Моя робинзонада

 

В пять лет про Пятницу прочёл и Робинзона книгу я
(пусть в "детском" изложении, неполный перевод).
Был дальний остров для меня знакомою энигмою,
все эти дни, пока живу, им грезил я. И вот
из океана многих слов, вокруг и в сердце движимых,
где не пройдёт ни луноход, ни даже пастор Шлаг,
явилась мне земля стихов, давным-давно не книжимых,
сетературных островов большой архипелаг.
Меня швырнуло на песок хореевый и ямбовый.
Пекло пиррихием висок, вцепился в бок спондей.
И понял я: здесь форта нет, как нет и пушек с ядрами;
мне долгий век, опасный век не жить среди людей.
Но ничего! Прижился здесь, в воде ружьишко выловил,
и пару бочек с порохом — добро, что был сухой!
Постился, млека не вкушал, до времени без вымени,
расход калорий восполнял то полбой, то ухой.
Прошли года - и я изюм сушил из басен с песнями,
доил гекзаметра козу, что поймана в горах,
и размышлял: так можно жить хотя бы и до пенсии,
да только где же здесь собес? По этой части — швах!
Шумело море ночью мне: "Не трогай, брат, политиков!
А то потом наплачешься — тайфун накатит "Бан"!"
Я шлялся берегом пустым, и вот на шабаш критиков
совсем нечаянно набрёл (сейчас вам сброшу скан!)
Там доедали поэтесс, а может быть, поэтишек —
по косточкам разобранных попробуй уясни!
И я подумал: взяв меня, они б почли про эти же
пороки с недостатками судачить ночи-дни.
К щеке ружьишко приложил, шарахнул две пародии
(тут сам Белинский на песок откинул бы цилиндр!)
Гляжу: как будто не попал, куда хотел; но вроде я
один десяток критиков от дури исцелил!
Они в пироги бросились, схватили вёсла с копьями,
и в тот же миг отчалили на Графоманов.нет
А одного, плюгавого, из их меню роскошного,
пришлось пленить и привести в пещеру-кабинет.
Литературный этот негр не лодырь и не пьяница,
вполне приятное лицо, приятней многих лиц.
Мы с ним сдружились не на шу, и для меня по пятницам
писать на птичьем языке он помогает блиц!