Из пункта А в пункт Б

Часть первая

А не сотворить ли нам мир?

— Скучно... Не создать ли нам мирок-другой? — в глазах Джея, худшего ученика Школы Тузов и известного сорвиголовы, внезапно заиграли искорки. Недобрый признак.
— Да брось ты! Тебе на уроках миротворения не надоело? «Начнем с неба, юные тузы, затем сотворим твердь земную...» Тоска зеленая! — его друг Кей был настроен скептически. — А потом еще и конец света на тренировочные миры насылать, чтобы не плодить без меры. Мне как-то не по себе всегда бывает — хоть и тренировочные, но живые ведь!
— Так давай сделаем всё по своему! Перевернем с ног на голову! И оставим его, никому не скажем и уничтожать не будем? Посмотрим, что в итоге получится?
— Хм... Ну а с чего мы тогда начнем?

В начале была Нога... Просто нога, от ступни до колена, из ничего возникшая и никому не принадлежащая. Нога пошевелила большим пальцем, и по мановению его сотворилась для нее дорога, ведущая из пункта А в пункт Б. В пункте А выросла Амбивалентная Акация, которая настолько любила всё, что к ней приближалось, что душила до смерти, страстно обнимая ветвями. В пункте Б царил Бесконечный Бардак — хаотичный склад непонятных деталей, обрывков и ошметков, постоянно перемещающихся и слепляющихся в бессмысленные предметы, типа куполообразного стола с ручками вместо ножек.
Пару раз проскакав из пункта А в пункт Б и с трудом избежав гибели, Нога поняла, что ей нужен Пешеход, и постепенно отрастила его. Несколько раз пройдя от Акации к Бардаку, Пешеход испытал сильнейший стресс, приведший к депрессии, в результате чего в новорожденном мире появился Психотерапевт. Для защиты от звездной пыли вокруг кушетки Психотерапевта вырос первый в мире Дом. Пешеход таскал туда предметы из Бардака, а Психотерапевт наводящими вопросами приводил бедолагу к пониманию их предназначения...

— Им нужны девчонки! — воскликнул Джей, глядя, как понуро волочит Пешеход очередную бессмыслицу к избушке Психотерапевта. — Для вдохновения!
И тут же в поле рядом с дорогой заколосилось несколько косичек. Подросшие девчонки первым делом ринулись к Бесконечному Бардаку и начали его упорядочивать в соответствии со своими представлениями. Жизнь в новорожденном мире постепенно налаживалась... По крайней мере, так казалось юным тузам.
— А еще туда нужно поселить эльфов, — раздался вдруг голос из темного угла. Два друга не заметили, что свидетелем их разговора стала Эл, ученица из класса Благородных Дам. — Если вы меня не примите в игру, я всем всё расскажу! — добавила она для убедительности.

Эльфы у Эл вышли полупрозрачными, с огромными глазами, в которых плескались морские волны. Светящиеся призрачным светом волосы жили своей жизнью, сплетаясь в замысловатые косички, а потом вдруг одним махом расплетаясь и струясь на ветру. Тонкие пальцы гнулись самым неожиданным образом и дополняли речь эльфов выразительным набором жестов. Там, где по представлению Эл, у эльфов должно было быть сердце, наружу проступало пульсирующее зеркало, отражающее собеседника в соответствии с тем, как он себя вел в настоящий момент. Если человек был неприятен эльфу, то видел себя уродцем. Хороший человек, правда, тоже, потому что у полупрозрачных существ было странное представление о красоте. В довершение всего, эльфы перемещались гигантскими прыжками, которые, хоть и выглядели грациозно, были не очень меткими и не всегда заканчивались там, где планировал прыгун. Джей с Кеем вздохнули и незаметно подвинули эльфов поближе к Амбивалентной Акации, надеясь, что дереву понравятся эти недоразумения и проблема разрешится сама собой.

— А во что в нашем мире будут верить? — спросил Кей. — Им нужна какая-то информация о создателях.
Джей пошарил в карманах и достал стыренный где-то набор открыток, рекламирующий школу. Класс Тузов, Валеты, Короли, Дамы, символы и отличительные знаки... Он щелкнул пальцем, и открытки, умножившись многократно, просыпались на новорожденный мир.

Пешеход принес Психотерапевту стопку картинок, подобранных по дороге.
— Столько непонятного в этом мире. Я просто не вывожу уже... — простонал он, устало плюхнувшись на кушетку. — Вот опять, какая-то фигня свалилась прямо на голову. Иногда мне так хочется снова стать ногой! Как безмятежна была тогда жизнь!
— Да, Внутренняя Нога в вас несет свои непрожитые эмоции, требует внимания. Вам необходимо наладить с ней контакт, удовлетворить ее потребности. Почему бы иногда не отпустить себя? Забудьте о Бесконечном Бардаке, тревогах и проблемах. Просто играйте! Вот, кстати, и эти карты можно использовать для игры! Давайте-ка подумаем как!

Часть вторая

Абьюз Акации

— Фрустрация, — печально сказал Пешеход. Ему нравилось это слово, хрустящее и веское. Это слово было единственным, что ему в данный момент нравилось. Он стоял на границе Бесконечного Бардака и слушал, как где-то вдалеке весело перекликаются Девчонки. Их-то всё устраивало — похоже, их предназначением было копошиться в бардачном барахле. Хоть кто-то был счастлив в этом безумном мире!
Пешеход поднял выкатившийся из огромной шевелящейся кучи металлический цилиндр с двумя дугами по бокам и нахлобучил его на голову. Цилиндр стиснул череп.

В избушке Психотерапевта, как ни странно, было темно. Пешеход снял цилиндр, почесал голову и надел его обратно — головной убор давал хоть какое-то чувство защищенности. Пешеход нехотя побрел в сторону пункта А, из которого страстно топорщились ветви Амбивалентной Акации, алкавшей любви и убийства.
На безопасном расстоянии от любвеобильного и смертоносного куста стояли Психотерапевт и неизвестный полупрозрачный тип со светящимися волосами. Психотерапевт протягивал пачку бумажных салфеток, в глазах типа плескалось море...

Троица села на край тропинки там, где мир не был прорисован, свесив ноги в космос.
— Позвольте, я расскажу вам легенду нашей расы? — Эльф шмыгнул носом.
— Эээ, может, как-нибудь потом? — от слова «легенда» Пешеходу захотелось спать.
— О, друг мой, это не займет много времени! Послушайте эту прелюбопытнейшую историю! — вмешался Психотерапевт.
— Свет пролился на новорожденный мир, и с его лучами спустились на землю Светлые, сияющая раса, потомки Расфиндюэля и Драмюэль... — затянул свою песню Эльф. Пешеход вздохнул и приготовился слушать.
— А потом хрясь, и все погибли. Вон тот куст заломал их! — рассказчику изменили слова, и он закончил повествование чередой выразительных жестов. Пешеход попробовал повторить один из них и чуть не сломал пальцы.
— Это самая печальная легенда, которую я когда-нибудь слышал! — поспешно воскликнул он и не соврал, ибо не слышал никаких легенд ранее.

Психотерапевт, Пешеход и Эльф поднялись с тропинки, решив отправиться в избушку и утешить новичка парой партий в карты.
— Если не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней, — поучал Психотерапевт Эльфа. — Иначе говоря, наплюй!
Пешеход, желая внести свою лепту в разговор, повернулся к приятелям и вдруг заметил на груди Эльфа пульсирующее зеркало. Он наклонился поближе и впервые увидел свое отражение — квадратная голова с асимметричными глазами, треугольным носом и бесформенными ушами, плавающими отдельно от всего остального. Голову венчал металлический распадающийся многогранник, насыщенная ультрамариновая гамма делала отражение еще более экспрессивным. Пешеход хотел воскликнуть «не может быть, неужели это я», но слова как-то скомкались, и с его уст сорвалось короткое «бля».
— Эльфы видят сердцем, — прокомментировал ситуацию их новый друг. — Это то, как я тебя вижу. Правда красиво? Если бы ты мне не нравился, отражение было бы невыносимо ужасающим!
Глядя на синие в крапинку, живущие собственной жизнью уши, Пешеход попытался представить что-нибудь более ужасающее.
— Слушай, тебе ведь не нравится Акация? — ему пришла в голову блестящая мысль. Зеркало на груди Эльфа затянул непроглядный мрак. — Почему бы тебе не показать ей это?

Друзья подошли к Амбивалентной Акации на безопасное расстояние. Куст встрепенулся и протянул к ним нетерпеливо дрожащие ветви. Он любил подошедших больше всего на свете и желал удушить в объятиях. Эльф выпрямился, сказал что-то выразительное на языке жестов и постучал по зеркалу на груди. Сияние, исходящее оттуда, привлекло внимание Акации. Внезапно по ее стволам прошла дрожь. Она вытянулась вверх, заламывая ветви, словно пытаясь отразиться как-то погламурнее. Корни ее выползли из земли, стремясь унести Акацию подальше от страшного зеркала. Листья опали и пожухли. Заиграла трагическая музыка, и мощные ветви бессильно упали наземь...
Приятели попробовали подойти ближе. Акация не отреагировала. Еще ближе... Одна ветка слабо дернулась, словно говоря: «Уходите!» Любвеобильный и смертоносный куст в отчаянии распластался по земле.
— Фрустрация! — прошептал Пешеход. Ему нравилось это слово — хрустящее и веское, словно долгожданный подарок, обернутый дизайнерской бумагой.

Продолжение следует...