Сотня

Крепость гранитную волны таранят,
Пенные шапки кроваво шуршат.
Некто в плаще и с тремя топорами
Вдоль над Невою идёт не спеша.

Два топорища — надёжно в ладонях,
Третье — за поясом, полный комплект.
Некто в плаще поглощает мельдоний,
Густо насыпанный в мясо котлет.

Страшный мутант, в плащ бордовый одетый,
Сын преисподней, приятель греха.
Даже не верится — был он студентом
(В самом начале другого стиха),

Душу имел, и тревожную совесть,
Было непросто впервые упасть,
Стукнуть старуху по темечку, то есть.
Всё поглотила порочная власть.

Продал он душу за тридцать целковых
Мерзкому типу в пальто и пенсне.
Три топора, как стальные оковы,
Дали начало кровавой весне.
Призраком Невским прозвали подонка,
И Потрошителем тел неспроста..

Чу! Пронеслась по булыжнику конка,
Чёрная, словно летела с моста..
Тпруууу! Тормознула. Отчётливо, звонко 
Голос: Тринадцать осталось до ста! —
Мерзкий старик в котелке и ботинках 
В страшной ухмылке свой рот исказил...
Трогай! (вознице), и счётчик затикал...
Сотню закрою, и всё на мази, —
Думал убийца, глотая из фляжки.
Вкус «Новичка» неизменно горчил.
Взгляд зацепился за толстые ляжки
Дамы под флисовым платьем..

Грачи..

Сотня пернатых в тумане свинцовом.
Рад Потрошитель, доволен и пьян.
Мышью отвратной летучей — лицом он,
Телом — противный кривой Обезьян.