Внеплановая командировка (на конкурс)

 

Ночь.Духота.

Августовская жара.

Страна не спит.Не сплю и я.

Я взмок до пота.

И мысль куда-то потекла:

Ей полетать охота.

А ну,вернись в болото!

Вот так лежу,

Не смежив глаз,

Уже не час.

Так режет сон тупой алмаз,

Выдавливая воспоминания из нас.

И вспомнил я,

В который раз,

Но это был другой рассказ.

Здесь было всё жестоко.

Плету из слов я кружева,

К савану тянется рука прикрыть товарища тогда,

Закрывшего меня от пулемёта.

Начну рассказ.

 

Я только пододвинул к себе тарелку с биточками, как два длинных занудных звонка отвлекли меня от такой приятной процедуры, как заслуженный обед. Так звонить может или нахал, но учитывая мою должность в этой воинской части, навряд ли, или посыльный. Что, собственно, тоже не лучший вариант. Посыльный.

- Товарищ старший лейтенант, товарищ капитан прислал меня к вам передать, что комбриг сказал вам прибыть к нему сразу после обеда.

- Так я после обеда все равно пришел бы.

- И я так ему сказал, но он говорит, что вы можете в штаб не зайти.

- И то верно. Понял. Спасибо. А что случилось?

- Понятия не имею.

- Ладно. Давай.

Аппетит почему-то пропал. Где-то я проштрафился, и меня вызывают на ковер. А кому это понравится. Тем более начнутся упреки типа: тебе только присвоили старшего лейтенанта, а ты….  Дома уже не сиделось, поэтому просто попил кофе, и пошел к дежурному.

- Серж, что случилось? – обратился я к помощнику оперативного дежурного. – К чему хоть готовиться? Что-нибудь в казармах?

- Нет, вроде бы. Может, это из-за груза, который сегодня прибыл. Особисты с утра суетятся.

- А я-то причем?

- А я откуда знаю. Вон командир идет, у него и спрашивай.

Я оглянулся и увидел входящего в штаб командира нашей бригады.

- Смирно! – крикнул помдеж.

- Вольно. А, Щетинин, пошли ко мне в кабинет.

Если предполагался “пистон“, то кричать уже начал бы. В назидание присутствующим.  А так говорит спокойно. Это уже успокаивает.

- Так, старший лейтенант,- проговорил комбриг, заходя в кабинет. Я, как и положено по военному этикету, остался стоять невдалеке от двери.- Щетинин, ты уже ездил в командировку во Вьетнам. Съездил успешно. Молодец. Но так сложилась ситуация, что уже завтра надо отправить борт с грузом, а послать некого. Ты оказался крайним. Я помню, что у тебя маленький ребенок, но не грудной. Правильно?

- Так точно, товарищ полковник. Скоро два года.

- Вот. Верно. А у Пономарева, твоего дружка, еще грудной. (Р.S.: ст. лейтенант Пономарев через полтора года поехал в командировку в Афганистан, и там в первый же день подорвался со всем экипажем БМД на мине. Все погибли. Осталась жена и двух годовалый ребенок.). Короче, готовься. Завтра в девять тридцать шасси должны быть уже в воздухе. Все загрузят без тебя. Твоя задача – оформить командировочный, забрать документы на груз у зам. по вооружению и не опоздать на борт. Понял?

- Так точно, товарищ полковник.

- Хорошо. Иди. Да, жене скажешь, что едешь, как обычно в Средне - Белую.

- Товарищ полковник, а по времени это на сколько?

- Доставишь. Там его проверят. Дадут заключение, и привезешь его.

- Ё-ё, так его ж могут испытывать месяц.

- Нет. Максимум неделя. Это приказ из Генштаба.

- И то хорошо. Разрешите идти?

- Иди.

- Есть.

Неделя там плюс дорога. Отлично. Летать я люблю. Тем более питаться приходится в летной столовой и на халяву по летным талонам. Экономия денег опять же. А здесь недавно на прииск в магазин завозили японский автомат – проигрыватель на пять пластинок. Денег не хватило, а так бы купил.             

Пришел домой. Жена стирает. Ребенок один играет в комнате.

- Командир вызывал. Завтра с утра в Средне – Белую улетаю деньков на десять. Примерно.

- Ты ж недавно был в командировке?!

- Я сам что ли напросился! Сама же видела, что посыльный приходил.

- Вечно у тебя. Другие офицеры постоять за себя могут. А тебя вечно куда-нибудь посылают. Все дырки затыкают. Вот посмотри, твоего друга Игоря посылают куда - нибудь? Нет. А Пономарев?

- Так у него же грудной ребенок. Вот вместо него и посылают меня. Мне так сам командир сказал.

- Да что ты врешь! Пономарев – артиллерист, а ты? Что ты все врешь! Сплошное вранье. Не умение постоять за себя даже в элементарном. Ну, что за наказание такое.

Я понял, что ловить здесь больше нечего. А что будет дальше, я уже знал. Не говоря ни слова, я повернулся и пошел на кухню.

- Я с тобой, кажется, разговариваю! Ты куда пошел? Вернись!

Она говорила еще что-то, но я уже не слушал. Я переключил себя на “автопилот“, и ее нотации и упреки шли простым звуковым фоном, не проникая под мою подкорку. Хотя под корку они потихоньку проникали, потому что вскоре на душе стало так противно и тошно, что захотелось выпить. Я понимаю некоторых офицеров, которые, живя здесь, спились, и от них уехали жены. Я своей такого повода не дам: я слишком себя люблю, чтобы так относиться к своему здоровью. Я лучше схожу на тренировку по каратэ к солдатам. Там хоть толк есть и забываешься о том, что тебя ждет дома.       

В восемь пятнадцать уже был на аэродроме на КП. Летчики, увидев меня, улыбнулись и помахали рукой.

- Опять с нами.

- По-моему, сегодня вы со мной. Крайним оказался.

- Я не знаю, сколько у тебя прыжков, но по налету, тебе можно засчитывать год за два.

- Ой, да ваши бы слова, товарищ майор, да начальнику отдела кадров в Москве в уши. Хорошо хоть месяц за полтора идет за прыжки.

- Ладно. Пошли. Пятнадцать минут осталось. Не люблю опаздывать.

- А что, с вами до самой Камрани пойдем?

- Да ну. Нет, конечно. Подкинем до Белогорска, а там перегрузят тебя.

- А жаль.

- Нам тоже. Слетали бы с тобой и были бы спокойны за налет. Сейчас с топливом перебои. Не все свои пятьдесят часов налетывают.

- Понятное дело. Год службы терять кому охота.

- То-то и оно.

Мне нравилось летать этим бортом. Механик молодец: сделал гамак, и в полете можно было довольно комфортно отдыхать.

Загудел, закружил пропеллер. Взлетели по - самолетному: с разбега. Судя по размерам изб внизу, поднялись примерно метров на восемьсот. С примерно такой же высоты мы всегда и прыгаем при десантировании. Люблю такие командировки: ни за что не отвечаешь, подчиненных нет, отвечаешь только за себя и за свой желудок.

Сели в Белогорске. Поели в столовой. За это время механики уже перекантовали груз. Я залез на новый борт сам. Снова перелет. Пересадка в Хабаровске, и далее все по отработанной схеме.

Камраньский аэродром встретил нас липким потом. У летчиков хоть вентилятор есть. А у меня в салоне даже иллюминаторы задраены, как на подводной лодке.

Ночь. Духота. Жара. Часовой не спит. Не сплю и я. Я всегда себе удивляюсь: как я при такой худобе умудряюсь еще и потеть? Нонсенс. Хорошо хоть до вечера, до темноты никуда дергаться не надо. Сейчас бы на базу к морячкам. У боевых пловцов всегда в кубриках кондиционер исправен, в холодильнике – ледяная минералка. Иначе здесь очень тяжело. Интересно, меня поселят далеко от них? До наступления темноты оставалась еще пара часов, как я увидел, что ко мне, сидящему под тентом рядом с ящиками, стал подруливать УАЗик. За рулем сидел знакомый еще по моей первой командировке капитан – лейтенант. С ним был незнакомый старший лейтенант и четыре молодых морячка. Судя по нашивкам, старлей, как и капитан – лейтенант, был из боевых пловцов, а морячки – морпехи.

- О, вот, что, значит, человек прибыл с большой земли. – Приветствуя меня, сказал капитан. – Уехал зеленым лейтенантом, а вернулся уже старшим.

- А то. Трудился не покладая рук, не щадя живота своего в солдатской столовой. Начальство заметило, оценило. И вот результат. Не то, что вы здесь.

- Да уж. Уж куда нам простым спецам против тебя.

- Ничего. Пока в командировке буду – научу вас жизни, возьмусь за ваше воспитание. Кстати, а сейчас-то, что сюда прикатили?

- Так наше начальство работает с опережением. Уже нас и подослали научиться уму-разуму. А начнем с того, что загрузим твои ящики, и сопроводим тебя до места. Читай пакет.- С этими словами он протянул мне запечатанный пакет. В пакете был приказ начальника группировки доставить указанный груз на одну из наших засекреченных баз на побережье Тонкинского залива северо - восточнее от Хайфона.

- Нет проблем. По мне, так еще и лучше. А это, я смотрю, пополнение.- сказал я, глядя на старшего лейтенанта.

- Да. Растим молодежь.

- А я и не знал, что у вас некомплект.

- А это на смену Еноту.

- Сережке?! Как? А он где?

- Ушел в дальний морской поход.

- Давно?

- Считай два месяца скоро.

- Жаль. Придем – помянем. Хороший мужик был.

- Был.

- По-крайней мере, ему не грозит дряхлая старость.

- Да. В этом ему повезло.

- Да упокоится его душа в Господе.

- Аминь. Ну, что? Давай грузиться.

- А темноты дожидаться не будем?

- Нет. Приказ выскочить в составе колонны, а потом уйти в автономное плавание.

- Приказ есть приказ. Военные, открывайте бортик. Старшой, помоги. Мы загрузили три ящика с изделиями на УАЗик и прикрыли их брезентом. Следом залезли туда и сами.

- А далеко ехать-то? А то что-то неудобно. Тесно.

- Не дрейфь. ГАЗ-66 уже под парами дожидается нас.

 Судя по всему, нас уже ждали. Едва мы заняли свое место в колонне, и старший лейтенант с моряками пересели в ГАЗ-66, колонна тронулась в путь. На скорости семьдесят километров в час пронеслись мимо аэродромного КПП. В нескольких километрах от аэродрома вся колонна ушла налево, а мы - направо, поближе к побережью.

- По-моему, удачно оторвались. Без хвоста. – Сказал мне капитан, когда мы на огромной скорости неслись мимо плантаций, глотая пыль от несущегося впереди нас автомобиля прикрытия ГАЗ-66. Почти сразу тихо зазвучал зуммер радиостанции Р-105.

- Да, первый. Понял. Конец связи.- И чуть позже, но уже мне.- Черт накаркал. Разведка сообщает, что по морю нам наперерез идут бомберы.

- А это значит?

- Это значит, что будет ковровое бомбометание. Не очень приятно. Хотя напалмовые бомбы с Фантомов тоже не хорошо.

- Не накаркай.

- А что здесь каркать. Сам смотри.

- Черт! Второй! Второй! На четыре часа пара Т-28. Набирай скорость! Держись, старлей! Родео начинается. Надеюсь, игрушки позади нас не рванут.

- Нет. Там нечему взрываться.

- И то хорошо.

Самолеты на бреющем полете прошлись над нами. Убедились, что мы – это мы. Развернулись и стали заходить на боевое бомбометание.

- Хреново тем, что у этих истребителей – бомбардировщиков и ракеты, и бомбы, и пулеметы. Никогда не знаешь, чем вдарит на этот раз.

- А это все от задачи зависит. Если нужен груз – будут бить из пулемета. Если хотят уничтожить – сожгут напалмом.

- Значит, будут жечь. На хвосте никого нет.

- Точно. Давай машины в рассыпную.

 - Второй, второй, готовься к бомбометанию. Уходи влево с дорого на поля. Действуй.

Только наши машины разъехались, как на нашем предполагаемом месте загремели взрывы, и заполыхали небоскребы огня – это взорвались напалмовые зажигательные бомбы. Убедившись в своей неудаче, американские летчики начали охоту за нами. Они разделились и стали играть с нами в игру на выбивание. Смотреть по телевизору, как фашистские самолеты расстреливали машины на дорогах, было как-то спокойнее. Нам не повезло. Рядом разорвалась бомба, и взрывной волной нас швырнуло далеко вперед.

 

Четыре трупа возле танка

Дополнят утренний пейзаж.

 

Не знаю почему, но я очнулся, напевая эту песню про танкистов. Оглушенный, я с трудом встал на четвереньки. Смутно увидел уносящийся в даль ГАЗ-66. Хорошо хоть они спаслись. Надеюсь. Невдалеке заворочался капитан. В десятке метров от нас на боку лежал наш УАЗик. За ним метрах в пяти бушевало море огня. Нестерпимый жар чувствовался даже здесь. С моря заходила армада бомбардировщиков, и уходила туда, куда унеслись наши товарищи.

 

Все кто там был, получили увечья.

Лишь только те, кто в гробу – ничего.

 

 Опять хриплым голосом пропел я.

- Эй, капитан, живой, как посмотрю.

- А ты думал. Боевые пловцы – не сухопутные крысы. Мы погибаем только в море.

- И это хорошо. А то, как мне пришлось бы тащить эти ящики одному.

- Ну, ты загнул. Я – моряк, а не верблюд.

- И это правильно, потому как приказ есть приказ.

- Ё-мое. Но как мы дотащим все три?

- Понятия не имею. Но один ящик, по-моему, разбит.

- Хорошо бы.

Очевидно, мы достаточно долго лежали , так как бушующее пламя еще гудело, но жар уже был не такой. Действительно, два ящика были разбиты, и их содержимое было покорежено. Зато один ящик был совершенно цел. Посоветовавшись, мы швырнули два поломанных ящика в пламя, чтобы секреты нашей оборонной промышленности не стали достоянием американцев до того, как мы сами испытаем это в бою.

- Старлей, что думаешь? Предложения.

- Судя по карте, недалеко побережье залива. А там должны быть деревни или еще что-нибудь.

- Правильно думаешь. Где-то здесь должен быть рыбсовхоз. Если мы его не проскочили, конечно.

- Тихо. слышишь? 

- Да. Нашим братишкам коврик стелят. Они думают, что эти ящики в большой машине. Простите, братишки.

- Война есть война. Здесь всегда кто-то гибнет за другого.

- Ты прав. Пошли. Минут через пятнадцать будет совсем темно, а идти еще далеко. Не будем терять времени.

 С трех метров трудно не попасть в дом. Так и нам километр влево, километр вправо, но все равно выйдем к заливу. К утру дошли до воды, но признаков жилья не было абсолютно никаких. Решили поспать и идти дальше. Минут через двадцать после рассвета, чуть в стороне он нас пролетели два “Хьюи“- американские турбореактивные вертолеты Ю-21Б.

- Ой, не нравится мне это. Не к добру эти геликоптеры здесь летают. Ой, не к добру. Пошли. Дойдем до леса. Там поспокойнее будет. - Взявшись за ручки ящика, мы быстрым шагом пошли вперед. Добравшись до  опушки, решили передохнуть. Рокот моторов привлек наше внимание. Примерно в месте нашего последнего отдыха сел вертолет, и с него посыпались солдаты.

- Вот так дела. Оборзели, янки. Война еще когда закончилась, а они….  Старлей, это по нашу душу.

- Не по душу, а по тело. У американцев нет выражения “по душу“. Они говорят “no body“, то есть по телу.

- Нам от этого не легче.

- Наверное. Побежали?

- Бегом быстро выдохнемся. Пойдем быстрым шагом.

- Хорошо хоть ящик не очень тяжелый.

- Как думаешь, они по нашим следам идут?

- А то.

- Тогда я им растяжки оставлю.

- Ты что? Откуда у тебя граната?! Ты ее с большой земли, что ли притащил?

- Что я, ненормальный что ли. У тебя из бардачка стащил. Хотел рыбу глушануть. Люблю жареную рыбу.

- Ну, ты даешь, маэстро. Надо же. Салага, морская рыба не всплывает после глушения. А почему – ты узнаешь у учительницы по биологии. Ладно, тогда и я им сюрприз оставлю. Работаем. Минут через семь мы опять превратились во вьючных животных, надеясь, что наши сюрпризы хоть немного их задержат, и “мы успеем добежать до канадской границы, хотя силы наши уже не те“. Бежать с ящиком по лесу, в котором полно кустарников, крупных лиан и змей, свисающих с ветвей, будто ветки и веточки, не лучший вариант. Но так была хоть какая-то надежда, что наши следы затеряются. Мы надеялись на отсутствие следопыта в этом отряде. Где-то в этих местах находился дивизион БМ-13, знаменитых Катюш, который прикрывал эту часть побережья от вторжения с моря. Но где же вы, хлопчики наши вьетнамские? Нас достаточно быстро и верно догоняли.

- Наверное, придется уничтожить изделие, так как принимать бой нечем. Да и их с десяток будет.

- Девять.

- В смысле, ты посчитал их что ли? 

- Само собою.

- Молодец, но рыть девять могил для них в джунглях накладно. Проще – две и для себя. Оружия-то нет.

- Пистолет и две обоймы.

- По количеству пуль – хватит. А по качеству? Там же или береты, или рейнджеры. Все они тоже стрелять умеют. Тем более, у них автоматические М-1, а у тебя Макаров.

- ТТ.

- ТТ? Ты где его нашел?

- Здесь еще и не такое можно найти. Давай, взваливай ящик на горб и беги. А я в охотника поиграю.

- Только не увлекайся. Мне нравится, как ты рыбу жаришь.

- Но это, сам понимаешь, и от них тоже зависит.

Он помог мне закинуть ящик на спину, и я пошел дальше. Через какое-то время раздался взрыв. Хотелось думать, что это была моя растяжка. Потом – пистолетные выстрелы. В ответ – автоматные очереди. И так несколько раз. Гранат американцы не жалели. Оно и понятно, ведь из М-1 дерево не пробьешь, а гранату можно кинуть и дальше. Потом все стихло. Почему? Не хотелось верить, что капитана убили. Война есть война, и приказ есть приказ. Мой ящик уже был килограмм под восемьдесят. Как я ненавидел лианы, постоянно цепляющие ящик, знал и слышал только я. За очередным высказыванием своего отношения  к лианам, к джунглям и ко всему Вьетнаму в целом, я прозевал приближение ко мне человека. Неожиданно сбоку, совсем рядом со мною появилось тело. Совсем, как у американцев. К моей радости это был капитан. Но ранен. Первая пуля осталась в руке, вторая прошла как раз между телом и прижатой к телу рукой. Так, ерунда, две рваненькие ранки. В руках у него был гранатомет М-79, больше похожий на одностволку огромного калибра.

- А ты побольше ничего не нашел? А пистолет-то где?

- В кобуре, естественно. Это же мой табельный.

Он ухватился здоровой рукой за ручку ящика, и мы быстрым, максимально возможным в этих условиях, шагом понеслись прочь от погони.

- Сколько их осталось? – прохрипел я.

- Не знаю. Троих положил точно. Сколько еще ранил и сколько от твоей растяжки – не знаю.

- Так это моя сработала все-таки?

- Ну, да. Они и шарахнулись в мою сторону. Пришлось стрелять на опережение.

- Все хорошо, что хорошо кончается.

- У кого это кончается? У нас? У нас только самое начало.

Пробежав еще шагов двадцать, я услышал крик капитана:

- Базуки. Ложись! 

Мы с размаху рухнули в высокую траву, и тут же снаряд угодил в одно из деревьев, осыпав осколками все в округе. Мы избежали осколков, но меня слегка контузило, заложило уши. Почти сразу же вскочил капитан и выстрелил из М-79. Невероятно, но он стрелял по ходу движения. Как они могли нас опередить? Раздумывать было некогда. Схватив ящик, мы опять рванули вперед. Трое солдат в камуфляжной форме, раскинув руки, лежали в траве. У одного из них выпала из руки пачка вьетнамских сигарет “Ха-Лонг “. Я всегда говорил, что курение вредит здоровью, а иногда даже и убивает. Хороший пример. На какое-то время мы оторвались от погони. Но надолго ли?

- Стой. – закричал мне капитан.- Делаем ход конем. Пока они обшаривают джунгли, мы рванем на берег и по песку побежим. Отбежим хоть метров на сто, а потом заляжем. Я с их эмки положу всех, кто дернется за нами. Одиночными она бьет хорошо.

Тут я увидел, что у него за плечами болтается трофейный автомат. А мне и в голову не пришло подхватить оружие у убитых. Видимо, этот ящик настолько уже достал меня, что я стал думать только о нем и о бегстве. Такая степень отупения чревата гибелью. Мы, как стадо кабанов, рванули к берегу. Первая промелькнувшая моя мысль была, что мы, наконец-то, добежали до рыбсовхоза, и, значит, до помощи. Но, увы. Это были всего лишь брошенные бочки. Некоторые из них стояли на деревянных поддонах. Некоторые - просто валялись на земле. Часть из них была прикрыта кусками брезента. И все. И влево, и вправо – пусто. Пусто, но не совсем. Впереди по ходу движения, примерно в двух километрах поднимался в воздух вертолет. Американский. А около него, защищая глаза от песка, стояло еще семь солдат. Этих я сосчитал. Мы были окружены. Нас можно было по-пластунски обложить с трех сторон, и мы не сможем даже голову поднять, не подставив ее под снайпера или пулю, хорошо стреляющего бойца. Вертолет поднялся и на высоте метров в десять ушел в сторону моря.

- Вот и нам бы туда.- Мечтательно сказал я.

- Будем.- Ответил мне кэп.- Побежали.

Подхватив ящик, мы побежали к бочкам.

- Что задумал?- Спросил я, думая, что он хочет сделать из бочек своеобразную крепость.

- Помогай.- Только и ответил он.

А что мне еще оставалось делать? Подчиненный всегда должен делать то, что ему приказывает старший, и надеяться, что этот приказ верный и сохранит ему жизнь.          

Мы убедились, что две валяющиеся бочки пусты и наглухо закрыты  пробками. Подкатили их к кромке воды, а потом взгромоздили на них один из контейнеров. Концами веревок, торчащими от брезентового куска, мы и привязали этот самый брезент сверху, типа коврика на палубе, прихватив им еще и бочки. Небольшое усилие и плот был в воде. Поставить сверху ящик, было делом двух минут.

 - Весел нет, поэтому я буду буксиром спереди, а ты толкай сзади. – Крикнул мне капитан и бросился в воду. Я, естественно, тоже.

Обе группы американцев подоспели к берегу, когда мы были от него почти в ста метрах. Восходящее солнце слепило глаза целящихся в нас. Волны, блики – все это играло на нас и за нас. Мы уплывали все дальше и дальше от них. Если бы у них был вертолет, то, конечно, мы бы ушли в плавание кормить рыб. Но и здесь нам повезло. Вскоре ко мне подплыл капитан. Возле него было характерное облако розового цвета.

- Ты что, ранен?

- Зацепило.

- Ты же впереди плыл. Как это?

- Это еще в лесу.

Надо же. Он бежал, а потом еще мастерил плот. Раненый. И даже не стонал. Я бы так не смог.

- Давай, залезай наверх. Не хватало тебе от потери крови умереть. Пятьдесят процентов потеряешь и каюк. Да еще и акул приманишь.

- Не боись. Американская винтовка хоть и хуже нашей, но акул распугает.

- Уж лучше не давать повод. Давай, лезь, говорю. Ты же кровь теряешь.

Кэп подтянулся, вскарабкался и растянулся на крышке  ящика. Я постарался поэнергичнее отбуксировать наш плот подальше от этих кровавых прикормок для акул. Собственно, никаких проблем у нас и не было. Морская вода хорошо держала тело на поверхности. И, если бы не осознание того, что мы методично отдаляемся от родного берега на какую-то кудыкину гору, куда Макар, уж точно, телят не гонял, можно было бы представить себя отдыхающим. Я тихо плыл, и мне опять захотелось на Средиземное море, на южное побережье Франции. Нет, я там не был, но, когда я сидел на аэродроме на ящиках, мне хотелось туда съездить.

Но, как постоянно говорил один из тренеров по у-шу, никогда нельзя расслабляться. Даже в спокойной и вроде бы безопасной обстановке. Он, разумеется, имел в виду не мышечное расслабление, а мысленное. А я расслабился. Просто плыл и балдел. Вдруг мой живот теранулся обо что-то большое холодное и, возможно, скользкое. Это что-то, как мокрая длинная доска, протерлось до самых пальчиков на ногах. Я в ужасе ждал, когда же она меня схватит своими ужасными зубами. Только ужасные зубы и длинные клыки могут вызывать ужас. Продолжалось это удовольствие долго. Я успел отметить, что, если мы идем встречным курсом, то челюсть уже где-то позади меня, и ее, то есть челюсть, надо еще развернуть для второй атаки. Страх придал мне силы, и я с криком начал выпрыгивать из воды. Если останусь в живых, то уеду в Арктику и устроюсь тренером к пингвинам. Буду учить их, как правильно и повыше надо выпрыгивать из воды на скалы, если за ними гонится касатка.

- Что, что случилось? – встревожено спросил меня кэп.

- Акула! Огромная акула. Метров пять. Не меньше.

- А где плавник? Они всегда плавают на поверхности. Никаких плавников не было. Я контролирую море.

- А что же это было? Оно постоянно скользило по груди и до ног. И долго так. Ужас. Я говорю, что метров пять по мне прокатилось. Или я по нему.

- А может, это кит сюда забрел?

- А где фонтанчик, как у маленького мальчика, который сидит в тазике с водой?

- Мальчика нет. Согласен.

- А может, это была подводная лодка?

- А вот это уже интересная мысль. Но не наша. Это однозначно. Хм. Любопытно.

- Да, уж. Я чуть не обделался. Хорошо хоть в воде был.

- Тут тебе, братишка, опять повезло.

- И не говори. Давай, ты сиди и смотри сюда, а я возьму себе этот сектор обстрела. Чуть что и мы их со Шмайсера срежем.

- Заметано. – Сказал кэп и начал типичным армейским голосом напевать военный шлягер на мотив детской песенки:  

 

Вместе весело шагать-

По болотам, по зеленым!

А деревни поджигать

Лучше ротой, лучше ротой. 

В небе зарево полощется, полощется…

Раз бомбежка, два бомбежка – нету рощицы.

Раз атака, два атака – нет селения,

Ах, как мы любим коренное население! 

 

Хорошая песня. Жаль автора не знаю. Эх, когда же я переведусь куда-нибудь, где не так жарко и нет этого поганого гнуса.

- Ты думаешь люди в САВО служат, им хорошо? Средняя Азия – это по телевизору интересно, а наши гарнизоны стоят, так вешалка сплошняком.

- Ты не прав. Везде хорошо, где нас нет.

- Правильно. Поэтому соседский шмат сала всегда кажется толще, а его жена проворнее.

- Вот поэтому я до сих пор и не женат.

Было жарко. Дул легкий бриз, но он не спасал от яркого солнца.

- Хоть бы чепчик какой. Голову припекает капитально.

- А ты нырни, поплавай.

- Куда? Туда?! Нет уж. Два раза в детстве тонул. Только что меня чуть не зачифанила какая-то морская тварь. Не-е-е. Умный в воду не пойдет, умный воду обойдет. Отныне я купаюсь только в ванне или бассейне. Я как вспомню свои ощущения верхом на той твари, так начни сейчас стрелять по нам из пулемета, но и тогда я в воду не сигану.

- Не загадывай. Ты – солдат. А у нас многое идет на уровне инстинкта, рефлекса. Ты и сообразить не успеешь, как уже что-то сделаешь.

- Может, ты и прав. Но я сейчас от водочки не отказался бы. Немного – грамм сто пятьдесят – двести, но с малосольным огурчиком.

- И все?

- Да. А что? Согласен. Можно даже половину огурчика, а то закуска останется – придется еще выпивку искать. Замкнутый круг.

- Да уж. Переход количества в качество. Кончается закуска – покупаешь еще. Закончилась выпивка, а закуска – нет, покупаешь выпивку. И так до бесконечности. Знаем. Плавали.

- Селяви.

Мы опять на долгое время замолчали. Я умудрился даже немного вздремнуть, скрючившись на ящике. Хорошо, когда у тебя за спиной школа караульной службы, где я пару раз умудрялся спать на ходу, обходя свой пост, который был шестьсот тридцать четыре шага только в одну сторону.

- Читал я как-то рассказ – не удержался я – Рея Брэдбери, в котором земляне прилетели осваивать опустевший Марс. Со временем у них стали глаза золотистого цвета, а сами – смуглые, и говорить начали по - марсиански.

- “Были они смуглые и золотоглазые“. Читал.

- Правильно. Я что подумал, если мы так поплаваем недолго, пару недель, закоптимся на этом солнышке. От этого же солнца будем вечно прищуренные. Представляешь: приплываем мы куда-нибудь, а нам заместо русского “здрасте“- привет, граждане китайцы. Какого?

- Ты лучше надейся, чтобы эти самые китайцы тебя раньше наших или вьетнамцев не встретили. Помяни мое слово, что встреча с китаезами для тебя будет не очень приятной.

- Да где ж ты их встретишь?

- А ты считаешь, что у них лодок нет? Их пограничные катера на Амуре помощнее наших будут. Да и пираты китайские такой шмон на море устраивают, что мало не кажется.

- А-а, мадам Вонг. Слышал.  

- А я даже и видел.

- Вах-х. Расскажешь?

- Нет. Забудь.

- А ты разве что-то сказал? – с улыбкой ответил я.

- И наркомафия у них почти такая же, как колумбийская.

- Кокаиновая тропа. Хотел бы потоптаться по этой тропе. А то я весь уже извелся на этом насесте.

- Типун тебе на язык. Никогда не упоминай всуе всякую гадость. Тем более – под руку.

- Да какую руку? Оглянись.

- Вот сам и оглянись.

- В смысле? – не понял я и оглянулся.

Позади меня примерно в одной мили, то есть чуть больше километра, виднелся достаточно большой, обильно покрытый растительностью остров. Издалека остров смотрелся забрызганным какой-то зеленой взбитой пеной вперемежку с тиной.

- А что это за полоски на деревьях?

- Лианы. Их здесь в изобилии. А на них – змеи. А под ними – скорпионы и прочая кусучая гадость. Не бойся, я с тобой. Тем более тебе накололи уйму всяких прививок.

- Но от укуса тигров – ни одной.

- Навряд ли они здесь будут. Их, скорее всего, истребили жители.

- Хо. Так остров обитаем.

- Эти острова считаются необитаемыми, поэтому встреча с людьми как раз наиболее и опасна. Видишь – дымок справа.

- Мафия?

- Возможно. Может – просто контрабандисты. Может – рыбаки.

- Who is who? – Кто есть кто.

- Примерно так.

- Эта сторона обрывистая, так что лагеря не будет. А вот наблюдатель на горе?

- А я давно слежу за вершиной – чисто. Пока.

- Мафия – это серьезно. У них наверняка был бы наблюдатель.

- Вот и я так думаю. Но где, же он? 

- А с чего ты взял это? Что ты себя накручиваешь. Будем осторожны. Это естественно.

- Моя задница пинок за пять шагов чует. Что-то здесь не так. Не люблю побочных приключений на свою задницу.

- А на мою?

- В данном случае у нас одна задница на двоих.

- Не знал, что бывают одножопые близнецы.

- Это симптом любых сиамских близнецов.

- Хм. Е-мое, а ведь верно. Слушай, а ведь и Змей-Горыныч тоже получается – сиамский близнец. Такой пресмыкающийся мутант. Его пожалеть бы надо, а мы …

- Во-во. Поэтому мутанты и точат на нас зуб, а потом этим зубом и впиваются в нас.

- Кэп, хватит. А то я ночью не засну.

- И не надейся. Судя по расчету, нас вынесет течением к тому двугорбому валуну. От него до берега восемь-десять фатомов (1 фатом=1,83м.) .

- Э-э-э, да за ним белых бурунов больше, чем у кавказского князя белых барашков.

- Мы по верху пойдем. Пронесет.

- Во-во. И меня тоже.

- Я сказал: не бойся. В худшем случае – брюхо поцарапает. 

- Понял. Спасибо. Успокоил. Тем более выбора у нас все равно нет. А, если попробовать грести или буксиром? А-а? 

- Бесполезно. Течение резко усилилось, обходя остров. Только силы зря затратим. Доверься мне.

- Хорошо хоть – не отдайся. И на том спасибо.

Расчеты кэпа оказались верными, и нас вскоре буквально вышвырнуло на вершину миниатюрной идеально гладкой волноподобной и оттого похожей на спину двугорбого верблюда скалы.

- Виндсерфинг на плоту. Оригинально.

- А теперь молись, чтобы этот плот вытащил нас на берег. По команде толкай его в воду и держись покрепче. Ноги постарайся глубоко в воду не опускать.

- Это как?

- А как сумеешь. Давай!

Огромная волна накрыла нас и швырнула в прибрежные буруны. От обилия воды над головой, во рту, от ударов головой об ящик я чуть не разжал руки. Я раньше слышал, как шелестит волна, но чтобы она так рычала и бурлила – впервые. Так, наверное, ощущают себя люди, которых смывает в океан откатывающаяся назад волна цунами. Ну, надо же мне, чи