Остров Патрикеева (на конкурс)

             

                                                                     Глава 1

- Патрик! – закричал кто-то над самым ухом. – Вставай, земляк, хватит ночевать: кофий стынет!

Он открыл глаза, соображая, где находится, и следует ли немедленно отозваться на призыв. Окончательно проснувшись, решил, что надо все-таки выполнить рекомендации голоса, принадлежавшего его приятелю Вику. Это так звали товарища для краткости, а согласно паспортным данным – Виктор. Проживал он вместе с родителями в районном городке и трудился экспедитором в одной из местных торговых фирм. Фирма случилась очень небольшая и зарплата Виктора – соответствующая. Однако же выбора особого не имелось. При таких обстоятельствах бывший сослуживец Патрика счел безумием создавать семью. Что до самого Патрика, то он носил вовсе другое имя – Иван, а Патриком его прозвали на срочной, поскольку во взводе насчитывалось семь Иванов. Потеха! Всем им присвоили персональные, совершенно иные позывные. Тут явился и Патрик, нареченный так в соответствии с фамилией – Патрикеев. Впрочем, вполне пристойное имя. Агния Николаевна, тетя Виктора, хорошо знавшая сослуживца племянника, советовала ему съездить  в Шотландию, отыскать там культовое место Святого Патрика, поклониться, прочитать молитву и, таким образом, заручиться его покровительством. Разве лишнее? Тем более, что два года назад племянник женился и ему требовалась всеобъемлющая помощь в обустройстве семьи и особо - дочки, которой нынче стукнуло полтора.

Уж три года, как Виктор с Иваном отслужили положенное для срочников время, но не забывали друг друга, иногда наезжая один к другому, а чаще – перезваниваясь. Навещал товарища в основном первый, поскольку семейный Патрикеев имел немного возможностей тратить на дорогу три часа туда и столько же – обратно, при том оставаясь совершенно трезвым. Вику проще: он мог заночевать у стариков Патрикеевых, с которыми в летней кухне проживали Иван с Настей и маленькой Аделькой. Утром же, попив чаю или огуречного рассолу – смотря по самочувствию, отправлялся исправлять свою, теперь уже гражданскую, службу. А Иван, он же Патрик, приступал к кормлению свиней, числом семь, и коровы с теленком. В хозяйстве числилось еще 17 кур и пяток гусей, но их обслуживанием занимались родители, а то – Настя. Поскольку жили Патрикеевы в деревне, да еще на краю, живности можно было содержать и больше – крупнорогатые и птицы летом паслись сами по себе за огородами. Постоянно визжали, требуя корма, только свиньи. Но зимой хлопот прибавлялось и Патрикеевы поголовье не хотели наращивать – хватило бы здоровья управиться с наличествующим. Тем более,  что сын в отопительный сезон отправлял обязанности оператора бойлерной установки в школе, хоть и посменно.

На этот раз гостем стал, наоборот, Патрикеев. Учитывая его отпускное время, а также благодатный летний пастбищный период, дома Ивану дали увольнительную. На одни сутки. И вот он у Сумайкиных.

Из кухни, точно, доносился дразнящий запах кофе. Хотя имелось и пиво, которым, наряду с водкой, иизбыточно запасся по случаю его приезда, Виктор. Но предстояла обратная неблизкая дорога за рулем мотоцикла. Приятель солидарно пил тоже кофе; закусывали они напиток зеленым салатом, приготовленным матерью Вика, и яичницей с тефтелями  из какого-то красного мяса.

- Что за мясо? – полюбопытствовал гость, попробовав угощение. – Вкус непривычный какой-то, но лепый.

- Кабаржатина наверное, - подумав, отвечал хозяин.

- Кабанятина? – переспросил Иван.

- Да нет, мясо кабарги.

- А-а.

- А может, изюбрятина. Дядя по старой памяти иногда добывает. Я сильно-то не разбираюсь.

- Он что, промысловик? – почувствовав вполне вкус блюда, налег на него Патрикеев.

- Ну, не совсем. Любитель. Выражаясь параграфом, - Вик понизил голос, - браконьер.

- А-а, - опять понятливо протянул гость и вздохнул. – Хорошее дело.

- Ну да. Риск только есть, так не каждый день дядя трескает шампанское. Нынче за год на охоту второй раз только выбрался. А место, говорит, там богатое. Тайга. Он работал там. Накопил на «Волгу» и вообще…  - Вик с сомнением посмотрел на Патрикеева, почесал затылок:

- Я чего собирался тебе сказать вчера, да так и не сказал. Думал, типа, пьяная болтовня получится. А сейчас-то можно. Ну вот, я про дядю говорил. Так он работал на подсочке, собирал живицу в тайге. Вдали от шума городского. Уезжал на все лето, жил там. Ну, когда дожди, приезжал на побывку. При нормальной работе за сезон, говорит, можно заколотить 1200-1300 . И больше. Вот так. Ты же без квартиры, и я без квартиры. Да и без денег. Может, попробуем?

Он откинулся на спинку стула и перевел дух, как после забега на стометровку.

- Ну, ты даешь! – Патрик растерянно крутил в руке чашку с кофе; про яичницу с кабаржатиной он как-то враз забыл. - Ведь если в тайге, не потащу же я туда Настю с дочкой! Их там комары заедят. Да они и непривычны к тайге-то. Да и вообще…  - И он махнул рукой.

Вик вздохнул и пожал плечами:

- Да, конечно…  Я думал – говорить тебе, не говорить. А как классно было бы: за лето почти полторы тыщи! Так еще и зимой можно работать - дома уже! Все равно тысяч 600-700 заиметь можно. Итого за год – больше двух. Как на Северах. А тут можно до седой бороды упираться и остаться при своем интересе.

- Но, например, токарем можно заработать не меньше. Да и еще есть специальности мощные. Рабочие везде требуются.

- Но это надо руку набить. Учиться, пока начнешь нормально получать. А тут – сразу. Я у дядьки спрашивал, что и как. «Было бы здоровье» - говорит. Он бы и еще туда наезжал, да уже старый, говорит. Только на охоту изредка. Там молодым в самый раз. Вот мы бы с тобой руку и приложили к обеспечению страны канифолью.

 

- Так если я туда влезу, а как дома без меня? Как хозяйство? Там тоже нужно здоровье. Да и Аделька…

- Ну, летом-то твои справятся, наверно. А зимой ты будешь в наличии. На побывку летом будешь появляться, отмечаться у Адельки. Зато уж и гостинцев навезешь!

Иван посмотрел на свои руки.

- Да здоровья у тебя хоть отбавляй! – засмеялся приятель. – И у меня есть пока что.

- Ты, не иначе – жениться задумал! – осенило вдруг Патрикеева.

Вик смешался, но тут же горделиво тряхнул головой:

- Хожу сам по себе!

Непонятно, что он хотел этим сказать, но больше вопросов не последовало. Гость с уважением посмотрел на Вика:

- Рад бы поспособствовать. Ладно, я дома поставлю вопрос на обсуждение, буду отстаивать идею.

- Ну и славно. – Вик расплылся в довольной улыбке. – Только сильно не затягивай обсуждение, извещай, что и как. А то время не ждет.

На том и порешили, и гость, не мешкая, отправился в путь протяженностью в две сотни километров, мысленно отстаивая перед домочадцами всю перспективность канифольно-дегтярной идеи. Занятый этим, он едва не совершил наезд на дедушку, неожиданно выбежавшего на дорогу вслед за убегающим поросенком. Хорошо еще, что скорость преследователя была невелика, и мотоцикл удалось вовремя отвернуть в сторону. При этом едва не пострадал поросенок. Дедушка остановился как вкопанный, держа в руках широко распахнутый мешок и с распахнутым тоже ртом.

Дома, истомленный дорожными мыслями и легкомысленным поведением старика с поросенком, Иван сразу за чаем огорошил домашних заявлением о своем уходе в тайгу. Чай тут же был забыт, мать с отцом предприняли попытки образумить сына: как можно жить в тайге цивилизованному человеку – без нормального и своевременного питания, без бани, без чистых простыней, посреди гнуса и зноя, и при наличии непосильной работы? Кстати тут же упомянули и про энцефалитных клещей и гадюк, которые водятся в лесных зарослях. И вербовщики всегда обещают, заманивая на работу, золотые горы, а при расчете человек получает с гулькин нос. Хорошо еще, если не остается в долгу. И очень просто: сколько таких примеров!

Больше всего Иван боялся возражений Насти, но, на удивление, она вдруг поддержала сомнительный проект мужа:

- Может быть, действительно Ваня заработает там серьезные деньги, тогда бы мы помаленьку начали строить дом – сказала Настя. – Там бы и Аделя подросла и пошла в садик, а я – на работу. Надо же нам как-то становиться самостоятельными. А дедушки с бабушками немного помогали бы, да, Аделя?

Воодушевленный этой весьма своевременной поддержкой, Иван воскликнул:

- Да я же всего только на лето! Почти курорт, а физические нагрузки полезны. Работают же люди!

- Смотря еще, какие люди, - насупился отец.

- Порядочные-то в лес - только за грибами, - молвила мать, понимая, что отговорить сына от его затеи уже не удастся.

Тут же, выйдя во двор, молодой Патрикеев позвонил Вику и сообщил о готовности стать сборщиком живицы, чем привел приятеля в восторг.

- Ну, так я к тебе заеду, и отправимся наниматься на работу. Это надо в Дольск. Приготовь документы, ну, там, паспорт или военный. Я завтра же буду у тебя.

- Так а разве устраиваются не на месте? – удивился Иван.

- Ну, кто будет организовывать офис в лесу? Конечно, в городе. Там гнездится все химлесхозовское начальство. А на месте типа бригадир. Что, соберешься завтра? Пока только оформимся, а заезд в лес успеется. Главное, застолбить место. Вдруг да желающих много? Хотя дядька говорил, что постоянно не хватало.

Вик, прибыл, как и обещал, уже утром и они вдвоем, оседлав его мотоцикл, помчались навстречу надеждам.

                                                      ***

- Ну что же, сказал замдиректора по кадрам, - работники нам нужны. Вы, я вижу, ребята не хилые, работа-то должен сказать, там не очень легкая. И, - руководитель поднял вверх указательный палец, - абсолютно трезвая. На подсочке у нас сухой закон. При нарушении – немедленный расчет. У вас как с этим, осилите лето без возлияний?

И он скептически окинул их взглядом.

- Да без проблем, - не замедлил с ответом Вик. Нам не до этого, работать надо. У него – семья, дочка маленькая, у меня свадьба намечается. Так что вот так. Деньги нужны – скромно заключил он.

- Да. Эх-хе-хе, кому же они не нужны, - помягчел лицом столоначальник. – Ну, хватит угрюмых слов, есть чем вас и обнадежить, ободрить, так сказать. Зарплата при нормальной выработке за сезон переваливает за тысячу у вздымщика. В три раза больше, чем у меня. Есть там в Острове магазин, есть столовая, какой-никакой клуб с книгами, и баня. Электричество. Но только с шести утра и до десяти вечере. Потому что дизель, кушает он солярку со страшной силой. Прачечной нет, но уж вы как-нибудь сами, иногда можно и домой сбегать, наверное, найдется, на чем. Ну что, все понятно? Тогда желаю успеха. Дорога только туда неважная, но проехать можно. Вот ваши квитки для бригадира, заявления завизированы, уже через три дня можете приступать. А до того уж потрудитесь прививку получить от энцефалита. Все остальное у бригадира, у Афанасия Петровича.

- А телефона там нет? – на всякий случай спросил Вик, хотя и знал от дядьки, что телефона на подсочке нет, и никогда не было. Но вдруг да к этому сезону начальники расстарались?

- Думаем насчет телефона и электролинии, но пока нет возможности, - заключил заместитель директора. - Ну, не подведите!

- Заметано, - вполголоса сказал в дверях Вик.

                                                    ***

Остров оказался действительно труднодоступной территорией. Они поехали туда на двух мотоциклах: во-первых, набралось неожиданно много вещей, а во-вторых, для пущей надежности. Потому что если с одним мустангом что-то приключится, выбраться на большую землю будет не на чем. Еще мало просохшая после небольшого дождя глина уползала из-под колес, и ехать приходилось, растопырив ноги и то и дело отпихиваясь от бортов глубокой колеи. Часа через полтора, залепленные грязью до колен, они прибыли в намеченный пункт, что удостоверял указатель с надписью « п. Остов». «Р» в ней отсутствовала, но, видимо, это упущение посчитали пустяком и оставили как есть, до лучших времен. Сам населенный пункт состоял из десятка небольших двухквартирных домов, одного по виду трехквартирного и длинного сарая на дальнем конце единственной улицы. Улица между тем не была безымянной, а имела убедительное название «Островная», причем тут уже присутствовали все необходимые буквы.    Определить, где дислоцировался бригадир, не составило труда: у одного из домов притулился бортовой «УАЗ», с дюжиной деревянных бочек в кузове, а дверь квартиры была распахнута настежь. Вторая квартира отгораживалась от улицы ярко-зеленым палисадником, а на окнах красовались тюлевые занавески. Прибывшие, приседая и разминая ноги, направились к той из них, которая не имела штакетника и тюлевых занавесок и зазывала открытой дверью.

За столом с небольшой стопкой бумаг в окружении топоров, лопат, пластмассовых воронок и железного хлама по углам комнаты, сидел Афанасий Петрович.

- Можно? – ступил первым на порог Патрик. – Здравствуйте, Афанасий Петрович!

- Здравствуйте! – окинув долгим взглядом прибывших, отозвался Афанасий Петрович. -Только я не он, а он – не я. Афанасий Петрович сейчас ногу вправляет одному нашему… вместе с бабой Шурой.

- О! Он что – врач? Медик?

- Тут станешь и врачом, и медиком, и даже фельдшером.  Вы-то с чем пожаловали?

Оба достали сопроводиловки, выданные в центральном офисе  химлесхоза.

- Э-э, это не ко мне. Это к Петровичу. Придется обождать - наверное, скоро будет. Стало быть, в нашу бригаду устраиваетесь? Ну-ну. Главное, не распускать сопли. Много всяких таких сбегает в первые же дни. Вроде устроятся, и сразу сбегают. Думали, халява. А тут горбатиться надо!

- Да мы что, мы специально бегали кросс, - беззастенчиво солгал Вик, с почтением  взиравший на труженика леса, в то время как его напарник разглядывал диковинные инструменты, сваленные по периферии бригадирского кабинета.

- А вот и Петрович! – сообщил труженик, вставая из-за стола и пересаживаясь на стул с отломанной спинкой, стоявший рядом с окном.

И точно: на крыльце раздались тяжелые шаги, и в помещение ввалился грузный мужчина, преодолевший планку средних лет.

- А чего дверь не закрываете?- вместо приветствия сделал он выговор собранию. – Мух напустили, язви ее!

Успокоившись после закрытия двери, Афанасий Петрович проследовал на свое руководящее место, бросил на стол пачку сигарет, коробок со спичками,  и обратился к незнакомцам:

- На работу?

- На работу, - подтвердили дружно оба.

Бригадир посмотрел на бумажки, выданные городским начальством, потом на соискателей рабочих мест, опять на бумажки и сунул их в папку, лежавшую в самом низу стопки.

- Вы голодные, нет? Нет? Ну ладно. Обед с часу до двух. Столовая тут через два дома. Питание под запись. С получки высчитывается.

Уловив какие-то флюиды недоверия, исходящие от новобранцев, он поморщился и сказал:

- Да не бойтесь, не обсчитают, не обчистят вас! Расценки не то, что в городе. Умеренные. Но утром все питаются сами, столовая только в обед и вечером – с семи. Подкормиться можно, купив, что надо, в магазине. Мужики еще ловят рыбу, когда хватает здоровья, да в дождь. Дождь – выходной.

- А насчет ночевки – как будет? – деловито осведомился Сумайкин.

- Вот дошли и до ночевки. Есть две свободных квартиры – но одна немного требует ремонта, хотя жить можно. Другая в норме, но маленькая. Там три раскладушки, если одну убрать, места хватает. Танцевать тут не танцуют. Да и не с чего – сухой закон. Вам говорили?

- Говорили, - в один голос заверили друзья. – Да нам бы немного заработать, не до танцев.

- Вот-вот, - одобрительно кивнул головой Афанасий Петрович. – А то было тут…  До стрельбы дошло. Ружья-то у всех, даже у Шуры. А народ все непростой, нервный, с наколками есть некоторые. Вы-то, надеюсь, с головой дружите?

- Нам бы подзаработать, - повторил мантру Патрик, а Вик добавил:

- Уж никак концы с концами не сводятся.

Матрасы есть, а прочие простыни и полотенца – ваши, - продолжал бригадир. – В конторе вам объяснили? Должны были объяснить.

- Да. Мы привезли с собой все.

- Ну и ладно. Стало быть, в столовой записываетесь и питаетесь. После обеда Виктор покажет вам, как и что делать, а завтра с утра – на работу. Каждый час на счету, каждый человек. План… - Он махнул рукой:

- Семеныч, после обеда покажи им процесс. А пока – ихнюю квартиру. Вечером я им участки покажу.

- Сейчас, - отозвался Семеныч,- только у меня дело есть. Вот ждал. Дай-ка мне ключ от станции. Мой у Сереги, а надо быстро там посмотреть. Пару минут.

Получив просимое, он кивнул стажерам:

- Обождите. Я недолго, - и вышел.

- Семеныч, Виктор Семеныч – он ваш помощник? Заместитель? – спросил Патрикеев.

- Да, можно сказать, что заместитель, - кивнул Афанасий Петрович. – Хотя по штату заместителя мне не полагается. Но он и инструктор, когда мне недосуг, и моторист на станции, и истопник на кухне, когда газ кончается, когда надо – за плотника сработает. Когда - мясо разделает. Да мало ли. Без дела не сидит.

Скоро появился вновь и сам тезка Вика и немедленно приступил к обучению новичков.

- Вот это хак, - сообщил он, поднимая из груды железа увесистый инструмент, - основное наше орудие. Им нарезают на стволе карры, по которым в приемник стекает живица. Вот это – воронка, это – топор, как вам, наверное, известно.

 Собрав необходимое, инструктор раздал весь  набор друзьям:

- Ну, пошли!

И они пошли прочь от домов, почти сразу углубившись в заросли мелкого кустарника, норовящего урвать кусочек солнца у сосен, раскинувших вплотную друг к другу свои кроны.

Процесс оказался не особенно сложным, если не считать, что следовало без конца собирать и опорожнять в ведро воронки, пристраивать под сбор смолы новые и тащить ведра на склад, где их содержимое взвешивалось и затаривалось в небольшие деревянные бочки. Их потом герметизировали и складировали – до поры, когда наступало время вывозить продукцию в город.

Пройдя краткий, ускоренный курс обучения от Семеныча и узнав о границах своего фронта работ от Афанасия Петровича, дважды перекусив недурно в столовой и устроившись на ночлег, поутру новые труженики островской бригады химлесхоза вместе с другими отправились на промысел.

                                                         ***

Рабочие будни потекли потогонной чередой. Не то, чтобы труды оказались очень тяжелыми – хотя и это тоже, но главным образом париться приходилось потому, что смолоотделение считалось наиболее активным в сухую, знойную погоду. Хвойные кроны спасали от жары лишь отчасти: в тени к середине дня становилсь душно, как в палатке, выставленной на солнцепек. Орудовать, встав на цыпочки, топором, хаком, снимать и ставить воронки, таскать полные ведра увесистой живицы за полтора километра выглядело сумасшествием. Удивительно, что за это еще и обещали заплатить. К обеду вся одежда промокала насквозь, и пока народ перекусывал, она сушилась, развешенная на кустах. У тех, кто пахал без оглядки. Хотя не все трудились именно так. И все же среди работников Острова наблюдались только поджарые, жилистые индивиды, за исключением бригадира да тружениц сферы услуг. Они не таскали тяжеловесные ведра по корявым и заросшим лесным тропкам, и не отбивались без конца от бешеных слепней.

К концу первой недели новоприбывшие уже достаточно освоились на Острое, или, как говорили его жители, постоянные и временные, «в Острове».  С одной стороны, вроде бы не правильно, но с другой – очень даже правильно. Тут ошибались даже официальные лица. И когда районные чиновники, отчитываясь перед «областью», указывали в рапортах, что наиболее непостоянное население территории живет в Острове, областные, морщась, исправляли: «живет на Острове». Хотя умудренные оставляли так, как есть. Основатели поселка, надо думать, слыли юмористами: территория лишь с одной стороны омывалась водами ручья по имени Смолка, еще с одной – мелкой протокой. Так что ее скорее следовало бы именовать полуостровом, но это показалось первооткрывателям как-то неопределенно и длинно.

 Вик и Патрик привезли с собой, кроме постельного белья, еще и кое-какую посуду. После ужина наполняли в столовой свои термоса горячим чаем, брали, как и все прочие, несколько кусков хлеба и так обеспечивали себе завтрак, прикупив в магазине еще что-нибудь вроде колбасы или грудинки. Потому что при такой работе на одном хлебе с чаем долго не протянешь. Магазин  в Острове оказался богатый, потому что снабжала его не какая-нибудь заморочная потребкооперация, а рабочий ОРС. Совсем большая разница. Чего тут только не завозили! Хоть и нечасто, но зато помногу. Двухквартирный дом - магазин едва умещал товары с каждого привоза на своих полках и вешалках. Особой популярностью пользовалась та половина, где продавалась провизия, даром, что горячительного, даже пива, здесь не водилось. Не продавался даже одеколон – только духи. Несмотря на то, что потребителей этой парфюмерной продукции в поселке насчитывалось всего пять душ, считая бабу Шуру, духов постоянно не хватало. Продавщица неизменно делала на базу повышенные заказы.

- Чего они там с этими духами делают? - недоумевали избалованные товарным изобилием орсовские снабженцы, - может, контрабандой за границу продают? Ведь недалеко от кордона – всего 800 километров.

- Так какой смысл заграничные духи тащить обратно за границу? – возражали рассудительные работники управления.

- Тогда что же? Неужели все-таки пьют? Слишком уж дорого: 20 граммов за 70 рублей. Это ж две бутылки водки! Сравни – или 20 граммов, или литр!

- Так что же? У них денег куры не клюют. Да и нормальный человек, если захочет выпить, никаких денег не пожалеет!

 Но и те, и другие ошибались: никто в Острове за границу духи не таскал и не выпивал их, заедая столовским гуляшом. Все дело заключалось в районных модницах, отчаявшихся найти достойный парфюм в рядовых магазинах. И они понуждали мужей добраться, хотя бы и с риском для жизни, в Остров и добыть там этот живительный парфюм. Совсем как в сказке  про аленький цветочек. Понятно, что запасы духов, какими бы они ни были, не выдерживали набегов и быстро истощались.  

И много чего еще диковинного встречалось на прилавке таежного магазина: дубленки, к примеру, которые не полагались даже подполковникам, а лишь полковникам – не ниже, и международным лауреатам;  копченая кета и даже семга; навороченный японский магнитофон и натуральные канадские джинсы. Да мало ли чего! И, несмотря на тяжелейшие дорожные условия, тропа в магазин Острова не зарастала, нет! Продавщица поначалу даже замучилась определять, кто из иногородних ответственный, а кто – так себе, случайный, дикий покупатель. Выручал бригадир: он-то знал все районное начальство, а когда кто-то там менялся, тот незамедлительно представлял островному коллеге свои верительные грамоты. То есть попросту сообщал, кто он есть на самом деле.

 Но, конечно, основополагающие руководители района до такой степени не снисходили. Им по указанию ОРСа доставляли необходимое на дом. Однажды второму секретарю доставили даже арфу, поскольку родителей достала на предмет этого инструмента дочка, насмотревшись принцесс с арфами в кино. Арфическую грамоту юная секретарша не одолела и забросила роскошный инструмент. И он стоял на почетном месте в гостиной секретаря, несомненно украшая ее, как и все в этом интерьере, оформленном при посредстве орсов, урсов и выставок художественных произведений. Причем изделия с последних преподносились в дар, в знак уважения к его секретарству. Те, кто никаких постов не занимал, стремились завоевать отзывчивость продавца своим обаянием. Ах, не всегда это удавалось!

   Вик с Патриком на первых порах ничего этого не знали, и их избранницы терпели лишения, обходясь в лучшем случае «Красной Москвой» и другим ширпотребом. Но вскорости обязали своих рыцарей тоже проявить благородство и составили даже список потребного. Не всего, конечно, но что удастся достать. И это представлялось вполне резонным, ибо, как труженики химлесхоза, оба являлись покупателями первой очереди.

                                                           ***

 Дождь во время их трудовой вахты случился на восьмой день, и по такому случаю был объявлен двухдневный выходной.

 - Наверстывать будем по субботам и воскресеньям, - возвестил бригадир. - Кто желает, может идти в увольнение, но только на один день. Иначе – прогул. Послезавтра приезжает к нам лектор из горкома партии. Все должны присутствовать. И повышать. Всем ясно? Ах, да – уровень знаний.

Лучше бы ехать из Острова на одном мотоцикле, но слишком далеко жили друг от друга Сумайкин с Патрикеевым, поэтому решили ехать каждый на своем. Дождь прекратился, лишь только они выехали за околицу. Но свое подлое дело он сделал, ехать приходилось как по мылу.

- Как бы Петрович нас не завернул, – обеспокоился Патрикеев. – Похоже, солнце проклевывается.

- Да ну, - возразил приятель, - теперь уж поздно. Не догнать нас!

И они продолжили экстремальный кросс.

Кажется, больше всех обрадовалась прибытию Патрика Адель. При виде его она дико завизжала, спрыгнула со стульчика и побежала навстречу, едва удерживая равновесие. Он тут же подхватил ее на руки, подбросил, потом, сев вместе с ней на стул, достал из забрызганной сумки маленького вертящегося клоуна и пару цветастых воздушных не надутых шаров. Еще он извлек на свет шишкастый ананас, батон диковинного сервелата, банку голландских консервов и Насте – тоже закордонные духи.

- Богато вы живете, - сказал отец. – И что – все это без очереди?

- Да какая очередь – всего народу-то в поселке четыре десятка человек. Ну, изредка заезжие наведываются, как узнают, что был новый привоз.

- Ценные вы ребята.

Адель в продолжение нескольких минут барахталась у отца на коленях, но, наконец, Настя забрала ее: решили, что Иван с дороги проголодался, и пора его кормить.

- А потом ты с ним снова поиграешь, - успокоила дочку Настя, и в виде компенсации младшей вручили пластик ананаса, который ей пришелся вполне по вкусу.

- Я на пару дней,- сообщил Иван, уплетая с аппетитом домашний суп, который показался ему необыкновенно вкусным. – Послезавтра рано утром двинусь обратно.

 - Похудел ты, загорел, - заметила мать. – Питаетесь, наверное, как придется.

- Нет, нормально. Там же столовая. Готовят хорошо, обед и ужин. Только утром перекусываем сами по себе. Но есть чай, и все такое. А что похудел, так это с непривычки. Беготни по лесу много. Но сейчас уже вошли в колею с Сумайкиным, - продолжая орудовать ложкой, рассказывал Иван. – Позавчера рано утром даже порыбачить успели, но ничего не поймали – не клевало.

- А там что же – речка есть? – удивился старший Патрикеев.

- Ручей. Мужики, которые заядлые, иногда ловят хариусов, говорят, щуки заходят. Летом. Зимой-то, наверное, все промерзает. Хотя бьют родники.

- А спите-то вы не в палатке? – обеспокоенно спросила мать.

- Нет. У нас персональная квартира в двухквартирном. Она маленькая, но нам хватает. Кровати там, стол, табуретки.

- Побольше есть надо, - несколько успокоившись, посоветовала мать.

- Да стараемся. Аппетит зверский.

- Гум! – сказала Адель и потянулась к отцу. Тотчас же он принял ее на руки.

- Мы с Аделькой решили, пока ты в лесу, пожить у моих родителей, - неожиданно сообщила Настя. – Они-то все время зовут, скучают тоже по ней. – Да и кое в чем им помочь надо. Побелить – самим-то уже несподручно; еще там всего понемногу.

Наступило молчание.

- Так что ж, - наконец, сказала мать, конечно, помочь надо. У нас тут вроде срочных дел нет. Без вас всех только скучновато будет, но хозяйство, огород – занятие найдется.

- А когда ты хотела? – спросил Иван.

- Ну, ты поедешь и мы тоже. Собираться нам нечего, да, Аделя? Ты будешь хорошо себя вести? На автобусе и поедем.

Снова помолчали.

- Съездите, - кивнул головой Иван. – Я, как только получится, побываю у вас, проведаю.

Неизвестно почему, атмосфера в доме Патрикеевых как-то потускнела, и лишь щебетание самой маленькой обитательницы его расцвечивало ее на протяжении всего пребывания здесь Ивана.

Уезжал он с грустью, которая казалась излишней по отношению к состоянию дел. Право слово, не соответствующей моменту. Никак. А вот поди ж ты! Надо думать, это явилось следствием утомления и перегрева в период напряженной работы в лесу.

                                                Глава 2

«Кто бы это мог быть?» - размышлял Патрикеев, переламывая двустволку и проверяя, заряжена ли. Хотя это было лишнее: постоянно в течение последних лет она содержалась в полной готовности. Треск мотоцикла согнал с него рассветную дрему и до крайности озадачил. Он никого не ждал и даже не мог предположить, кто бы ехал к нему в столь ранний час. Кроме охотника-браконьера, ничего на ум не приходило. Может быть, и не одного. Патрикеев определил, что транспортное средство тарахтело в единственном числе. Значит, гостей оно могло доставить не больше трех. Если мотоцикл с коляской. По такой дороге с ним возни, конечно, много, но втроем двигать его куда проще, если только не тащить все время на руках.

Подойдя к окну, окинул взглядом ближайшую территорию, но ничего сквозь запотевшее стекло не разглядел и вышел на крыльцо. Скрадываемый до того зеленью металлический перестук внутренностей байка прорезался в полный голос и вот, наконец, из-за кустов на окраине показался и он сам. Вез железный мерин лишь одного человека.

Сбросив скорость на въезде, седок принялся вертеть головой, вглядываясь в серые, одряхлевшие от времени пустующие дома.

- Да нет тут никого! - выдвинулся на ступеньки крыльца Патрикеев, терпение которого иссякло. – Я – вся общественность. Чего угодно?

Мотор всхлипнул и едва не заглох, но тут же мотоцикл на самом малом подкатил к дому.

- Здравствуйте! – заглушив двигатель, с седла спросил молодой парень. – Патрикеев Иван Иванович – это вы?

- Это как раз я, - непреклонно заявил Иван Иванович.

- Я от Сумайкина Виктора Петровича - Сергей, племянник его. Передаю привет. - Седок снял шлем и, наконец, спешился.

- От Сумайкина? – вскинул брови Иван Иванович, засуетился, сбежал с крыльца и, схватив руку нежданного посланца, начал трясти.

- Иван я, да, Иванович! Вот оказия-то! Ну что же это мы стоим, проходи, гость неожиданный, проходи! Ты тоже Сумайкин?

- Нет, - засмеялся, облегченно вздохнув, мотоциклист. - Я Вихров.

- Ну, проходи, Серега Вихров, проходи. Гостей у меня не густо, а таких и вовсе… - и, взяв молодого человека под ру