Дорога к воскрешению (на конкурс)

Глава 1 На высоком берегу на крутом

            Солнце готовилось спрятаться за гору, а пока ласково заигрывало с бронзовой кожей двух девушек. Они стояли на пригорке, подставив лица прощальным лучам и лёгкому ветерку.

            Соня ― высокая, худощавая, с каштановыми кудряшками ― закрыла глаза и мечтательно напевала одной лишь ей известную мелодию, возможно сочинённую самой. Света рассматривала пейзаж, простирающийся с высокого берега в далеко обозримое пространство. Она вглядывалась в каждую деталь рельефа, будто выполняя задание по точному описанию местности. Её чуть полноватая фигура, с одной стороны, контрастировала с фигуркой Сони, с другой ― дополняла зримый образ подруги. Видеть их вместе ― доставляло приятное чувство гармонии.

Их мужчины ― Тимур и Тимофей ― хозяйничали у палаток и у кострища. Из маленького магнитофона звучала мелодия Юрия Антонова. «На высоком берегу на крутом», ― подпевал Тимофей.

Крепыш Тимур по телосложению больше подходил Светлане, однако, любовь получилась с Соней. Худенький Тимофей составил семейную пару со Светланой. Все четверо крепко дружили, не раз совместно шутили на тему несоответствия, только отношения у пар от этих разговоров нисколько не ухудшались.

Молодые люди отдыхали на берегу реки. Место выбрали на самом высоком месте, точнее, метрах в пятидесяти от обрыва. Купаться ходили за полкилометра: нужно было спуститься по тропинке вниз вдоль берега и там, на будто специально отгороженном валунами участке, располагался небольшой песчаный пляж. Тропинка вела дальше, мимо пляжа в гору. Пологий склон протянулся на добрый километр. Именно по этому пути они пришли сюда. До ближайших мест проживания людей добираться приходилось долго. Но это и радовало: хотелось насладиться уединением.

― Красавицы, ― обратился Тимур в свойственной южанам манере поведения с женщинами, ― приглашаем на ужин!

― Сейчас, ― отозвалась Соня, не открывая глаз. Так приятно было ощущать нежное тепло солнечных, не жарких уже, лучей.

― А к нам кто-то идёт, ― сообщила спокойно Света.

Соня открыла глаза.

― Где?

― Вон там, с горы спускается… путник.

― Почему же к нам? Может, кто-то идёт мимо… в определённое место, не подозревая даже о нашем лагере.

― Дорога ведёт сюда, ― уверенно продолжила Светлана, ― и обрывается здесь у обрыва. Куда же идти?!

― Это не дорога, а тропа, ― решила поспорить Соня. ― А дорога, наверное, есть… где-то поодаль, за лесочком. И этот человек, возможно, знает о ней, поэтому идёт.

Заинтересованный разговором подруг, Тимофей приблизился к ним.

― О чём речь, похожая на спор? Быть может, сгожусь на роль знатока и разрешу сомнения.

― Тим, смотри: видишь, с горы спускается человек… по тропе? ― сказала Света.

― Какая глазастая! Даже специально присмотревшись трудно заметить. Идёт, ну и пусть идёт. Нам-то что?! Он далеко, ещё сто раз свернуть можно, не доходя до нас.

― Не согласна! ― упорствовала Света. ― Дорога ведёт к нам. Значит, нужно подготовиться к встрече с незнакомым человеком.

― Правильно, ― заявил шутливо Тимофей, наклонившись подхватил подругу, так что она повисла у него на плече, понёс к палаткам. ― Поужинаем и потом приоденетесь.

Света притворно завизжала. Соня, улыбаясь, последовала за ними…

После ужина продолжали сидеть у костра. Ветерок, вопреки ожиданию, не ослаб, а усилился слегка и посвежел. Девушки накинули кофточки, оставаясь в шортах. Тимофей периодически ворошил прогоревшие сучья, подкладывал ещё из заготовленной кучи валежника.

― Чем займёмся в сегодняшний вечер? ― спросила Соня.

― Так мы уже занимаемся: сидим и молчим, ― ответил Тимофей. ― Вчера напелись, пусть горло отдохнёт.

― Не горло, а связки, ― поправила спорщица Света.

Тимур встал и, не объясняя причины, удалился в палатку. Повисла тишина. В сознаниях молодых людей воцарилась умиротворённость. На лицах отображалось полнейшее спокойствие.

Внезапно лёгкий треск сухой ветки прервал тишину. Одна лишь Светлана отреагировала поворотом головы в сторону звука. Сумерки почти сменились ночной тьмой, но фигура человека ещё замечалась с двух десятков метров. К тому же вспыхнувшая ветка в костре добавила света. По направлению к костру медленно брёл человек, похоже, что мужчина.

― Я же говорила, ― тихо произнесла Света. ― Вот и он.

Тимофей и Соня подняли взгляды от костра в сторону пришельца. Все трое замерли в ожидании. Мужчина так же не спеша подошёл к костру, молча опустился на колени, посмотрел на угольки, поднял лицо поочерёдно на каждого. Соня инстинктивно прижалась к сидевшему рядом Тимофею.

На лице незнакомца непривычно отображалась какая-то по-детски наивная улыбка вперемежку с радостью. Даже говорунья Светлана не знала, как вести себя с таким непонятным человеком. В это время вернулся Тимур, надевший джинсы.

― Что, у нас гость? ― спросил Тимур, ещё не замечая странности в поведении незнакомца. ― Он отодвинул от Сони Тимофея, сел рядом, обняв девушку за плечи. ― Кто вы, откуда и куда? ― обратил он взгляд в сторону гостя.

Незнакомец молча улыбался, глядя на Тимура, слушая его голос, порой какие-то мысли отображались в мимических подёргиваниях. Но он молчал!

― Тимур, ― сказала Светлана, ― этот путник, по-моему, какой-то странный… Улыбается чему-то… и зачем-то.

― На ребёнка похож, ― осмелела Соня.

― Гм! ― произнёс многозначительно Тимур. По его лицу проскользнула заметная тень недовольства. ― Этого нам только не хватало!

Молчавший до того Тимофей шумно выдохнул.

― Нельзя так. Некрасиво.

― А врываться в незнакомую компанию красиво?! ― произнёс Тимур чуть мягче.

― Я думаю, что он, наверняка, голоден. Нужно предложить ему еду, ― сказала Соня.

― Каким образом, если он не разговаривает? ― озадачилась Света.

― Я принесу бутерброд и кофе из термоса, ― решила Соня и встала, убрала с плеча руку Тимура и пошла к палатке. Тот зыркнул в сторону подруги, но промолчал.

Путник протянул руку к уголькам, ощущая тепло, слегка зажмурился на мгновение. Подошла Соня, присела рядом с гостем, тронула его за плечо. Незнакомец широко улыбнулся ей, поморгал глазами.

 ― Вот, возьмите, ― поспешно сказала Соня, подала бутерброд и кружку с кофе. Привстала, намереваясь отойти.

Гость задумчиво глянул на еду, осторожно взял кружку левой рукой, а правой погладил руку Соне. Тимур заёрзал, теребя подбородок, но высказывать недовольство не стал. Соня придвинула руку с бутербродом ближе к лицу незнакомца, чтобы он обратил наконец внимание. Вблизи рассмотрела мужчину: на лбу виднелся шрам, лицо давно не бритое, борода неухоженная. «Скитается», ― подумала Соня.

Путник взял бутерброд, и Соня тотчас отошла на своё место. Мужчина проводил её взглядом, лишь затем принялся за еду.

― Видно же, что давно не ел, ― тихо подметила внимательная Светлана, ― а ест культурно, не хватает, как собака.

― Тише, он может всё слышать, хоть и не говорит, ― урезонила подругу Соня.

Молодые люди ненавязчиво наблюдали за незнакомцем в процессе его трапезы. Путник одобрительно улыбался всем по очереди; его улыбка, или просто такое выражение лица, не сходила ни на миг, словно он всё время пребывал в состоянии радости.

― Как будем ночевать? ― произнесла неугомонная Светлана.

― По очереди, ― хмуро высказался Тимур. ― Пусть спит у костра… если хочет, или сидит всю ночь. Кто-то должен оставаться рядом с ним ― караулить.

― Я не думаю, что он вор, ― сказала Соня печально, видимо, появилось недовольство от слов Тимура.

― Я не о том! ― повысил голос Тимур. ― Сжечь может и палатки, и нас… Или вдруг у него нож в кармане.

― Он скорей похож на юродивого, ― заметила Света. ― Опасности, конечно, не представляет. А посидеть рядом придётся всё же. Тут я согласна.

Тимур поёрзал, повернулся в сторону незнакомца.

― Послушай, вот я ― Тимур, она ― Соня, он ― Тимофей, это ― Света, а ты?

Путник молчал. В темноте при слабом свечении угасающего костра трудно рассмотреть выражение лица, поэтому сделать вывод о понимании со стороны чужака никто не брался. Компания ожидала. Наконец Тимур встал, подбросил в костёр валежника.

― Дохлый номер, ― пробурчал он с досадой, выражая недовольство и появлением гостя, и поведением подруги. Уж Соня-то понимала его по любой мелочи в действиях.

― Скоро спать ― думаю, не стоит разжигать большой огонь, ― сказала Светлана.

― А ты с ним в темноте будешь сидеть? ― с ехидцей продолжил выплёскивать негатив Тимур.

― Посижу, ― спокойно ответила Света.

В разговор вступил Тимофей:

― Тимур, какая собака тебя укусила?! Что такого случилось? Природный катаклизм?

― Я-то ничего… спокоен, ― утихомирился Тимур и сел. Только подёргивание плечами в отблесках воспламенившихся веточек выдавало иное.

― А давайте-ка на самом деле спать, ― решительно предложила Света. ― Мы с Тимой посидим, а вы идите. Когда наш гость заснёт ― останется кто-то один из нас. Можно по очереди.

Тимур посмотрел на сникшую Соню, склонившую голову вниз; её локти упирались в колени, а ладони держали подбородок с двух сторон, как обрамляющая рамка. Тимур прикоснулся к плечу подруги.

― Пойдём?

Соня встала, прошла несколько шагов, обернулась.

― Спокойной ночи! ― произнесла она тихонько.

― Добрых снов! ― напутствовала Света.

Когда Соня с Тимуром ушли, Тимофей завёл разговор о госте.

― Может, принести ему что-нибудь укрыться?

― Не знаю… А что?

― Хоть куртку мою.

― Она же лёгонькая, не согреет.

Тимофей помолчал и предложил затем более разумное по его пониманию:

― Вот что: иди-ка, Светочка, отдыхать, а я буду костёр поддерживать ― дров заготовили достаточно, ― так что будет тепло ему. Погляжу, как он поведёт себя. Если уляжется ― укрою… хотя бы скатертью. А что?! Подойдёт.

― Нет уж ― вдвоём посидим! Я тебя одного не брошу.

― Миленькая моя, тебе всё же лучше отдохнуть, а я… ого-го как много сил накопил.

― Ах, ты Геракл мой!

Парочка соединилась в сладостном поцелуе. Путник глянул на них и отвёл взгляд, затем медленно улёгся на правый бок, поджав колени к груди. Через минуту Света с Тимофеем, оторвавшись от губ друг друга, обнаружили гостя в ином положении ― удивились и одновременно обрадовались: меньше хлопот.

― Позже укрою, ― сказал Тимофей, ― сейчас ему ещё не холодно.

Некоторое время посидели молча, глядя на угольки. Из палатки приятелей раздался короткий недовольный возглас Сони. «Не настроена!» ― мысленно посочувствовал Тимофей приятелю. Света лишь чуть повернула голову в ту сторону, но озвучивать своё мнение не стала.

― Как думаешь, что случилось? ― спросила Светлана спустя минуту.

― Соне не до объятий… ничего особенного, бывает.

― При чём Соня?! Я про странника.

― А-аа!.. Какое точное определение ты озвучила ― странник!

― Мне интересно, что он за человек, куда идёт, что ищет?

― Сразу не поймёшь… с первого взгляда. Даже опытному психологу потребуется время. Думаю, он одинокий. А раз нет семьи и родственников ― решил постранствовать.

― Не подходит! Если человек не говорит, значит нечто произошло: какая-то травма, психическая или физическая.

― Светик, не будем гадать. Всё равно не узнаем истину.

― Но любопытно же.

― Ты неугомонная и любознательная… во всём!

― Плохо разве?

― Наоборот ― люблю за это!

Парочка вновь предалась поцелуям. Наконец Тимофей отпустил голову жены, вдохнул прохладный ночной воздух, выдохнул его, наполнив внутренней энергией жизнерадостности и счастья, словно желая поделиться со звёздным небом.

― Между прочим, когда я вечерком обозревала окрестности, то увидела за горой, откуда приходят сюда путники, довольно тёмную тучу.

― Выходит, мы тоже путники, раз пришли с той горы, ― воспользовался Тимофей паузой.

― Ха! Ну конечно, ещё какие путники, хорошо хоть, что не странники!

― Да, мы простые путешественники… А что ты хотела сказать, когда упомянула гору?

Света помолчала мгновение, подняла голову к небу, словно за подсказкой. Так и случилось: часть ночного неба без звёзд напомнила.

― Так вот: туча была за горой, только выползала, а сейчас закрыта треть небосвода. Как бы дождь не пошёл!

― Спрячемся! Делов-то!.. Ты беспокоишься о страннике?

― Человек ведь!

― Что ж, заберёмся в нашу палатку… посидим втроём.

― Ты отзывчивый!

― Слушай, согласно нашему предположению, возможно, начнётся дождь. Поспать не удастся: втроём места мало. Поэтому… ― Тимофей наклонился к лицу любимой и продолжил уговаривать как ребёнка, в назидательно-заботливой форме: ― пойди, милая, в палаточку и поспи. Если часа через три дождя не будет, я ― так и быть ― разбужу тебя, чтобы твоя забота обо мне имела воплощение.

― Тима, не смеши! От таких слов не то что не заснёшь, а больше возбудишься.

― Не время возбуждаться! Как-нибудь потом, ― продолжил шутливую манеру муж. Потом серьёзно добавил: ― Правда, иди, а я посижу.

― Что ж, логично. Пойду.

Света ещё раз прикоснулась губами к щеке мужа, встала и на прощанье посоветовала:

― Огонь поддерживай ― сонливости меньше будет.

― Ладно.

Светлана ушла. Тимофей наклонился над незнакомцем. «Пора укрыть», ― решил он. Подбросил в костёр веток, сходил под натянутый полог для вещей и продуктов, нашёл там скатерть для импровизированного стола. Когда набрасывал полотно, в свете разгоревшегося с новой силой костра заметил на лице бородача мимическое отображение неведомых переживаний во сне. «М-да! Непростая, видно, история с тобой случилась!» ― посочувствовал путнику.

Долго смотрел на небо. Звёзды наблюдались лишь на половине небосклона, впрочем, явных признаков ухудшения погоды не ощущалось.

Тимофей глядел на бегающие сполохи угольков, мыслей оставалось всё меньше. В итоге воцарилась единственная ― виртуальный голос исполнял застрявшую с вечера в памяти мелодию: «И с тобою вдвоём мы всю жизнь проживём на высоком берегу на крутом». «Проживём, ― вторил голосу Тимофей, ― только не на берегу… крутом». Потом возникла Света: она бегала вокруг, ускользая из рук, и напевала ту же песню: «Весна какая выдалась, какие дни настали!» Наконец Тимофей перестал вообще что-то осознавать, только ощущения органов чувств напоминали дремлющему мозгу о внешней среде, и тело человека реагировало лёгкими подёргиваниями…

Внезапно сигнал настороженности, а следом и опасности, заставил Тимофея вздрогнуть, открыть глаза. Сильный вихрь поднял пепел с потухшего костра, швырнул в глаза, на одежду. Раздался грохот кухонной утвари под пологом. «Чёрт возьми! ― воскликнул Тимофей, когда пылевую завесу прорезал зигзаг молнии. Сразу же громыхнул треск. ― Гроза! Права была Света».

Тимофей вскочил, бросился в сторону палаток. Оттуда уже раздавались голоса Светланы и Тимура. Вновь чиркнула молния. Тимофей успел разглядеть Соню, зажимающую на груди одежду, Тимура, бегущего к сорванному пологу, Свету, показавшуюся из палатки. Она открыла рот, но грохот заглушил её отчаянный крик. Тимофей интуитивно развернулся и глянул в сторону костра. Ничего не видно! Подскочил к месту, где лежал странник ― пусто. Новая вспышка высветила силуэт незнакомца на краю обрыва. Тимофей сорвался в том направлении. Практически в темноте каким-то чудом тормознул на самом краю, едва не свалившись вниз, возможно из-за грохота, словно пригвоздившего его к месту. Опять вспышка. По краю сползала рука путника, а тело его уже находилось на склоне. Тимофей успел схватить руку незнакомца, упал на землю, уцепился за кисть и второй рукой. «Держись!» ― выкрикнул он, понимая, что держать нужно самому. Позади раздавались окрики друзей. Двое мужчин, тем не менее, сползали в овраг, медленно, но неуклонно. Тимофей сжал зубы, силясь преодолеть вес странника и задержаться. В последний момент, когда стало очевидным, что свалятся оба, Тимофей сообразил, что самому лучше остаться: меньше хлопот будет для приятелей. Он отпустил руку бродяги.

В свете молнии блеснули на миг глаза на внешне невозмутимом лице, затем человек закувыркался по склону. Последняя вспышка помогла Тимуру увидеть Тимофея и задержать его падение.

Направились к палаткам. Светлана прижалась к Тимофею. Он обнимал её за плечо.

― Тима, что произошло? Как он оказался на обрыве?

― Не знаю. Гроза началась. Я отвлёкся на грохот кастрюль, на ваши возгласы. Потом в свете молнии увидел его на краю… К сожалению, не смог удержать.

― Жаль человека! Нужно помочь ему каким-то образом, ― сказала Соня.

― А каким образом?! ― не то с иронией, не то с раздражением громко заявил Тимур. ― Мы его сейчас не найдём! Может, он в воду скатился… и утонул. Нам следом, что ли, прыгать?!

― Пойдём и проверим! ― твёрдым и спокойным тоном произнесла Света. ― Соня останется здесь, а мы втроём спустимся по тропе на пляж, затем влево вдоль берега пойдём. Соня сверху будет фонариком сигнализировать как маяк, указывая на вот это место, чтобы мимо не прошли.

― Я одна боюсь, ― тихо заметила Соня. ― Может, мы со Светой тут, а мужчины пойдут?

― Сонечка, возможно, там вдвоём не обойтись. Допустим, он лежит без сознания; тогда парни будут нести, а я ― освещать дорогу.

Соня вздохнула:

― Разумно.

― Разумней отправиться, когда рассветёт… да и гроза закончится, ― снова недовольно буркнул Тимур.

― Нет сейчас! ― возразила Света.

― Тимур, она права, ― заявила Соня.

Тимур замолчал и даже отпустил руку Сони.

Зашли в палатки, чтобы одеться по-другому. Неожиданно хлынул дождь.

― При таком ливне мы рискуем поскользнуться на тропе и свалиться, ― громко выразил опасение Тимофей, чтобы слышали в соседней палатке.

― И я о том же, ― поддакнул Тимур.

― Сами мы не свалимся, а вот если нести тяжёлого человека, то сложнее окажется, ― согласилась Светлана. ― Переждём. Вдруг гроза быстро кончится.

― Хорошо, ― ответил Тимур.

Следом громыхнуло. Тимофей продолжил одевание. Света уже была готова.

― Тимура не узнаю, ― сказала она тихо. ― Чем ему не понравился чужой человек?! Не век же с ним жить!

― Тише, услышат!

Тем временем у соседей длилась напряжённая пауза. Наконец Тимур промолвил:

― Близко к краю не подходи: скользкая земля.

― Понимаю.

Дождь вскоре ослаб настолько, что выглянувшая из палатки Светлана оценила его, как «слабенький».

― Выходим! ― скомандовала она громко. ― Не забудьте надеть дождевые накидки!

Тимур и Соня за ним появились через пять минут ожидания. Света скрыла недовольство за отвлечённой фразой:

― Такое ощущение, что рассвет начинается.

― Судя по времени, так и есть, ― сказала Соня. ― Уже пять часов.

Фонариков нашлось только два, пришлось один (послабее) оставить Соне. Сначала вчетвером приблизились к краю обрыва метров за пять. Проверили, насколько скользкая почва, чтобы Соня уверенно стояла вблизи края.

― Тебе лучше лечь и подползти к краю, ― подсказала Светлана подруге.

― Вымажусь вся.

― Зато безопасно.

― Вообще-то, фонариков нужно два, как минимум… там, внизу, ― высказался Тимофей. ― Поэтому Соне лучше пойти с нами. Искать придётся везде, а не только возле этого косогора. Он может отползти, отойти.

Посовещались несколько минут, поспорили и решили идти вчетвером. Тимур опасался оставлять без присмотра палатки, но его вскоре переубедили. Или он сам понял: лучше не спорить, и так отношения с Соней натянуты.

Двинулись в путь. Впереди шла Света, как самый инициативный член коллектива. За ней выстроились цепочкой Тимофей, Соня, Тимур. Тропа, действительно, представляла собой скользкий путь. Несмотря на предосторожности, каждый не раз падал. У Светланы треснуло стекло фонарика ― он перестал работать. Пришлось Соне отдать свой идущей впереди подруге.

Спустились к валунам. Дождь ещё моросил, однако, приближающийся рассвет подсветил тонкую облачность, и небо казалось тускло светящим огромным светильником-ночником.

― Скоро станет светло, так что и без фонариков справимся, ― заметил Тимофей.

― Сумерки здесь длятся минут сорок, поэтому ещё помучимся, ― отреагировала Света.

Вышли на пляж. По мокрому песку двигались с трудом, поэтому на каменистый участок берега вышли изрядно обессиленными. Но и по гальке идти не проще: ноги скользили на мокрых крупных камнях. 

― Пора всматриваться, ― решил Тимур проявить хоть какую-то инициативу, ― метров сто прошли в обратном направлении.

― А я давно гляжу по сторонам, ― сказала Светлана, ― с самого пляжа.

Света водила фонарём по сторонам, вверх по склону, по воде. Друзья вертели головами вслед за лучом.

Соня заметила метрах в десяти от берега тёмное округлое пятно, напоминающее спину человека.

― Что там? ― встревоженно спросила она.

Светлана сразу направила туда луч.

― Я видела: это не человек, а валун. Наш странник сюда бы не упал, мы ведь не дошли до того обрыва. Видите, ― Света провела лучом по краю берега слева направо, ― берег всё повышается, а у нас там высшая точка. Но сюда он мог дойти, если в состоянии. Так что смотрим внимательно!

Света продолжила шарить лучом во всех направлениях, остальные молча разглядывали пустынный берег и воду, испещрённую падающими сверху мелкими каплями.

Когда добрались до подножия самого высокого места ― Светлана высветила верхний край, и все согласились, ― уже изрядно рассвело. Можно было ориентироваться и без фонаря.  

― Ищем хоть какие-то следы! ― напутствовала Светлана.

Напарники безропотно шарили взглядами по камням, по склону, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Повезло Соне. Промелькнувший луч на мгновение отразился искоркой среди мелкой гальки.

― Свет, ну-ка сюда посвети.

Светлана отреагировала быстро, направила свет, куда указала Соня.

― Что тебя заинтересовало?

― Что-то сверкнуло. Галька так не отражает свет. Блестящее…

― Ищем. ― Света наклонилась совсем низко к камням.

― Давай по-другому, ― попросила Соня. ― Встань, где стояла… чуть левее и дальше… Теперь проведи лучом туда-сюда.

Светлана послушно исполняла команды. Соня сама изменяла положение тела и сдвигалась влево-вправо. Мужчины приблизились помогать.

― Задержитесь, ― попросила их Света, ― можете затоптать.

― Стоп! ― Соня резко наклонилась. ― Света, сюда!

Светлана встала рядом и обе они внимательно вглядывались в каждую песчинку в свете луча.

― А что нам даст какая-то блестяшка?! ― сказал Тимофей. Странника нет. Его надо искать, то есть двигаться дальше, куда он, скорее всего, пошёл.

― Если он пошёл, то мы его уже не догоним, потому что прошло много времени, ― заявил Тимур.

― Пошёл-то пошёл, ― протянула Света, занятая делом, а не размышлением, ― только вопрос в том, насколько хватит сил. Может сгоряча рванул, а потом травма дала себя знать… и свалился!

Соня тем временем молча подняла мелкий предмет и поднесла к лицу. Света тут же осветила руки подруги.

― Это золотая коронка… зубная, ― определила Соня.

Света осторожно взяла блестящую штучку своими пальцами и тоже рассмотрела.

― Да. Согласна… Ударился о камни, коронка слетела. Мог даже зуб потерять, но его вряд ли найдём. Просто чудо, что Соня случайно заметила проблеснувший камешек. Следов крови тоже не обнаружить: дождь смыл, если и были. Пройдём немного. Если поблизости не обнаружим, то смысла нет идти дальше ― в этом Тимур прав: много времени прошло.

Прошли метров двести. Когда уже совсем рассвело, нашли клочок ткани, скорее всего от брюк.

― Брюки разорвались при падении, клок болтался, может даже мешал идти ― волочился по земле, ― а дядька его оторвал, ― предположила Соня.

― Возможно, ― в задумчивости произнесла Света. Потом она приободрилась и озвучила свои мысли: ― Думаю, пора нам закончить наше путешествие. Как только подсохнет, сворачиваем лагерь. В ближайшем населённом пункте нужно рассказать о страннике.

Глава 2 Находка и потеря

            Глаза запечатлели лицо сверху; оттуда же требовательно и властно, как подсказало сознание, раздался призыв: «Держись!» Свет, мелькнувший на мгновение, пропал. Всё вокруг закружилось, тело стукалось о невидимые во тьме предметы, отдаваясь болью и непониманием происходящего. Это казалось ужасным, злым, потому что сопровождалось кратковременным грохотом сверху. Внезапно, словно отголосок на услышанное, где-то внутри головы возник иной образ ― другое лицо, не похожее на только что увиденное, ― который также призывал: «Держись…» Тот давний, почему-то безликий, но всё же похожий внешне на него самого, крикнул ещё что-то после этого требовательного «держись». Догадался, что тот называл его, обращался именно к нему. «А кто я? ― озадачился человек, уже лёжа без движения на спине. ― Как меня обозначают другие, похожие не меня, которые умеют издавать понятные звуки?» 

Путник полежал ещё немного, напрягая мозг в поисках определённости своего состояния конкретно сейчас и вообще… задолго до этого момента. Мысли не стыковались, спонтанно меняли направленность ― это принесло ощущение мучительной тяжести в голове и нежелание продолжать думать. Тогда он сосредоточился на ощущениях тела. Одна рука, когда пошевелил ею, захлопала по воде ― это такое жидкое вещество, которое хотелось временами влить себе внутрь; другая рука нащупала под боком острый предмет ― он неприятно давил на кожу. Человек вытащил это из-под себя и откинул в сторону. Раздался знакомый звук плюханья маленьких округлых предметов в жидкое. Опять на мгновение всплыл забытый образ, сопровождаемый более приятными звуками, приносящими радость, когда вместе бросали в жидкое такие небольшие твёрдые предметы. «Во-да», ― вполне осознанно издал он звуки, вспомнив это простое обозначение. Обрадовался, что получается называть окружающее, но сразу же забеспокоился, что станет тяжело внутри того, что даёт определения. Он взялся руками за голову, сжав её с боков, будто оберегая от мучительного состояния.

Внезапно сверху обрушился поток воды, состоящий из маленьких порций. Тогда он вскочил, понимая необходимость спрятаться, и пошёл наугад, то ступая в воду, то спотыкаясь о крупные камни. Ноги скользили по мокрым маленьким твёрдым предметам. Он часто падал, издавал при этом непроизвольные звуки, означающие неприятие такого местонахождения. Стремился ускорить покидание неприятного, чуждого сознанию места.

Постепенно мир вокруг светлел. Сверху вода не падала уже в таком большом количестве. Усталость шатала его из стороны в сторону. Казалось, совсем нет сил продолжать путь. Лишь нечто затаённое ― бережно хранимое обозначение цели ― двигало вперёд. Он на мгновение сосредоточился на этом непонятном для него предназначении: зачем и куда он идёт. Смутно понимал: «Надо, во что бы то ни стало, вопреки всему!» Правда, не мог точно дать определение цели ― назвать то, что ему нужно сделать!

Вдруг его взгляд остановился на небольшой лодке вблизи берега (в его понимании ― предмет, на котором можно плыть по воде); она качалась от волн, набегавших сюда ― в чуть отгороженное мыском от реки место. Он забеспокоился, что сооружение может убежать по воде, поэтому спонтанно залез в лодку. Также бездумно оттолкнулся от берега ногой, и лодка, влекомая течением, стала отходить от берега. Обессиленный человек лёг на днище на спину…

Путник открыл глаза, разбуженный яркими лучами солнца. Прошёлся взглядом по ногам, лодке, небосводу. Осознал, что руки крепко вцепились в края бортов. Это напомнило сновидение: далёкий безликий образ, призывающий держаться. Ему стало понятно, что такое «держись» ― это как раз то, что делают руки. Человек обрадовался такому совпадению: тогда… давно, он тоже держался за края. Он помнит! Значит, становится понятнее его существование. Ночью сон казался кошмаром; путник в первые секунды пробуждения не сразу отошёл от тягостного состояния, но солнечная погода и появление нового понятия в мыслях настроили на радость.

Человек сел, убрал руки с бортов, поглядел на водное пространство, окружающее место его обитания. Наклонился за борт, поплескал рукой, улыбаясь при виде брызг. «Вода», ― произнёс он отчётливо и уверенно. Даже зажмурил глаза от удовольствия.

А когда открыл, начал рассматривать окружающее пространство. Он, на своём твёрдом убежище, находился среди водного простора. С одной стороны вдалеке виднелась суша, с другой ― возле судёнышка из воды торчало много зелёных тонких предметов. «Тра-ва», ― вспомнил он, лишь чуть напрягая мысли. И вновь почувствовал удовлетворение от того, что можно вспоминать названия и не чувствовать тяжести вверху. Человек инстинктивно прикоснулся к голове: там ничего не происходило.

Посмотрел по сторонам, убедился в неподвижности предмета, на котором сидит. Догадался, что именно трава мешает продвигаться. Попробовал раздвигать заросли одной рукой, а второй отталкиваться от воды ― грести. Ничего не получалось. Раздосадованный неудачей, посидел, не производя никаких действий.

Решений пришло без обдумывания: просто перешагнул через борт. Лодка накренилась, и он едва справился, чтобы не упасть. Вода доходила до пояса. Путник отпустил борт, за который держался и пошёл по краю зелёного поля. Ему не хотелось идти в другом направлении: он же видел, какой далекой казалась суша, а здесь интуитивно надеялся найти твёрдую почву где-нибудь рядом.

К счастью, вскоре заросли закончились, и он по мелководью вышел на берег. В первые мгновения оглядел мокрые штаны: истрёпанные, чуть разорванные внизу ― ночью он сам оторвал клок, попадающий при ходьбе под ботинок. Путник даже оглядел внимательно обувь, но ничего в сознании не всплыло.

Вдоль берега шагать трудно, поэтому он непроизвольно отошёл от реки; попалась тропинка ― по ней идти понравилось. Спустя какое-то время тропа примкнула к просёлочной дороге. Путник зашагал быстрей, словно подталкиваемый новым фактором стремления.

За спиной послышался гул, отозвавшийся в памяти чем-то знакомым. Он оглянулся и, подчиняясь природному инстинкту, отступил в сторону, пропуская громко урчащее большое сооружение. Мимо проехал грузовой автомобиль, обдав путника облаком пыли. Странник лишь чихнул, не проявив никаких эмоций, оттого что его не позвали с собой: ему подобное не приходило на ум. Зато такое сочетание ― путь и транспорт ― подтолкнули к осознанию нового определения. «До-ро-га… дорога, дорога!» ― повторил несколько раз, удивляясь обретению способности часто вспоминать обозначения в окружающем мире. Радовало солнце ― то яркое пятно наверху, льющее свет; умиляли цветы ― яркие, манящие красотой и благоуханием. Он даже присел на поляне ромашек, наклонил головку цветка к лицу, непроизвольно понюхал.

Путник ускорял шаг, несмотря на урчание в желудке и усталость, видимо, подсознательно надеясь найти и увидеть то, что ему необходимо…

Дорога привела в деревню. Первое, что он увидел ― ограждение из жердей. За ним находились травянис