. — Если и были похитители, то они просчитывали свой план до мелочей.

— Подведем неутешительный итог, — после короткого молчания резюмировал Иван Ильич. — В общем, нам ничего не известно?

— Я бы не был так категоричен, — проснулся от раздумий третий опер. — Все говорит о том, что пропажа девушек была тщательно спланирована. И чтобы иметь хоть какую-нибудь картину надо копать глубже — личную жизнь каждой из девчонок. Все они молодые, не больше двадцати лет, родители состоятельные, и даже очень. Круг их интересов довольно ограничен — работа, учеба, клуб, секс и деньги. Друзей и подруг у них просто не было, а так, знакомые... И эти знакомые отзываются о них не совсем лестно.

— Это так, — кивнул следователь. — Мне довелось побеседовать с одной «подругой» пропавших Марии и Насти. То, что я услышал, как-то не связывается с «богатым внутренним миром» разыскиваемых девиц. Хотя, по опросам родителей их считали чуть ли не верхом нравственности. Кстати, а что в компьютерах и переписке?

— Компьютеры включались редко, и там больше игры. Писем на почте мало, в основном по работе или учебе. Современная молодежь пользуется телефонами.

— И все-таки их что-то связывает! — воскликнул Иван Ильич.

Опера молча согласились.

— Ладно, поступим так. Выбирайте по девчонке и опять опросите родителей. Пусть расскажут, что за скелеты торчали в шкафах их дочерей. Вытряхните все белье, какое бы оно не было. Не захотят говорить, и хрен с ними. Оперативные мероприятия проведены, ориентировки разосланы. Я поеду к родителям Людмилы.

 

Следователь припарковал свой старенький «Форд» у большого особняка родителей Людмилы. Мрачное здание за высоким забором из красного кирпича светилось парой окон да ярким фонарем над парадным входом. Иван Ильич вышел из машины, поежился от зябкого ветра со снежными порывами и подошел к калитке. Уверенно нажал кнопку звонка.

— Вас слушают, — прошелестел динамик приятным женским голосом.

— Я из полиции, — сказал Иван Ильич. — Мы договорились о встрече с Николаем Антоновичем.

Замок щелкнул, калитка медленно отворилась. Следователь шагнул во внутренний двор и заспешил к крыльцу. У массивной железной двери его ждала высокая молодая женщина в белом переднике и накинутой на плечи теплой куртке. Иван Ильич подошел к ней, показал развернутое удостоверение. Она кивнула и открыла дверь.

— Проходите. Николай Антонович вас ждет.

В прихожей следователь снял пальто и вопросительно посмотрел на женщину в переднике.

— По правой лестнице на второй этаж и направо, — улыбнулась она.

— Простите, а вы кто? — заинтересовался Иван Ильич.

— Я — Марина, домработница, — все еще улыбалась женщина.

— Вы были в доме в тот день, когда пропала Людмила?

— Нет. Я работаю четыре дня в неделю. Пятница, суббота и воскресенье выходные, — не мешкая ответила Марина, продолжая сохранять любезную улыбку.

— Господин следователь! — прогремело со второго этажа. — Прошу, пройдите в мой кабинет.

Хотя приглашение больше напоминало приказ, а не просьбу. И было озвучено тоном, не терпящим отказа.

— Марина, принесите нам чаю с лимоном, — продолжал раздавать указания хозяин особняка.

— А не откажусь, — сказал Иван Ильич, поднимаясь по лестнице.

— Как продвигаются поиски моей дочери? — вместо приветствия спросил Николай Антонович, показывая на большое кресло напротив широкого стола.

— Честно сказать, следствие в тупике, — откровенно ответил Иван Ильич. — Нам не хватает информации. Собственно, я попросил о встрече с вами для более детального разговора.

Он достал блокнот и ручку.

— Скажите, Николай Антонович, какие отношения у вас с дочерью? Насколько она посвящала вас в свою жизнь?

— А какое это имеет значение для розыска? Какая бы она не была, Люда моя дочь, и я её люблю, — жестко ответил хозяин дома. — Денег никогда не жалел, как говорится, любой каприз исполнял. У нас с дочерью был устный договор. Она должна была приходить домой не позже двенадцати ночи, а я, в свою очередь, не отказывал ей в материальных благах.

— Тогда почему она нарушила условия столь выгодного контракта? — не удержался от вопроса следователь.

Николай Антонович подошел к окну, долго смотрел на темную улицу.

— Потому что мозгов нет. Тупая, как и её мать. Не понимаю я свою дочь. Мне все досталось трудом, порой ночами сидишь за работой, а тут врывается Люда — папа дай денег! И ведь запросы то не мелкие, то на подарок очередной подруге, то на шмотку бесполезную, а то и просто — в никуда. И стоит. Лицо бесстрастное, намалеванное, сама разряжена, как елка новогодняя. Будто у меня в сортире печатный станок, только краски залить. А ведь пальцем не шевельнет, вот подай ей все и сразу. И такая, знаете, хозяйка жизни. Словно это игра какая.

Телефон Николая Антоновича пискнул эсэмеской. Он посмотрел на экран и невесело усмехнулся:

— Я вам вот что скажу, господин следователь. Если Люда найдется изнасилованной, то я не удивлюсь. Но если её найдут мертвой, и это произойдет по причине долгих поисков, то я вам этого не прощу. Прошло уже больше недели, а вы топчетесь на одном месте.

— Смотреть надо лучше за своим ребенком... и воспитывать, — не сдержался Иван Ильич. И пожалел, что не сдержался.

Хозяин дома резко повернул голову, в его глазах застыл гнев и бессилие.

— Я вам сказал все... теперь, если у вас нет вопросов, покиньте мой дом... и вот еще... с завтрашнего дня поищите себе другую работу.

Следователь вышел из дома и не спеша прошел к автомобилю.

— Может и вправду, а ну её к лешему, эту работу, — пробурчал Иван Ильич. — Выйти на пенсию, благо возраст позволяет.

 

Шлагбаум на выезде из поселка мерцал в свете фар красно-белыми полосами. Рядом с ним стояла будка охраны. Когда Иван Ильич подъехал, дверь будки открылась, и навстречу машине шагнул человек в черной форме. Повинуясь больше интуиции, следователь притормозил и, выйдя из автомобиля, показал охраннику удостоверение.

— Вы знаете Людмилу — дочь Николая Антоновича? У неё машина «БМВ».

Охранник — крепкий пожилой мужчина с двухдневной щетиной на щеках, кивнул:

— Знаю, конечно. Только её что-то не видно в последнее время. Может отец посадил под домашний арест.

— А когда вы её видели последний раз?

Охранник недолго думал.

— Так в позапрошлую пятницу и видел. Когда на смену шел. Я и вашим операм сказал... Да и время помню.

Иван Ильич вдруг вспомнил фильм с Высоцким, когда после убийства артистки проводили опрос соседа. Там тоже всё упиралось во время, когда сосед видел бывшего мужа убиенной.

— А почему вы вдруг время запомнили?

— Так автобус по расписанию сюда в поселок ходит. Я из автобуса выходил, смотрю — Людка стоит. Я еще подумал — а что она на остановке делает? Нарядная такая, волосы распущены, юбка короткая. Тропинка от поселка аккурат к остановке ведет. По ней мало кто ходит, жильцы же на машинах.

— И что дальше? — следователь подался вперед, будто охотничий пес.

— Да ничего... Людка зашла в автобус. И он дальше поехал.

Это была удача. Охранник оказался случайным свидетелем и очень ценным.

— А мои коллеги вас долго опрашивали? — поинтересовался следователь.

— Нет. А с чего бы? — удивился охранник.

— А вы не знаете, что Люда пропала именно в ту пятницу?

— Пропала?! Да ладно?! Загуляла верно. Не будет так девка одеваться, если смыться хочет. Поди зависла у какого-нибудь мажора. Нрав то у неё шебутной. Было дело летом, подкатывает к нам джип такой — большой, тонированный весь. Ясно дело, машина незнакомая — я не пускаю. Стекло опускается и мне орет молокосос, мол, давай открывай, Людку домой привезли... и ржет. Я отвечаю, что незнакомые машины не пускаю. Тут задняя дверка джипа отворяется и выскакивает Люда — в одних труселях, и начинает права качать. Сиськи трясутся, а сама едва на ногах стоит — пьяная! В общем — комедия. Ну, я открыл шлагбаум, а она в джип забирается. Да не смогла, так в пыль и упала. Лежит и храпит — заснула. Молодцы-то шмотки её выкинули из машины и по газам. Я позвонил папашке, время почти двенадцать ночи было. Ох, и злой был Николай Антонович! Людка целый месяц взаперти в гараже сидела.

— А много народу в автобусе было в ту пятницу?

— Да не было никого, — ответил словоохотливый охранник. — Следующая остановка конечная. Деревня Астафьево. Там домов много, но жителей мало, и одни старики.

— Не знал, что рядом с городом есть такая деревня! — сильно удивился следователь.

— Так на отшибе она стоит, за лесом. Километров семь отсюда. Автобус туда два раза в день ходит. Мрачное место, скажу я вам, на кладбище и то веселее.

Иван Ильич поблагодарил охранника, сел в машину и поехал искать деревню Астафьево.