Торжество цветов

 

На экране телевизора — стол, покрытый красной тканью. На столе — черный ящик. Человек с длинными рыжими волосами, в зеленом фраке бьет по ящику кулаком. Ящик взрывается в мелкие щепки, и из него салютом разлетаются цветы – неведанные, ярчайшие, целое море. Они заполняют комнату, снегом опадают на пол. В воздухе вспыхивает надпись из искрящихся бенгальских огней: «Я объявляю торжество цветов».

Ирина Васильевна вздохнула, пошевелила губами и посмотрела на супруга. Алексей Петрович продолжал задумчиво пялиться в телевизор, по которому теперь шла реклама безалкогольного напитка. «Не, ну это совсем несерьезно, — пробормотал он наконец. — Кто за него будет голосовать? Клоун какой-то». Ирина Васильевна хотела по привычке согласиться, но вдруг, неожиданно для себя, сказала: «А почему бы и нет? После всех этих лет... Что-то новое. Свежий ветер, Лёш».

Плакаты с цветами по всей стране... Роза, раскручивающаяся спиралью на черном фоне. Синие колокольчики вместо колоколов на звонницах церквей. Велосипедист мчится на велосипеде с ромашковыми колесами. Хохочущие дети с одуванчиковыми головами затеяли подушечный бой.

В магазинчике, торгующем шляпами, было не протолкнуться. Ирина Васильевна осторожно обошла юных модниц, примеряющих легкие панамки-гладиолусы, протиснулась между тесно стоящими полками и наконец добралась до шляпки, которая так и манила ее с витрины уже несколько дней. Не просто шляпка, а целый фейерверк мелких цветов всех оттенков синего, сиреневого, фиолетового. Ирина Васильевна аккуратно сняла вожделенный убор с полки и дрожащими руками водрузила на голову. Подошла к зеркалу и обомлела — шляпка удивительно шла ей. Широко открытые глаза казались только что распустившимися фиалками. За спиной совершенно искренне восторженно ахнула продавщица.

Весь мир, затаив дыхание, следит за предвыборной кампанией. Газеты на разных языках соревнуются в броскости заголовков, на все лады обыгрывающих слово «цветы». Повсюду разворачиваются фестивали цветов, цветочные карнавалы и конкурсы садоводов. Цветочные магазины переживают невиданный бум продаж — каждое утро машины подвозят свежие, хрустящие стеблями горы тюльпанов, аккуратно обернутые папиросной бумагой букеты нежных роз, переливающиеся через край ящиков пышные волны пионов. К вечеру всё раскупают.

Проходя мимо цветочного магазина, Алексей Петрович замедлил шаг. Туда зашла небольшая компания молодых людей, и он нерешительно последовал за ними. Алексей уже и не помнил, когда последний раз был в цветочном магазине. Ира, кажется, не особо любит цветы — по крайней мере, всякий раз, когда он дарил ей букет в молодости, она краснела и говорила: «Ну зачем ты, Лёш, только деньги на ветер. Завянут ведь». Он вдохнул нежные запахи, переплетающиеся в воздухе затейливым узором, испуганно посмотрел на улыбающуюся продавщицу и, неожиданно для себя, схватил с полки горшок с цветущим кактусом. «Зато не завянет», — смущенно хихикнул он, расплачиваясь за покупку.

Предвыборная кампания в разгаре. Кандидаты в строгих костюмах что-то сулят, порицают, дают обещания — их никто не слушает. Их пресные лица вызывают усмешку. В комнатах, благоухающих цветами, нет места скучным речам, громоздким заимствованным словам, унылым физиономиям. Зато во время выступления Цветочного Кандидата у экранов собираются семьями. Он ничего не говорит — лишь смотрит зелеными глазами в глаза каждому, словно нет между ними никаких преград. В зрачках отражается россыпь мелких цветов. Он легко дует на руки, и белый голубь в его ладонях превращается в пышный пион. Цветочный Кандидат улыбается и зарывается лицом в цветок. Золотистые волосы падают вниз, закрывая и его, и бывшего голубя. Зачарованные зрители улыбаются в ответ.

Алексей и Ирина подошли к избирательному участку первыми, еще не было восьми часов. Помолодевшие, нарядные, они шли, обнявшись и смеясь. На голове Ирины красовалась цветочная шляпка, Алексей нес кактус, выпустивший в ночь перед голосованием с десяток бутонов. Из подъездов выходили счастливые семейные пары, принарядившиеся, с розами в руках. Все улыбались, нежное солнце обнимало мир.

Страна ликует. Дикторы с гвоздичками в петлицах, не скрывая торжества, объявляют о безоговорочной победе Цветочного Кандидата. Его соперники пытаюсь сохранить лицо, несут какую-то чушь о пересмотре результатов голосования и подтасовках — их никто не слушает. Люди выбегают на улицу с горстями семян и лейками и сеют, сеют, сеют цветы повсюду. У носика каждой лейки, из которой льется вода, образуется маленькая радуга. Весь мир, кажется, приветствует Цветочного Президента.

Алексей Петрович и Ирина Васильевна уставились в телевизор. Бесконечные репортажи о странных явлениях, происходящих по всему миру на военных полигонах, сменяли друг друга. Дикторы разных каналов, стоящие за ограждениями, теснимые с места событий полицией, взволнованно указывали куда-то вдаль. Там, у горизонта, почти бесшумно, взрывались тысячи бомб, засыпая все вокруг крупными яркими цветами. Лепестки разлетались далеко по окрестностям, покрывали разноцветным конфетти дикторов, устилали ковром дворы домов в ближайших деревеньках, летели в лица полицейских, заставляя их смешно чихать. Алексей Петрович и Ирина Васильевна с восторгом посмотрели друг на друга и обнялись.

Все спят, никто не слышит тихий треск и шелест на книжных полках. Книжные страницы перелистываются, комкаются, завязываются в узлы — и становятся тоненькими веточками. Веточки выпускают пахучие почки, липкие листики, покрываются цветами. На столе рядом с книжными полками поднимают увядающие головки розы в вазе. Сам стол, сделанный сто лет назад из яблоневого дерева, вдруг словно наполняется жизнью изнутри, разбухает и тоже выпускает веточку. Весь мир шевелится, пробуждается от дурного сна, стряхивает с себя груз веков.

Алексей Петрович и Ирина Васильевна выбежали из дома, не успев даже одеться. Они проснулись оттого, что что-то ползло по ним, навязчиво щекоталось и царапалось. Открыв глаза, супруги увидели цветущую ветку, тянущуюся из спинки кровати к полке, на которой стоял кактус. Всеми своими листочками, с любопытством новорожденного существа, веточка стремилась к заинтересовавшему ее объекту. Кактус, в свою очередь, выбрав один из длинных бутонов, направил все силы на его рост и потянулся к ветке. Листики на ней и нежные мягкие колючки на цветке кактуса легко шевелились, словно принюхиваясь друг к другу. Столкнувшись на пути с голым плечом Ирины Васильевны, ветка хлестко ударила по нему и продолжила движение в направлении кактуса. Вокруг кровати всё шевелилось и прорастало, а то, что прорасти не могло, взрывалось, испуская облако нежного аромата и рассыпаясь цветочным конфетти...

Там, где еще вчера были дома, теперь цветут сады. Фонарные столбы и заборы не взрываются — отныне они служат опорой для ползущих все выше и выше вьюнов и плющей. Тысячи пчел восторженно жужжат в воздухе — мечутся от цветка к цветку, не веря своему счастью. Пестрые бабочки садятся на головы испуганных людей, совершенно не испытывая страха перед этими потерянными существами. Люди сбиваются в кучки, дрожат, полуодетые, взволнованные. Девушка в ночной рубашке в панике отпрыгивает в сторону — вьюн попытался обвиться вокруг ее ноги.

Лишь телевизоры остаются нетронутыми — из зарослей ветвей смотрят окошки их экранов. Внезапно все они включаются, и на экране появляется Цветочный Президент. В черном деловом костюме, с аккуратно забранными в хвостик волосами, он сидит, положив руки на массивный дубовый стол. Зеленые глаза смотрят, не моргая. Неожиданно он улыбается и произносит первую и последнюю фразу, услышанную от него электоратом. «Я объявляю торжество цветов!» — говорит Президент и хлопает ладонью по столу. Телевизоры взрываются облаками семян, которые пулями разлетаются от эпицентра и впиваются в землю, ввинчиваются в уцелевшие предметы, вгрызаются в тела людей. Цветы источают невыносимый запах.