В метро

 — Осторожно, двери закрываются! Следующая станция «Сокольники». Уважаемые пассажиры, при выходе из поезда...
«Успеет, не успеет?»
Девушка на платформе, смешно засеменив, ускорилась.
«А интересная...» — мелькнуло в голове и я придержал рукой закрывающиеся двери.
— Ой! — она запрыгнула в вагон и улыбнулась. — Спасибо вам огромное!
— Да ладно, — я оставался серьёзным. — Это моя работа.
— Что, —ваша работа?
— А вы думаете я для чего здесь стою?
Поезд набирая ход, въехал в тоннель.
— Вы что, серьёзно?
— Шутки перед работой я оставляю наверху, перед турникетом! — наклонившись, довольно строго прокричал я ей в ухо.
Девушка пожала плечами и стала доставать из своей сумки наушники.
«Кретин!» — мысленно обругал я себя.
— Впрочем, — я вскинул руку и посмотрел на несуществующие часы, — моя смена уже закончилась!
— Что ж, — она снова улыбнулась, — желаю хорошо отдохнуть!
— А вот это уже от вас зависит! — я наконец улыбнулся и поблагодарил Бога за её, напрочь спутавшиеся наушники.
— Боюсь, я ничем не смогу вам помочь..., — девушка оглянулась в поисках свободного места.
— Вас что, действительно пугает, что вы не можете оказать мне помощь? — я не оставлял надежды на знакомство.
В середине вагона кто-то поднялся и направился к выходу. Девушка тут-же поспешила занять его место. Оглянувшись, она напоследок вколотила меня по самую шляпку:
— У меня муж! — и показала мне кольцо на пальце.
Немного помедлив я крикнул её вслед:
— Он не любит тебя!
— Любит! — она рассмеялась.
Я хотел ещё что-то добавить про её мерзкого мужа, но вдруг почувствовал, как кто-то настойчиво теребит меня за рукав:
— Сынок! Ты не забросишь мне рюкзак на спину?
Маленькая, сгорбленная старушка с мольбой смотрела на меня.
— Пф! О чём разговор, бабушка! — я ухватил стоявший у её ног рюкзак за лямку.
— Не, не, милый! Погоди, как подъедем к станции и встанем...
— Господи! — я вдруг понял, что ни сейчас, ни когда подъедем и встанем, я этот рюкзак не подыму, — Что у вас там?!
— Так, картошка там, турнепс..., редис. — она тяжело вздохнула. — Сыну вот везу. С Ярославля.
— Откуда? — я с тоской смотрел на рюкзак. — А что, на вокзале не судьба, мать-то встретить?
— Так со смены же он... С суток. Охранником в аптеке. Отдыхает сейчас...
— С суток? Да он у вас, мамаша, стахановец, прям!- мысленно я проклял её сыночка.
Поезд стал тормозить.
— Станция «Сокольники». Следующая станция «Красносельская».
— Ну, давайте, бабушка! Попробуем! — я заметил, что несколько пассажиров с интересом за нами наблюдают. Стараясь сохранить на лице безмятежную улыбку, я расставил ноги пошире и ухватился обеими руками за рюкзак.
— Ты, милок, подыми просто, а я лямки-то на плечи себе и заброшу!
Я вдохнул, собрал все силы и оторвал рюкзак от пола. В голове вспыхнула мысль, что оторвать земную кору было бы легче. Благо, старушка была маленькой, высоко бы я рюкзак не поднял, поэтому я тут же, вместе с ним, тяжело рухнул ей на спину. Бабушка тихо охнула, присела и на секунду мне показалось, что мы сейчас все вместе завалимся назад... Но поймав равновесие, старушка удовлетворённо кивнула и быстро вышла из вагона. Я едва успел соскочить с её спины.
— Осторожно, двери закрываются...
Двери закрылись и поезд стал набирать ход.
У поручня я вдруг увидел забытую бабушкой клюку. Сев на её место, я задумчиво повертел палку. Клюка оказалась знатной. Тёмное, лакированное дерево. Латунная ручка с деревянными, резными вставками. Похожее на серебро маленькая пластинка с выгравированной надписью «Дорогой Евдокии Михайловне...»
— Па-ма-жи-те!! Люди до-брые!! — моё ухо пронзил копьём чей-то вопль.
Еле уловив уходящее сознание я поднял голову и увидел прямо перед собой довольно чумазую девочку. На руках она держала девочку поменьше.
«Цыгане? ... Или узбеки?»
— Деньги украли!!
Я закрыл глаза. «Сами украли, сами и верните» — хотелось ей посоветовать, но я промолчал. Секунд через двадцать я приоткрыл один глаз. Негодная девчонка всё так-же стояла рядом с протянутой рукой и с интересом меня разглядывала.
Подавив в себе желание разбить ей голову бабкиной клюкой, я отчего-то засуетился и вытащил из кармана всю мелочь. В следующую секунду все деньги уже были в маленьких цыганско-узбекских ручках.
Я вновь закрыл глаза. Звук едущего в тоннеле поезда убаюкивал...
— Мам, смотри, какая палка клёвая!
Открыв глаза я увидел неприятного мальчика с довольно миловидной мамой.
Я вскочил уступая место.
— Нет, нет! Сидите! Что вы?!
— Мам, дядя инвалид?
«Инвалидом сейчас будешь ты!»- подумал я и испугался. За последние три минуты я готов был покалечить двух детей.
— Нет! Нет! — я помахал клюкой прямо перед носом женщины. — Это не моя! Садитесь, пожалуйста!
Впрочем, это уже было лишним, — на освободившееся место уже уселся её сынок.
«Что ж, за сыновья-то пошли такие!?» — мрачно подумал я и стыдливо пряча палку, добрался до двери ведущей в кабину машиниста. Облокотился на неё и вновь прикрыл глаза.
— Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Комсомольская»! — мне показалось, что эту станцию голос девушки из динамика объявил как-то особенно радостно. Может, она там провела детство? Или страховку получала? ...
Я друг почувствовал, что меня окружает какая-то отвратительна вонь. Приоткрыв один глаз, я сразу увидел какого-то бомжеватого мужичка с огромной сумкой в руке. Скверный запах шёл то ли от сумки, то ли от мужика, то ли от них вместе взятых. Я зажал нос ладонью и попытался дышать ртом, но от самого сознания, что мои лёгкие наполняются этим смрадом, я попытался пройти обратно, к середине вагона. В какой-то момент, опустив взгляд, я вдруг увидел девушку, для которой недавно придержал двери. Увидев прямо перед собой клюку, она подняла глаза и поспешно начала вставать:
— Ой, это вы! Извините меня! Я не знала! Садитесь!
«Да, что б!!...» — наступив кому-то на ногу я стал остервенело протискиваться дальше.
— Молодой человек! По ногам-то!.. Господи, а воняет!
— Извините. Это не от меня. — проскрипел я и стиснул зубы, чтобы не добавить лишней гадости. Отвратительный запах шёл за мной по пятам и постепенно окутывал весь вагон. Голова начала кружиться. Еле дождавшись остановки, я выскочил из вагона и торопливо свернул в соседний. За мной высыпались почти все пассажиры. Думаю, что кроме мерзкого бомжа там остались только больные насморком и те, кто по разным причинам просто умер в дороге. Других причин, что бы добровольно оставаться в этом аду не существовало.
Разумеется, все рванули за мной. Подхваченный потоком человеческих тел я, буквально влился в соседний вагон и оказался прижатым к чьей-то упругой и величественной груди. Подняв глаза наверх, я увидел не менее величественные ноздри и несколько подбородков.
— Мужчина! — на меня уставились возмущённые глаза. — ... Игорь?!
Голос показался мне смутно знакомым. Но глаза, ноздри, подбородки я точно видел впервые.
— Игорёк, Боже мой! Тридцать лет тебя не видела! Как мама твоя?
— Моя? Моя хорошо. — за свою маму я был спокоен.
— А папа?
— Папа не очень... — мне показалось, что она искренне встревожилась.
— А что с ним?
— Он умер.
— Ой! Господи.... Я не знала, прости!
— Да ты особо-то и не виновата была в этот раз.
Она немного помолчала, видимо пытаясь понять услышанное:
— Да, кстати! А Славка как? Вы же всегда вместе были! Не разлей вода!
— Слушай, погоди. Вячеслав может и хорошим человеком был, но что же мне с ним, — по жизни всю жизнь?
— Да ладно, — она рассмеялась и моя голова запрыгала у неё на груди. — Он как? На скрипке —то играет ещё? Детский виртуоз! Ты, помню, всегда им восторгался!
— Ну, допустим, восторгался я им не потому что он на скрипке играл... — я был несколько озадачен. — Кстати, Славе этот факт, видимо, неплохо удавалось скрывать от меня. Вот на гитаре он играл классно. И звали его не Славка.
— Гитаре?! Не Славка? ...
— И ещё момент, — мне это порядком стало надоедать, — Виртуоз Слава вряд ли меня помнит, потому что мы не знакомы.
— Постой, ты что?! Смеёшься надо мной? — её грудь возмутилась. — Ты же Игорь?
— Я? Игорь? ... Игорь! — громко крикнул я на весь вагон.
— Оу! — отозвался кто-то от задних дверей.
— Вот, — я поднял вверх указательный палец. — Вот это Игорёк. А я Женя.
— Боже мой! Просто невероятно! Вы так похожи на...
— На Игоря тридцать лет назад? Я польщён, спасибо.
Тут к нам протиснулся какой-то усатый мужик в старомодной шляпе.
— Кто меня тут звал?
Я взглянул на него.
— И на этого Игорька я мало смахиваю...
— А должны? — мужик явно заинтересовался.
— Станция «Комсомольская»!
— Простите, разрешите я выйду, -моя собеседница стыдливо протолкалась к выходу и вышла из вагона.
— А чего она хотела-то? — усатый приподнявшись на цыпочки, смотрел ей вслед.
— Она? ... Игорёк, вы домой едите?
— Да.
— Ну, и правильно. Отдохните, Игорь. Сегодня ничего интересного больше не будет. 
— Да? — он заметно погрустнел. — Я пойду тогда?
— Конечно.
Он развернулся и едва успел выскочить в уже закрывающиеся двери.
На «Комсомольской» вышло довольно много народа. Вагон опустел. Я оглянулся и уселся на свободное место прямо напротив небольшой группы японских туристов. Впрочем, они так же могли быть и китайцами... Я остановился на мнении, что это японцы из Китая. Смешно жестикулируя они кучкой собрались у схемы метро и отчаянно о чём-то спорили. Хотя я допускал, что они с таким же успехом могли признаваться друг другу в любви или обсуждать утреннее меню.
Неожиданно один из них повернулся ко мне и что-то спросил по-японски. Я оглянулся, посмотрел в окно на своё отражение, — нет я определённо не был похож на их земляка, поэтому утвердительно кивнул головой:
— Конечно! Малиновое варенье — только из малины! Даже не сомневайтесь!
Японский турист оглянулся на своих товарищей и протянув мне фотоаппарат снова задал тот-же вопрос.
Я сообразил, что он хочет но, поскольку успел невзлюбить восточного гостя за его лень выучить хотя бы несколько русских слов, довольно строго произнёс:
— Я, конечно вас сфотографирую, но вы должны зарубить себе на носу, что горох следует всегда сначала замачивать!
— Йес! Йес! Оф кос! — радостно закивал головой японец.
«Английский ты, камикадзе, всё же подучил» — окончательно разозлился я и взял у него фотоаппарат.
Японцы плотно сгрудились под схемой метро и дружно замерли. Я направил на них камеру и злорадствуя тоже замер. Так мы простояли секунд двадцать, после чего я чуть приподнял фотоаппарат и сделал снимок самой схемы с торчащими внизу японскими макушками. Показал им всем большой палец, отдал камеру и сел на своё место.
Японец, радостно улыбаясь, взял фотоаппарат, посмотрел на сделанный снимок и отчаянно стал мне что-то объяснять, тыча пальцем в маленький дисплей аппарата. Поскольку я услышал, как несколько раз прозвучала фраза «Ноу фэйс!», я понял, что он недоволен отсутствием в кадре их лиц.
— Конечно, ноу фэйс! — я развёл руками. — Метро! Вери сикрет! Секретная коммуникация! Стратегическое бомбоубежище!
— А-а-а... сикрет.
Похоже он меня понял, поэтому я торжественно заключил:
— Поэтому фотографироваться можно только вьетнамским кондитерам и кулинарам. Якши?
Японец громко объяснил своим друзьям свою интерпретацию моего пояснения и те дружно зацокали языками. Потом вновь повернулся ко мне и снова что-то спросил на своём наречии. Не в силах больше сдерживаться я резко встал с твёрдым намерением пересесть подальше. Уходя, я всё же удостоил его ответом:
— Нет, дорогой мой! Турнепс и редис это, совершенно разные вещи!
За спиной я услышал волнительное обсуждение моего заявления.
— Станция «Красные ворота»! Уважаемые пассажиры? Не забывайте, пожалуйста....
Я решил выйти. Двери открылись и я увидел перед собой запыхавшуюся бабушку с огромным рюкзаком за спиной.
— Успела, господи! — улыбаясь она, с благодарностью, взяла из моих рук свою клюку. — Спасибо, касатик, что присмотрел! Дай Бог тебе здоровья! И детям твоим и жене... -она развернулась и торопливо заспешила в сторону эскалаторов.
Я стоял в дверях вагона и молча смотрел ей вслед.
Нет, я не пытался представить себе, каким образом эта маленькая старушка сумела догнать наш поезд и найти свой вагон, где оставила дорогую для себя вещь... Я думал, что вот, есть на свете люди, которые, наверное, не размениваются на какие-то горести, печали и обиды... Они стремительно мчатся вслед за своим счастьем, а отжившие года просто не успевают их догнать, чтобы предъявить свои права на мрачные мысли, слёзы и болезни. Наверное, внутри каждого из них горит маленький огонёк безмятежный свободы сжигающий любой негатив. Вот, чего мне так не хватает!
— Осторожно, двери закрываются! Следующая станция «Кировская»!
Двери захлопнулись перед самым моим носом. Я улыбнулся. Вернулся к японцам. Попросил фотоаппарат и жестами объяснил, что бы они все встали под схемой метро на стене. Сделал шаг назад, присел, навёл камеру. Вспышка. По-моему, снимок получился классным...