Дуб

— А что, я не понял... Туалет во всём самолёте один, что ли?
Мужчина в больших роговых очках в пятый раз яростно подёргал дверную ручку.
— Готов спорить, ещё пару раз и ручка оторвётся, — доверительно прошептал я своему соседу.
— Гражданин, прошу вас, сядьте на своё место. Мы сейчас начнём заходить на посадку, — миловидная стюардесса старалась быть вежливой, но я бы не советовал мужчине поворачиваться сейчас к ней спиной.
— Да идите вы..! — мужчина вновь истерично задёргал ручку и в следующую секунду она удобно расположилась в его руке отдельно от двери.
— Вы с ума сошли! — лицо стюардессы посерело и от её миловидности остался один пепел.
Мой сосед усмехнулся:
— И поделом. В самолёте должно быть предусмотрено как минимум две уборных.
— Христа ради! — послышалось из-за дверей туалета, — Не могу я сейчас!
— Так вы говорите, у самого аэродрома живёте? — сосед вдруг потерял интерес к происходящему.
— Жил, — поправил я его, — Девять лет назад я уехал отсюда. Но я здесь родился и вырос. Здесь родина моя. Сейчас, кстати, когда будем садиться, я вам одно дерево покажу, почти у самой полосы... Огромный дуб. Однажды в детстве, когда я безответно влюбился, залез на самую верхушку и хотел сброситься вниз.
— Получилось?
Я внимательно посмотрел на соседа:
— А вы сами-то как считаете? Или вы, может, допускаете, что разговариваете с духом?
Он пожал плечами:
— Как знать...
Я немного помолчал, раздумывая, стоит ли продолжать.
— Листва там плотная. Слезть-то не просто, не то что упасть.
— Ну значит, не с духом, — улыбнулся сосед.
— Что? — не понял я, — А-а. Ну да. Я там долго думал... О разном. Потом нацарапал на ветке...
— Гражданин! — стюардесса забарабанила по дверям туалета, — Выходите сейчас же! Самолёт не сядет, пока все пассажиры не займут свои места!
— Как это не сядет?! — услышали мы чей-то испуганный голос и весь салон тут же беспокойно загудел.
— Эй, мужик! А ну вылазь оттудава! — прорычал кто-то позади нас.
— А что нацарапали-то, не помните? — соседа похоже вообще не интересовала ситуация складывающаяся на борту самолёта.
— Что? — мне лично, как и всем остальным пассажирам, последняя фраза стюардессы совсем не пришлась по душе.
— Господи Иисусе! Оставьте вы меня, ради Бога! — человек за дверью похоже чуть не рыдал.
— Я вынуждена буду сообщить командиру экипажа! — мне показалось, что решительность стюардессы скоро перейдёт в истерику.
— Как вы думаете, — я обернулся к соседу, — самолёт действительно не сядет из-за того, что у одного из пассажиров понос?
— А вы думаете, у него понос?
Я, честно говоря даже растерялся немного:
— А что же ещё?
Сосед посмотрел в иллюминатор:
— Ну, может он там размышляет о том же, о чём и вы в детстве, на своём дереве?
Я задумался.
— Может, у него не физическое страдание, — продолжал сосед, — а душевное? Это же обычный человек. Как и мы с вами...
Неожиданно дверь туалета распахнулась.
— Прошу, извините меня, — молодой высокий человек быстро прошёл мимо нас к своему месту, но я успел заметить в его глазах слёзы.
Загорелось табло «Пристегнуть ремни». Самолёт быстро шёл на посадку, словно сам хотел поскорее расстаться с нами и забыть об этом конфузе. Шасси коснулось земли. Раз, другой... И вот мы уже плавно катились по взлётной полосе.
Всё произошло в две секунды. Под ногами раздался резкий хлопок, самолёт накренился вправо, крыло коснулось земли, искры, вспышка, оглушительный взрыв и мощная ударная волна со скоростью локомотива ударила меня в грудь.

Я почувствовал, как лёгкий ветер шевелит мои волосы. Мысли в секунду унесли меня в далёкое детство, — так мама гладила меня по голове.
Боли я не чувствовал, но пошевелиться боялся. Открыть глаза тоже было страшно. Откуда-то снизу раздавалась трель коноплянки. Я сразу её узнал. Но, чёрт возьми, почему она заливается прямо подо мной? Может я вверх ногами? Глубоко вздохнув я решился и открыл глаза.
Солнце сразу ослепило меня, и я невольно зажмурился. Надо мной было голубое небо. Подождав немного, я осторожно повернул голову набок и, прищурившись, попытался рассмотреть где я нахожусь.
Вокруг меня были сплошные листья. Одни зелёные листья. Сам я, плотно пристёгнутый, сидел в пассажирском кресле на самой верхушке какого-то дерева. Где-то внизу, в кроне ветвей, к трели коноплянки присоединился мелодичный свист малиновки. Я осторожно повернул голову в другую сторону. Чуть ниже, сбоку торчала толстая ветка, на которой еле заметно проглядывалась давно нацарапанная мною надпись — «БУДУ ЖИТЬ».