Из пункта А в пункт Б (продолжение продолжения)

Часть пятая

Курица, несущая золотые яблоки

Бесконечный Бардак ожидаемо встретил друзей хаосом. Пешеход еще никогда не углублялся в него — обычно хватал, что нравилось, с краю и поспешно уходил. Глядеть, как всё вокруг шевелится и постоянно перегруппируется, было невыносимо для человека, незамысловатая жизнь которого проходила на тропинке, ведущей из точки А в точку Б.
Последним, что он добыл в Бардаке, были утяжелители для Эльфа. Проблема с прыгучестью и неметкостью их друга усугубилась тем, что Атипичная Амёба изрядно потрепала тропинку, в которой образовались множественные прорехи с видом на космос. Поэтому перед отправкой в экспедицию, Пешеход сбегал к Бардаку и выхватил из хаоса подушку в цветочек, набитую гайками, и свинцовую боксерскую перчатку. Утяжелители привязали к ногам Эльфа, и тот наконец-то смог ходить, пусть и дергающейся шаркающей походкой. Психотерапевт заботливо поддерживал его под руку.
Путешественники испуганно оглядывались, то и дело шарахаясь от спонтанно взлетающих предметов непонятного назначения. Друзей особенно пугал крылатый утюг с моторчиком. Он почему-то увязался за ними, летая над головами, пытаясь пикировать и жужжа, как оса.
Единственным человеком, чувствующим себя дома, была Девчонка. Она напевала какую-то песенку и то и дело отбегала посмотреть, что это там блестит, шипит и формируется. Атипичная Амёба, возомнившая себя драконом, прониклась к ней теплыми чувствами и неотступно следовала по пятам, сужаясь и вытягиваясь, чтобы протиснуться между крупными объектами Бардака.

— Далеко еще до этой вашей Курицы? — недовольно пробурчал Эльф, освобождая подушку с гайками от вцепившихся в нее зубастых граблей. Оказавшись снова в Бардаке, его утяжелители норовили объединиться с каким-нибудь предметом и переформироваться во что-нибудь новое.
— Откуда я знаю, тут же всё меняется постоянно, — беззаботно сказала Девчонка, отмахиваясь от утюга, а потом вдруг звонко закричала: «Цыпа-цыпа-цыпа!»
— Это что, магия какая-то? — начал было Пешеход и вдруг испуганно замолчал. Земля содрогнулась от тяжелых прыжков. — А каких размеров эта Курица? — прошептал он.
Девчонка не ответила, она с тревогой всматривалась в чащу переплетающейся ржавой арматуры. Прошло несколько тревожных минут и на поляну тяжело плюхнулась Курица, несущая золотые яблоки.

К счастью для наших героев, они никогда раньше не видели кур, и их психике не был нанесен тяжелый урон. Но даже их удивил слоновий размер, крокодильи челюсти полные зубов, крылья южноамериканской бабочки Тизании Агриппины и рачьи клешни вместо ног.
— Что за несуразное существо... — прошептал Пешеход.
— Чё надо? — прокуренным голосом спросила Курица, нависая над ним. Даже Девчонка, похоже, не ожидала такого поворота событий.
— Я чё, тебе не нравлюсь? — продолжала быковать Курица, увидев свое отражение в зеркале на груди Эльфа. Зеркало, показывающее отношение Эльфа к собеседнику, пришло в полное смятение, не зная, как отразить вплотную приблизившуюся к нему огромную морду с вылезающими из орбит глазами..
— А ты чё рот разинул? — наехала прозорливая, но хамоватая Курица на решившего попытаться вступить в диалог Психотерапевта. — Эти твои штучки со мной не работают.
— Ребята, она изменилась, — прошептала Девчонка. — Она раньше нормальная была... И не разговаривала... Этого не может быть, Бардак не меняет живых существ! Бежим!

Но, кажется, было поздно... Пешеход задумчиво смотрел на свои руки, по которым бежали мурашки. Мурашки на него не смотрели, у них была своя жизнь. Они деловито сновали по рукам, время от времени скрываясь в образовавшихся тоннелях. Волосы Пешехода встали дыбом, только они уже не были волосами, а превратились в сосновые иголки. «Я становлюсь муравейником», — жалобно пробормотал Пешеход.
Его никто не услышал. Психотерапевт, отчаянно пытаясь сохранить спокойствие, лианой вился по земле, ища хоть какую-нибудь опору. Полупрозрачный от природы Эльф стал кристально прозрачным, как тающая льдинка. И без того глазастая Девчонка обзавелась еще сотней глаз, вырастающих по всему телу, прорывающих одежду взмахами мощных век. Вместо рта образовалось голубое око с длинными ресницами, поэтому попытка завизжать не увенчалась успехом.
А у Атипичной Амёбы начал расти мозг. Сквозь ее прозрачное тело было видно, как формируются полушария, и по ним разбегаются извилины. Она, кажется, вышла из гипноза и перестала считать себя драконом. Наконец-то познав свою истинную суть, бесформенное гигантское одноклеточное, волею судеб заброшенное в упрощенный безумный мир, в отчаянии плюхнулось наземь, отрастило ложноручки и закрыло ложнолицо руками. Из-под ложноладоней текли самые настоящие слезы.
Курица с насмешливым любопытством смотрела сверху на все эти трансформации.

У Эльфа слегка подтаяли ноги, утяжелители свалились с них, и он вновь обрел прыгучесть. Радостно раскинув руки, прозрачный и светящийся, словно ставший чистым светом, Эльф подпрыгнул и полетел, такой свободный, такой легкий! К сожалению, полет его оборвался столкновением с Курицей, и он повис на ее чешуйчатой шее. На груди у Курицы была сумка, подобная кенгуриной, и тающий эльф начал медленно соскальзывать в ее глубины. Презрительно наблюдавшая в этот момент за расползанием Психотерапевта, монструозная птица ничего не заметила.
Психотерапевт пытался приспособиться к ситуации, и это у него неплохо получалось. Он цеплялся отростками-усиками за всё, что попадалось на пути — первым попался светофор, с которого в панике сбежали картинки, изображающие человечков. Отростки Психотерапевта проникали везде, ощупывали, изучали, передавали ему сведения об окружающем мире.
Пешеход же неожиданно почувствовал себя очень домовитым. Он грузно присел на край тропинки, и с отеческой нежностью во взгляде взирал на бегающих по нему муравьев.
Девчонка оставила попытки завизжать и смотрела во все глаза. Вокруг было столько любопытного и блестящего! Ей хотелось до всего дотянуться, пощупать и померить, но возникла небольшая проблема — мозг не знал, за каким из взглядов следовать, и ее буквально разрывало изнутри от желания пойти сразу на все четыре стороны.

Атипичная Амёба подняла залитое слезами ложнолицо. Она оглядела поляну, и ее новорожденный мега-мозг быстро оценил ситуацию. Мгновенно отрастив четыре могучие ложноруки и с десяток ложноног, она ринулась на помощь друзьям. Оторвала от земли Психотерапевта, цеплявшегося за все подряд усиками, стряхнула муравьев с конусообразного и пористого Пешехода, обволокла глазастую девчонку цитоплазмой, закрыв ей обзор, и вытянула Эльфа из кармана Курицы, ухватив за скользкую, почти истаявшую руку. А потом со всех ног рванула из Бесконечного Бардака...

Часом ранее Джей машинально стряхнул с мокрых рук капли магического раствора и ойкнул:
— Я, кажется, на самодельный мир немножко брызнул!
— Сколько раз я тебе говорил не ходить с мокрыми руками! Вон полотенце лежит! Ладно, не парься, ничего им от капли раствора не сделается. Во-первых, чтобы его активировать, нужно произнести слово «магия». А во-вторых, он же испаряется быстро, они и заметить ничего не успеют, — успокоил его Кей.
Юные тузы продолжили делать домашнее задание, позабыв об инциденте. У них совсем не было времени для самодельного мира сейчас — близились экзамены...

У полуразрушенной избушки Психотерапевта Атипичная Амёба затормозила и опустила друзей на землю. Ее мозг стремительно уменьшался, ложнолицо выражало полнейшее смятение. Она схватилась ложноруками за голову, горестно замычала и побежала в свое убежище в пункте А. Там несчастное одноклеточное свернулось калачиком и ушло в себя.
— От чего ушли, к тому вернулись. Регрессия... — печально покачал головой Психотерапевт. — А знаете, мне понравилось быть вьюнком!
Он с грустью проводил взглядом исчезающие усики и стебли. Пешеход печально смотрел на одинокого муравья у себя на ладони. Девчонка озиралась и терла глаза, словно пытаясь раскрыть их пошире.
— А я почти стал светом, свободным и невесомым... — еле слышно прошептал Эльф, к которому вернулись плотность и объем.
— Слушайте, а ведь похоже, эта магия осуществила наши подсознательные желания! — вдруг осенило Психотерапевта. Друзья призадумались. При слове «магия» у муравья на руке Пешехода отросли колесики, насекомое кувырнулось на землю и, бибикая, помчалось в сторону Бесконечного Бардака. Но этого никто не заметил.
— А Курица-то, однако, фантазерка! — засмеялся Пешеход. — Это ж надо было такое пожелать!
Эльф вспомнил о чем-то и полез в оттопырившийся карман своей туники. Оттуда он извлек золотистые спелые яблоки.
— Курица их в кармане носит. Успел ухватить несколько, когда туда упал, — улыбнулся он. — Очень жрать хотелось.

Часть шестая

Вездесущий агорафоб

— Друг мой, мне пришла в голову интересная мысль... Возможно, у вашего головного убора иное предназначение, — Психотерапевт вежливо постучал по металлическому цилиндру с двумя дугами по бокам, который так полюбился Пешеходу. — Мне кажется, нам стоит испытать его в качестве контейнера для приготовления пищи.
Пешеход нехотя снял цилиндр. С обнаженной головой он чувствовал себя неуверенно, совсем беззащитным. Психотерапевт вывалил в контейнер все напоминающие еду предметы, которые друзьям удалось найти в Бесконечном Бардаке, и которые не получилось съесть сырыми. Жутко соленые прозрачные оранжевые шарики в жестяной банке, ломкие белые трубочки, набор бутафорских фруктов, грибы с глазами, которые злобно зыркали по сторонам, и моток декоративной клеящейся ленты. Всё это новоявленный повар как следует утрамбовал в контейнере и повесил его над огнем...

— Чем-то воняет... — Кей осмотрел комнату и увидел дымок, поднимающийся над самодельным миром. — Блин, они готовить пробуют! Сейчас спалят всё к чертовой матери!
Он щелкнул пальцами и наслал на мир ливень, который потушил костер и заставил кулинаров эвакуироваться в избушку.
— Слушай, а им ведь жрать что-то надо. Как-то мы не продумали этот вопрос, — задумчиво протянул Джей. — И возиться сейчас неохота...
— Давай им таверну-самобранку по-быстрому соорудим?

Пешеход выкинул из цилиндра сгоревшие продукты, вымыл его в ручье и с облегчением надел. Тот привычно сжал голову, стало гораздо спокойнее. Но не надолго, потому что через несколько секунд земля под ногами вспучилась, и из нее начало расти какое-то строение. Пешеход отскочил в сторону.
Выросшее строение было нескладным, покосившимся, но внутри приветливо горел свет. Пешеход натянул цилиндр поплотнее и робко приоткрыл дверь. Из домика вкусно пахло едой.

Вечером друзья уже сидели у камина в новоявленной таверне и пытались поесть. Опытным путем выяснилось, что пищеблок работает по запросу. Психотерапевт сказал: «Эх, яблочка бы сейчас!» — и на стол сердито плюхнулось яблоко. С дальнейшими же заказами возникла проблема, ибо ни у кого из присутствующих не было опыта в еде. Поэтому первым делом они попросили еще яблок, а потом начали экспериментировать. Девчонка когда-то пробовала конфеты в Бесконечном Бардаке, но на ее попытку заказать их таверна ответила сотней быстро сменяющихся в воздухе изображений конфет разных сортов Девчонка наугад ткнула в одно, и по столу рассыпалась горсть шоколадных трюфелей. На вкус они оказались парадоксально горькими и сладкими одновременно. Больше такой еды не хотелось.
— Дай-ка нам что-нибудь эдакое... вкусное! — как можно четче сформулировал свой запрос Эльф. Таверна загудела и затряслась, но ответа не последовало.
— Просите курицу, — сказал кто-то хриплым голосом. Все вздрогнули. Два раза. Первый раз, вспомнив недавнюю встречу с Курицей в Бардаке, а второй — осознав, что голос не принадлежит никому из их компании.
— О чем просить? — испуганно поинтересовался Пешеход.
— Курицу у таверны просите, жареную, — в углу зашевелились, и на свет выползло существо, сравнимое по нелепости с хамоватой птицей из Бесконечного Бардака. Было оно маленьким, зеленым, и в целом вид имело болезненный. Гнилые длинные зубы, кожа в наростах и болячках, слезящиеся глаза, длинные черные ногти — готовый клиент для стоматолога, дерматолога и окулиста.
— Вы спрашиваете, кто я, — сказало существо, хотя все молчали. — Я самый несчастный в мире орк. Во-первых, я умный. Во -вторых, красивый. В-третьих, творческий. Совсем не похож на своих безмозглых уродливых соплеменников. А в-четвертых, я — неудачник и социофоб, — на этих словах Орк разрыдался.
Психотерапевт встрепенулся, услышав про социофоба. Он достал из кармана бумажные салфетки и протянул плачущему Орку. Тот высморкался, а затем, повинуясь внезапному порыву вдохновения, сложил из салфетки цветочек и протянул Девчонке.
Пешеход чувствовал, что нужно что-то сказать, но ничего не мог придумать. Поэтому он сказал первое, что пришло в голову: «Жареная курица». Таверна, казалось, выдохнула с облегчением, и на стол шлепнулось пять тарелок восхитительно пахнущей курицы.

Несчастный Орк обгладывал куриную ножку и рассказывал о своих горестях. Еще в детстве его выгнали из племени, как слишком умного. Тут ему, правда, повезло, потому что могли бы и съесть. Скитаясь, он встретился со странствующим магом, и в первые же часы общения ухитрился вывести старичка из себя, попытавшись рационализировать его магию. Обиженный дед наложил на него заклинание Вездесущности, и с тех пор Орка периодически забрасывало сразу в несколько миров одновременно. Он мог, к примеру, в одно и то же время находиться в мирах, в которых царит палящий зной и леденящий холод. В райских кущах и на пепелище войны. Среди первобытных дикарей и в высокотехнологичном обществе. «А уж когда в трех мирах находишься, то и вообще капец, — грустно вздохнул Орк. — Тебя просто парализует и словно разрывает на части. Ты можешь одновременно сидеть в тюрьме и убегать от тигра. Короче, непонятно, как я еще жив... Это только потому, что я такой умный». «И красивый», — ласково сказала Девчонка и сочувственно погладила Орка по грязной голове.

Такая насыщенная жизнь привела к тому, что несчастный стал бояться выходить куда-либо. Он прятался в пещерах, ныкался в погребах и подвалах, рыл себе норы. Когда Орк оказывался на открытом воздухе, у него подкашивались ноги и кружилась голова, что явно не способствовало выживанию. «Агорафобия», — отметил Психотерапевт, которому, похоже, нравился этот кладезь диагнозов.
И вот, хаотично перемещаясь между мирами, бедолага столкнулся с трансгрессирующей куда-то таверной. Оказавшись внутри, Орк вдруг понял, что впервые за много лет находится в одном месте. То ли таверна по какой-то причине нейтрализовала заклинание, то ли заклинание само нейтрализовалось, потому что новый мир являлся наказанием, превосходящим по силе. «Такие дела», — сказал Орк и снова заплакал.
Пешеходу хотелось как-то утешить несчастного, и он решительно снял с головы металлический цилиндр. «Держи, — Пешеход протянул свое сокровище Орку. — С ним ничего не страшно». Орк заколебался, не совсем понимая, почему с этой большой кастрюлей ничего не страшно, однако кивнул и надел ее на голову. Жизнь его многому научила.
Эльф вытер слезы и решил разрядить ситуацию, заказав что-нибудь еще. «Жареные яблоки! — твердо сказал он. — И жареные конфеты!»