C2H5OH

Николай стоял одиноким пугалом посреди огорода заложив руки за спину. Николай думал. Думал о том, как не заметно проскользнуть со двора в магазин. Как купить чекушку и не замеченным вернуться. Как спрятать вожделенную огненную воду в сарае среди мешков с зерном. Как спуститься в погреб за подгнивающим луком. И, наконец, как провести оставшуюся половину дня в неге, попивая сорокаградусную и не быть замеченным во хмелю.

Ольга костерила старый никудышный пылесос. Одновременно поглядывая в окно за Николаем. За всем нужен глаз да глаз. И за стряпнёй и за поросятами, и за мужем. За мужем в особенности.

Пугало меж тем вело напряженную мозговую борьбу с самим собой. Е2-Е4. Не меньше. Закончив пылесосить, Ольга взялась потрошить куриную тушку. На столе стояла початая пачка панировочных сухарей и уже взбитые в плошке куриные яйца. «Курица в сухарях для этого алкаша — нет, это никуда не годится. Он вообще не заслуживает моей стряпни» — думала Ольга, а вслух напевала в такт радио «Белый лебедь» советскую муру.

Меж тем Пугало снялось с шеста и улетучилось в неизвестном направлении. Это стало понятно по скрежету калитки. Ольга стала ждать. Ольга прекрасно знала, где «ходит кот ученый». Со скоростью болида Николай скрипнул калиткой. Случилось непоправимое, Ольга отвлеклась на телефон и пропустила явление Христа народу. Ага, короткий рывок до сарая. Мешки с зерном. Погреб. Коробки с плохо пахнущим луком. Обратный отсчет. Поза огородного пугала. Позиция исходная. Фухххх.

Ольга долго всматривалась в окно своими подслеповатыми глазами. Ничего. Пугало стояло как столб, по-немецки заложив руки за спину. Ну, прямо стойкий оловянный солдат, не муж, а мечта.

Николай, просканировав все углы слежки, метнулся в сарай. Он жадно приложился к чекушке и так же жадно впился зубами в лук, будто это был его первый поцелуй. Уходить не хотелось. Останавливаться тоже. Да и не умел Николай говорить себе «стоп». Сорокаградусная опустела. Николая начала обуревать тоска. В этот момент он услышал сиренные призывы жены идти обедать.

Что ни говори, а сорок лет брака заставляют людей волей-неволей становиться рабами чужих привычек. Вот и Ольга одним только боковым подслеповатым взглядом спалила мужа. «Пил?». «Нет, ты чо?!» И понеслась. Обиды, ругань, упреки и звон посуды. Испорченное настроение и сгоревший от недосмотра утюг. Потом еще пнутый кот, который, слава богу, всегда был при чем. И еще один прожитый серый будний день.